А. Б. ЗАЛКИНД

ПОЛОВОЕ ВОСПИТАНИЕ


...

IX. Основные черты переходного возраста как база для полового воспитания в этом критическом периоде

Пять-шесть лет переходного периода можно разделить на три стадии: 1) подготовительную; 2) критическую; 3) заключительную. Основная тенденция всех этих трех стадий, тенденция, являющаяся доминирующим стержнем для судеб всего дальнейшего развития человека, заключается в сильном эмоциональном взрыве, в повышенной общей возбудимости. В разные стадии переходного возраста эта тенденция бывает с разной интенсивностью выражена, но она имеется во всех этих стадиях и должна лечь в основу всего педагогического процесса. Источником этой тенденции является нарастающий перелом в секреторной, эндокринной системе — в системе желез внутренней секреции — и глубокие, быстрые качественные преобразования в центральной нервной системе. Но было бы абсурдом полагать, что этот эндокринно-мозговой кризис протекает хаотически, что его нельзя уловить, объективно учесть, сделать объектом педагогического вмешательства. И можно, и должно.

Сексуально созревающий ребенок, предподросток и подросток отличаются повышенной эмоциональностью. В подготовительной стадии (10–12–13 лет) эта эмоциональность несколько спокойнее, в критической (12, 13–15, 16 лет) — острее, бурнее. Ребенок чаще волнуется, волнения его интенсивнее, длительнее, чем в предыдущих возрастах, переживания сложнее, насыщеннее. Имеется наклонность к колебаниям настроения как с сторону усиленного возбуждения, веселья, подъема, так и в сторону подавленности, грусти, тоски, причем колебания эти могут быть как чисто внутреннего, органического, происхождения, так и по мотивам извне, — чаще всего по незначительным мотивам. Для этой эмоциональности характерна наклонность к взрывам, к внезапным неожиданным кризисам, так же быстро исчезающим, как они появляются.

Своеобразны также и свойства тормозного, «волевого» аппарата этого периода. Качественные изменения мозговой коры таковы [быстрый рост новых ассоциативных (связывающих) волокон и утончение, специализация прежних], что с одной стороны увеличивается общая сумма возбуждения, увеличивается иррадиация мозгового возбуждения, т. е. нарастает рассеянность, утомляемость и т. д., с другой стороны развивается противоположность этому явлению — способность к особенно ярким, актуальным установкам, сосредоточивающим на себе максимум энергии и использующим максимум волевой выдержки. Отсюда — своеобразное противоречие переходного периода: распущенность, разгильдяйство, если нет яркой доминанты, если нет центрального, все привлекающего интереса и, наоборот, чрезвычайная конденсация, сосредоточенность, тормозная, волевая выдержка, если такой интерес, такая доминанта создается. К этой же своеобразной черте тормозного аппарата относится и повышенная тяга к сопротивлению, преодолению, усилию, которая вырождается в слепое упрямство, в борьбу со всеми и всем, если не находит для себя полезного материала и, обратно, оказывает величайшие услуги воспитанию, если умело переключается (на интересные приключения, риск, соревнования и т. д.).

Характерна и моторная, двигательная сторона переходного периода. Дети либо валяются днями на постелях, угрюмо нахохлившись, сидят в укромных уголках, либо же, заинтригованные интересной целью, оказываются чрезвычайно подвижными и необычайно моторно выносливыми. Доминантная установка, эмоция, интерес является решающим фактором в их двигательных процессах, которые без доминанты часто оказываются заторможенными, даже при полном общем здоровье. Обширные экскурсионные планы, смелая туристика, кочевье, лагерные авантюры — вот стимулы, создающие необычайный двигательный подъем в переходном возрасте.

Рост общего возбуждения при одновременном усилении ярко-эмоциональных доминантных установок создает своеобразные черты и в интеллектуально-исследовательских процессах подростка: ему трудно внедряться в специальные детали, легче схватывать основное, общее и, вместе с этим, ему интереснее связаться с тем, что еще предстоит, чем с тем, что уже имеется сейчас. Установка на общее и дальнее — в противовес специальному и близкому.

Отсюда и некоторое ослабление способности к точному, конкретному аналитическому мышлению и усиление работы воображения, фантазии, абстрактных («философских») обобщений. Расцвет яркого романтизма (который и переключается в чрезмерный половой романтизм, если не используется на иные, более нужные цели), стремление к высоким идеалам, к героическому, огромному, мировому. Необходимо указать, что эта романтически-абстрактно-обобщающая тяга, правильно используемая, не только не вредит в конечном итоге целям аналитического, специализированного, точного мышления, но наоборот, является в переходном возрасте могучим для них стимулом, создавая такую способность сосредоточиться на узком, детальном, специальном, какой не было бы никогда без этой общей, зажигающей и все освещающей установки.

В отличие от предыдущих, предпереходного и более ранних возрастов, именно период полового развития, предтеча зрелости, подводит к частному от общего, а не наоборот. Не понять это основное свойство переходного возраста — значит потерять главные пути педагогического к нему подхода. Именно непониманием этого кардинального свойства подростка и следует объяснить столь распространенные пресловутые россказни о временном слабоумии подростка, о понижении его критики, упадке исследовательской тяги. Перестроилась качественная основа интеллектуального творчества, исходным пунктом исследовательства является тут уже не частное, а общее, но возбудивши это общее, связавшись с романтикой, с воображением, с доминантой подростка, мы с величайшей продуктивностью можем продвинуть его и к частному, узкому, аналитическому, добиваясь самых ценных и самых точных исследовательских результатов, что могут подтвердить и уже подтверждают педагоги, использующие именно такой подход в своей преподавательской работе (материалы Северо-Западн. областного съезда СПОН, 1927 г., материалы Московской губернской методической конференции обществоведов при МК ВКП(б) 1927 г.200 и т. д.).


200 Обе дискуссии развернулись по докладам пишущего эти строки.


Коллективные установки переходного возраста тоже чрезвычайно своеобразны. Резко выпячивается личностное начало, чувство «я», но вместе с тем, рост актуальной романтики, волевого напора, обострение самолюбия — требуют обязательных связей с социальностью, с коллективом, без которого у подростка нет нужной пищи для культивирования сгустившегося чувства «я». Эгоистически-социальная установка, где «эго» («я») — центр действий, но «социо», коллектив — опорная база для действий, без которой «эго» впустую повиснет в воздухе. Это оригинальное сочетание черт оказывается трудно используемым в педагогической работе, но разумно, умело направленное, базируясь на героических, волевых установках подростка, оно дает великолепные социально-творческие результаты. Пресловутый подростнический «аутизм» (самозакупорка), о котором, по аналогии с подростническим «слабоумием», часто говорят некоторые педологи — это никак не возрастная черта, а лишь результат неумелого подхода к своеобразному эготически-социальному уклону возраста: неиспользование второй части этого уклона («социо») ведет к сгущению оставшейся первой, к обострению «эго», к закупорке внутри «эго»; при правильном же подходе аутизма не будет.

Таковы основные черты наиболее ответственного в смысле полового воспитания возраста. Как видим, в этом возрасте одновременно содержатся и наибольшие возможности и особенно грозные опасности. С одной стороны необычайное богатство энергии, мощные порывы к активности, обострение творческого воображения, ценнейший материал для переключающей работы педагога. С другой стороны благодаря появлению начальных элементов созревающей половой жизни весь этот активистически-энергетический материал при неправильном его использовании будет двинут целиком в половое русло как в наиболее притягивающее и, наводнив его, обнажит, иссушит прочие области творчества Именно благодаря огромному богатству возраста возраст этот насыщен такими острыми противоречиями. Куда двинешь, куда переключишь эти богатства — на творчество или в болезненные установки, — только от путей педагогического переключения решатся трагические или радостные судьбы возраста.

Трагизм современного подростничества — это не фатальный трагизм самого возраста, а вина уродливых влияний среды, дающей возрастной энергетике болезненное, паразитическое применение. Происходит непрерывная ожесточенная борьба между творческим и паразитическим началом в окружающей среде. Половой элемент, такой ценный и нужный для психофизиологического развития ребенка, неожиданно, благодаря уродствам среды, оказывается пособникам растущего паразитизма и вовлекает в свое русло оставшиеся по вине среды и воспитателей без применения творческие силы. Богатая фантазия превращается в усиленное половое фантазирование, яркая романтика — в преждевременно заострившуюся влюбчивость, боевая активность — в садизм и т. д. Педагогический процесс в СССР, впервые строящийся на здоровых элементах новой, социалистической среды, обязан уничтожить трагизм подростничества. Именно в этом главная задача полового воспитания.