ВТОРАЯ ЧАСТЬ

ПЕДАГОГИКА, ПЕДОЛОГИЯ, МЕДИЦИНА


...

VI. Психоневрологический оптимизм и Октябрьская революция

С точки зрения старой психоневрологии всякая революция представляет собою явление социально-болезненное, возникающее из коллективных нервно-психических потрясений (голод, ужасы и истощения войны и т. д.), развертывающееся за счет больного или «низменного» нервно-психического материала («психопатические вожди» и «грубая стадность» масс, «вульгарное» подражание и заражение, «разгул зверских инстинктов», «развал морали» и т. д.) и влекущее к длительной нервно-психической дезорганизации как общества в целом, так и отдельных индивидуумов (массовые послереволюционные психоневропатии, половая вакханалия эпохи реакции, несколько выродившихся послереволюционных поколений и т. д.). Так пишут авторы: Ковалевский, Тард, Сигеле, Лебоп, Сорокин, отчасти, до 1920 года, Бехтерев и др.

На самом же деле истинная революция («не бунт») возникает в результате ожесточенной борьбы нарастающих здоровых общественных производительных сил с отжившими внешними формами, мешающими их развитию. Исторически побежденной оказывается общественная группа, благодаря развитию производительных сил теряющая свое положительное значение, производственно становящаяся все менее нужной для общества, а потому и нервно-психически вырождающаяся; заболевающая при этом благодаря своему господствующему положению явлениями паразитизма со всеми его многообразными последствиями: глубокие общие психоневропатии эпохи аристократического упадка, половые извращения, художественно-научная фантастика, утонченнейший мистицизм и пр. Таковы — дворянство перед буржуазными революциями, сейчас буржуазия перед пролетарской революцией.

Победитель — новый класс, производительно более соответствующий возрастающим требованиям развивающегося общества, накопивший под экономическим и политическим прессом старого строя огромную потенциальную нервно-психическую энергию, напряженно искавшую должного выхода и бурно прорвавшуюся, как только производительные силы рождали острый революционный процесс. «Революционные ужасы» — либо естественные проявления естественной жестокой борьбы (большая их часть), либо временный побочный результат прорвавшегося избытка эмоционального напряжения, хронически затормаживаемого до революции и вначале получившего нерациональное направление.

Победа революции, начало организованного производственного использования ее результатов, ликвидирует оба эти вида «революционных ужасов» вместе с побочной им психоневропатической накипью. В результате победы здорового производственного, т. е. в итоге и нервно-психического общественного начала над больным нервно-психические жертвы революции окупаются во сто крат ее созидательными результатами.

Русская Октябрьская революция вполне ясным уже для нас победоносным своим течением твердо обосновала перед наукой не только полезное производственное свое значение, но и свои здоровые нервно-психические элементы, несмотря на огромные жертвы, которых она потребовала и, быть может, потребует в дальнейшем.

Колоссальный фонд нового нервно-психического социального здоровья неуклонно вырастает на наших глазах, и сумма нервно-психических революционных приобретений в исторической перспективе уже сейчас, несомненно, начинает превосходить революционные потери.

Из объектов государства подлинные народные массы впервые сделались его субъектами; взамен сметенной ничтожной холеной кучки — у власти в подавляющем большинстве выходцы из здоровых трудовых слоев. Хозяйственная, политическая, интеллектуальная инициатива пускает все более глубокие, массовые, народные корни. Общественный кругозор нарастает с чрезвычайной, в сравнении с былым периодом, быстротой. Любознательность, впервые осуществляемый порыв рабоче-крестьянской молодежи к учению вносит совершенно новое, свеже-здоровое начало в хрупкую нервно-психическую атмосферу дореволюционной интеллигентщины.

Революция начала расшатывать корни упадочного мистицизма народных масс (мистицизм — всегда психопатологический фактор); развернулась необъятная ширь для педагогических возможностей и психоневрологической предупредительной борьбы. Ближайший исторический период будет характеризоваться неуклонным нарастанием этого вновь появившегося здорового нервно-психического фонда и постепенным рассасыванием болезненных издержек революции.

Задача современной психоневрологии в отношении к протекающей революции — не только подсчет ранений революции и предупреждение по отношению к продолжающимся ее потрясениям155, но и трезвый, объективный, всесторонний учет ее огромного оздоровляющего содержания и изучение методов рационального использования новых творческих сил, впервые вызванных революцией к жизни, изучение вполне новых, невиданных еще в истории социальных влияний на новое нервно-психическое бытие. Специальное изучение психофизиологии рабочих и крестьянских масс, особенно рабоче-крестьянской молодежи, над которой висит бессмысленное проклятие теории о «медленном росте» мозговой культуры, о «наследственности» культуры, т. е. фактически об исключительном на нее праве буржуазии. Изучение методов использования наших новых общественных взаимоотношений как психолечебного (сублимирующего) и педагогического фактора. Пересмотр психопатологии в свете новых общественных отношений. Разрешение по-новому, в новых условиях перестраивающегося общества, проблемы сексуальности. Построение новых, применительно к новым возможностям, психоневрологических предпосылок для педагогической методики и т. д. и т. д.


155 К сожалению, современная русская психоневрология в отношении к русской революционной общественности пока этим только и занята. (Статья 1922 г.; сейчас — лучше.)


Российская психоневрология должна наконец заговорить на языке пролетарской революции.