ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ ПЕДОЛОГИИ


...

V. Учение о «психоневрозах» и педология

Клиника помогает лаборатории. Если лаборатория открывает нам богатые пластические возможности даже у кортикально несложных животных, клиника преподносит нам колоссальный материал в области физиопластики человека. История клинической медицины знает немало блестящих глав, где патология помогала вскрывать ценнейшие данные для общей психофизиологии.

Одной из наиболее поразительных в этом смысле глав медицины является сейчас клиническое учение о так называемых психоневрозах69, накопившее неисчерпаемый материал об условных рефлексах человека. То, чего не может добиться лаборатория экспериментально, проделала над человеком жизнь.


69 Психоневроз — это расстройство функций тела, обусловленное изменением иннервации органов, возникшим на «психической» почве. Я в 1919 г. предложил заменить это громоздкое понятие более четким: «психогеноз» (психогенная болезнь). См. в «Научной медицине», 1919 г., ст. «Современная психотерапия».


Учение о психоневрозах с неопровержимой убедительностью показывает нам, как велики возможности кортикальных влияний на всю психофизиологию человека, на все его биологические функции, вплоть до самых интимных и древних.

Учение о психоневрозах возникло непосредственно из гипнологии. В течение столетий научную мысль изумлял «чудесный» физиологический эффект внушения. Когда с гипнологических работ были сорваны элементы шарлатании и мистики, выяснилось, что исцеляющим и вообще движущим фактором гипногенных биологических изменений является человеческое «самовнушение».

В процессе внушения у объекта последнего создается особая кортикально-физиологическая целеустремленность, создающая очаг оптимального возбуждения в нужном сейчас участке и направляющая все наличные энергетические запасы тела по пути внушаемого требования. Этой гипногенной доминантой и объясняется сложнейший физиологический эффект внушения, создававший глубокие метаморфозы в самых разнообразных биологических областях.

Если кортикальное возбуждение в виде «эмоции» вызывает в обычной жизни ряд расстройств функций (страх — понос, сердцебиение, пот, отнимаются ноги и пр.; отвращение — рвоту, тоску, головную боль и т. д. и т. д.), — вполне естественно, что и гипнозом можно вызывать избирательные возбуждения в тех или иных кортикальных участках, а отсюда и в физиологической периферии. Механизм гипноза, таким образом, был сведен к переключениям энергетических запасов тела по гипногенным доминантным участкам.

Подобное толкование внушения целиком на пользу оптимистического подхода к биопластике, так как с безупречной экспериментальной точностью подтверждает возможность глубочайшего воспитательного внедрения в самые интимные закоулки тела. Весь богатейший экспериментальный и терапевтический материал мировой гипнологии оказывается, тем самым, главой о роли коры в физиологии.

Последние десятилетия глубина лечебного эффекта внушения подвергалась сомнению, хотя действительная правдоподобность непосредственных гипногенных биоэффектов уже не возбуждала больше сомнений у ученых. Колебания адресовались лишь лечебной прочности гипногенного эффекта, и в результате этого научного кризиса из недр гипнологии, на базе тех же кортикально обусловленных воздействий, развернулось грандиозное учение о «психоневрозах» и психотерапии.

Если гипноз давал экспериментальный и относительный лечебный эффект путем кортикальных (условно-рефлекторных) пересочетаний телесных функций, очевидно, самое заболевание тоже было своеобразным комплексом извращенных условных рефлексов.

Условные рефлексы создают здоровье лишь тогда, если болезнь тоже представляла собою серию условных рефлексов, не более, — таков в переводе на рефлексологический язык основной тезис отца психотерапии проф. Дюбуа: «Внушением устраняются болезни, созданные самовнушением».

Подозревая в гипнотическом влиянии недостаточно прочный элемент, полагая, что кора затрагивается внушением очень поверхностно, кратковременно, Дюбуа, а за ним и другие психотерапевты (Дежерин, Розенбах и т. д.) построили целую клиническую дисциплину, в которой этот кортикальногенный («психогенный») момент был блестяще выявлен на огромном количестве заболеваний всех функций тела и где кортикальная, условно-рефлекторная терапия расшифровывалась самым серьезным образом, в разнообразных направлениях.

Эти ученые доказали, что в плане условно-рефлекторных извращений могут глубоко пострадать все до единого процессы и органы. Дежерин в своей монографии о «психневрозах» шаг за шагом проследил, как все без исключения функциональные области интимно и тяжело дезорганизуются кортикальным (психогенным) моментом: дыхание, кровообращение, пищеварение, движение, речь, сон, умственная работа и т. д. и т. д.70


70 Обо всем этом подробно см. в нашей книге «Организм и внушение».


Психотерапевты показали, как шаг за шагом следует извращающие условно-рефлекторные сочетания заменять лечебно-перевоспитательными, открыв совершенно новую, притом с каждым годом все более разрастающуюся главу в человеческой терапевтической медицине: главу о лечебных влияниях через мозговую кору.

В учении о «психоневрозах» имеется сейчас много течений: суггестисты71, интеллектуалисты (Дюбуа), эмоционалисты (Дежерин), «этикисты» (Марциновский), психоаналитики, адлеристы, социотерапевты, рефлексотерапевты и другие. Но независимо от разницы в методах подхода их к организму и в системе лечебных влияний, все они объединяются на признании колоссальной как патогенной, так и лечебно-воспитательной роли человеческой мозговой коры.


71 Suggestion — внушение.


Тот факт, что учение о психогенозах проникло во все области человеческой медицины, что ни один медицинский специалист, в какой бы дали от коры он ни работал (гинекологи, хирурги, «желудочники», «сердечники» и др.), не смеет сейчас закрывать глаза на огромную привходящую роль «психики» (коры) в его специальности, достаточно красноречиво говорит о необычайно «кортикальной опороченности» современного человека.

Если очень далекий от психотерапии мировой медик, огромный практик Штрюмпель находит, что «психизм» (кора, условные рефлексы — по-нашему) виноват в добрых 75 % современных человеческих заболеваний, — это звучит убедительно. Если все лучшие учебники по болезням сердца, сосудов, легких, пищеварения не могут сейчас обойтись без особой серьезной главы о психогенных аномалиях, это знамение времени.

Действительно, условные рефлексы, кора играют колоссальную роль во всей физиологии человека, как в здоровом ее содержании, так и в патологии, и роль эта растет тем быстрее, влияние ее становится тем более глубоким, чем динамичнее делается социальная среда человечества.

Биологическим атавизмам, биологической отрыжке древности, как видим, не место в условиях этой горячей кортикальной динамики. Кора подавляет их с первых дней детского бытия. Во всяком случае, не древний биологический опыт человека окажется препятствием к совпадению биотемпа с социотемпом, — таков основной вывод, который дает нам рефлексологический и «психотерапевтический» материал.

Однако не сигнализирует ли учение о психогенозах опасность гибели человека в современной социальности? Если кора дезорганизует, извращает все процессы тела, отражая на себе давление чудовищной, ни с чем не считающейся социальной динамики, где же гарантия здоровья, тем более, что и древний опыт не бронирует ни в малейшей степени?

К счастью, впадать в панику не приходится. Темп изменения социальной среды (темп развертывания пролетарской революции) позаботится о том, чтобы частичная биологическая деградация, обусловленная усложняющим кортикальным вмешательством в телесные функции человека, не углубилась. Революция ведь не спросит санкции у биогенетистов, и чем скорее она добьется своего, тем меньше опасности для биодекаданса человечества72.


72 Мы бы охотно назвали нашу платформу платформой социально-биологического оптимизма. Пусть умирающая буржуазия идет за Шпенглером, нам пессимизм не нужен.


Вместе с тем, однако, растущая кортикальная обусловленность человеческой физиологии в конечном итоге окажется огромной важности прогенеративным фактором. Независимость от древности, подвижность новых биологических связей, расширяющиеся рамки биопластичности, — все это окажется незаменимой ценности орудием в руках максимально-пластичной коммунистической социальности. Коре по дороге с социализмом, и социализму по пути с корой.

Любопытно, что то же учение о психогенозах при правильной рефлексологической его расшифровке даже в элементах патологии начинает приоткрывать зародыш развивающегося прогенеративного ядра. Своеобразно-сильная целеустремленность «психоневротика», доминантная окраска основных его процессов, блестящие (по-своему) стратегические его вылазки в болезнь, поразительная гибкость и быстрота сцеплений самых отдаленных друг от друга комплексных участков его, избирательно богатая фиксирующая способность, — все это характеризует далеко не обычную болезнь, все это говорит о своеобразном творческом ядре, скрытом внутри этой болезни, о богатом энергетическом запасе, нелепо использованном, нерационально переключенном73.


73 Не следует смешивать эту точку зрения с позицией Ломброзо и его последователей. Для них источник творчества в психозе, т. е. в эндогенной дезорганизации тела. Мы же говорим здесь о наличности творческого ядра у экзогенно дезорганизованных. Кроме того, мы вовсе не считаем «психоневрозы» обязательными для творчества.


Среда эксплуатации извратила направление этого прогенеративного энергетического фонда, социалистической среде предстоит освободить последний из плена и творчески канализировать.

Необходимо отметить, что учение о «психогенозах» («психоневрозах»), т. е. об условно-рефлекторных извращениях функций, глубоко проникло и в наиболее тяжелую главу человеческой патологии — психиатрию.

Одна из самых блестящих страниц современной мировой психиатрии, написанная в области шизофрении проф. Блейлером, дает описание глубоких, сложных, подавляющих, психогенных пластов, внедряющихся в это, по существу, органическое заболевание. Французские психиатры, а у нас Бехтерев, Ганнушкин, Осипов и др., дают яркое описание истерических (т. е. в подавляющей части психогенных) «обрастаний», которыми изобилуют такие эндогенные психозы и неврозы, как циклотимия и эпилепсия.

Один из крупнейших современных психиатрических авторитетов, проф. Бумке, пытается установить подход к шизофрении (одному из тяжелейших психозов) как к экзогенному реактивному психозу, и вообще считает подавляющую часть органических психозов хронической формой экзогенных реактивных состояний.

Проф. Ганнушкин выделяет особую форму нажитой, неизлечимой психической инвалидности, вырастающей исключительно в результате психогенных травм и чрезмерной психогенной перегрузки (эмоциональной и пр.).

Все эти психиатрические материалы отнюдь не способствуют пессимизму, а наоборот, резко, четко выявляют огромную роль воспитания и среды для происхождения, т. е. и для предупреждения путем влияния на кору ряда наиболее тяжелых заболеваний. Роль человеческой коры поистине грандиозна во всех функциях тела, направление же и качества ее (коры) влияний всецело зависят от того содержания, которое получит в дальнейшем от истории социальная среда человечества.

Рядом с богатейшим клиническим («психоневротическим») материалом об общефизиологической роли коры накопляется об этом же не менее убедительный экспериментально-лабораторный материал.

Лаборатория может вызвать у человека «экспериментальный психоневроз» и в самых глубоких физиологических функциях находит отражение этого мощного влияния коры.

Экспериментальные эмоции вызывают изменения кровяного давления, изменение в соотношении кровяных шариков, серьезные изменения в солевом составе крови и в других телесных соках, аномалии — количественные и качественные — в моче, извращения дыхания, кровообращения, пищеварения и т. д. (опыты Осипова, Данилевского, наши и др.).

Кортикальные потрясения (злоба, страх) изменяют деятельность желез внутренней секреции (надпочечника, половой, щитовидной железы и т. д.), могут вызвать и тяжелые деструктивные изменения во всем организме (знаменитые опыты Фере, которые с помощью серии эмоций в короткое время так резко ослабляли общую жизнеспособность вполне здоровых кроликов, что те погибали от пустяковой инфекции).

Если учесть, что этот экспериментальный материал в значительной его части приобретен опытами над животными, т. е. над организмами с небогатой корой, каковы же должны быть их результаты в отношении к современному человеку, кора которого обладает неизмеримо большей общефизиологической влиятельностью. Если лаборатория не осмеливается экспериментально довести эмоциями человека до смерти от пустяковой инфекции, это хорошо за нее делает жизнь, что мы и видели выше во всем приведенном нами клиническом материале.

Запомним лишь главное. Все то патологическое, что можно через кору вызвать в организме, оказывается патологическим лишь в результате отвратительного сочетания или отвратительного сочетания раздражителей окружающей среды.

Эта же мощная общефизиологическая влиятельность коры может превратиться и в оздоравливающее, глубоко творческое начало, если внешние раздражители по-иному будут сочетаться, получат иной для себя материал.

Психология bookap

В социалистической, т. е. прогенеративной среде, мозговая кора человечества окажется одним из решающих факторов общефизиологической прогенерации.

Как видим, учению о «психогенозах» и социально-биологическому оптимизму вполне по пути. Учение о «психогенозах» льет воду целиком на мельницу обоснования биодинамизма, биопластичности человека.