Экспериментальные основы психологии установки

I. Общее учение об установке


...

Установка возникающая на основе качества материала

Мы уже имели случай указать, что наши обычные опыты с установкой имеют в виду количественные отноше­ния, что аспекты качества в этих экспериментах остаются вне внимания. Сейчас перед нами стоит вопрос, можно ли счи­тать, что зти эксперименты имеют частный, специфический для количественных отношений характер и потому малопри­менимы для характеристики явлений других категорий, в частности категории качества, или же, наоборот, они имеют значение и для категории качественных явлении.

1. Опыты по установке на равенство. Прежде чем перей­ти к изложению результатов, которые мы получили в опытах начисто качественный материал, мы считаем нужным позна­комиться с данными исследования с несколько иной поста­новкой вопроса, Я имею в виду следующее: если испытуемо­му давать ряд раздражений, с тем чтобы выработать фикси­рованную установку не на различие, а на равенство, а затем в критических опытах предложить ему пару неравных объек­тов с заданием сравнить их между собой, то естественно воз­никает вопрос, что же получится в этом случае? Конечно, здесь мы имеем все условия, которые следует считать доста­точными для того, чтобы получить факты фиксации установ­ки. Но бесспорно, что это не может быть установкой на отно­шение «больше» или «меньше». Итак, иллюзий контраста мы здесь получить не можем.

Следовательно, в данном случае мы имеем дело с опыта­ми в условиях, почти совершенно тождественных тем, которые имеются в наших обычных опытах, и возможность воз­никновения контрастных иллюзий здесь совершенно исклю­чается.

Спрашивается, что же мы получаем в этих опытах?22


22 Р. Г. Натадзе. К вопросу о выработке установки на равенство // Труды Тбилис. гос. ун-та. 1941. Т. XVII.


Прежде чем перейти к ответу на этот вопрос, необходимо отметить особое положение, которое занимает отношение равенства в ряду других отношений. Дело в том, что развер­тывающиеся вокруг нас явления, бесспорно, отличаются друг от друга с какой-нибудь стороны; вполне одинаковых явлений не существует. Равенство, или тождество, может быть констатировано лишь в результате оценки объективи­рованных явлений, т. е. явлений, которые мы делаем объек­тами своего наблюдения с вполне определенной целью — с целью определить то или иное явление по отношению к миру явлений вообще, не ислючая его самого. Фактически равен­ство может быть констатировано лишь в форме тождества, т. е. лишь по отношению к себе самому. Поэтому понятно, что одинаковыми, т. е. равными, могут быть лишь вещи, которые принадлежат не к миру естественных, а к миру искусствен­ных, человеческими руками созданных явлений.

Но если допустить, что это действительно так, тогда само собой станет понятно, что наблюдение отношений равенства значительно труднее, чем наблюдение отношений неравен­ства. Поэтому нет ничего удивительного, что повторение опытов, с тем чтобы фиксировать установку на равенство, встречается с затруднениями, не знакомыми в опытах с уста­новкой на «больше» или «меньше». Стало быть, необходимо принять специальные меры в этих опытах для того, чтобы обеспечить нашим испытуемым возможность повторного переживания предлагаемых им объектов равными. Для это­го достаточно особо обращать внимание испытуемых имен­но на равенство установочных объектов.

Не касаясь других мер, ставших необходимыми для облег­чения фиксации установки на равенство, я хочу остановить­ся на вопросе о критических раздражителях. Ведь как было выше указано, таковыми должны были быть не равные, а как раз неравные объекты. И вот в наших опытах возникал воп­рос о допустимой здесь степени неравенства между этими объектами.

Нетрудно было установить, что неравенство должно было быть лишь незначительно выше порогового, ибо в случаях слишком высокой разницы ассимиляция его оказалась бы невозможной. Как выяснилось, в качестве критических объектов можно было взять круги, отличающиеся друг от друга на 1,5 мм в диаметре, и квадраты, стороны одного из которых были на 1 мм длиннее сторон другого. Но не исклю­чена была возможность, что для некоторых из испытуемых и эта разница могла оказаться недостаточной.

Поэтому опыты обычно протекали следующим образом: в самом начале испытуемым демонстрировались фигуры критических опытов, и в случае, когда они не расценивались как явно различные, они заменялись более дифферентиыми величинами.

Из результатов этих опытов в первую очередь, конечно, следует отметить, что, ввиду отсутствия условий для возникновения контрастных иллюзий, таковых не оказалось вовсе. Зато доминировали иллюзии ассимилятивные, т. е. у 70,1% испытуемых, у которых вообще выработалась фиксирован­ная установка, была иллюзия такого рода: неравные кружки или квадратики казались им, как правило, всегда равными.

Следовательно, нет сомнения, что в указанных здесь ус­ловиях, т. е. по существу в условиях, обычных для возникно­вения нашей иллюзии установки, могут появиться новые ил­люзии, которые можно квалифицировать как иллюзии уста­новки на равенство. Это первый, самый существенный результат, который мы получаем в этих опытах и которым они отличаются от обычных опытов на установку.

Возникает вопрос, как же обстоит дело с рядом других особенностей, выступающих в аналогичных случаях. Преж­де всего оказывается, что возбудимость установки и в этом случае может быть исследована совершенно обычным путем, тем же, что и в наших количественных опытах. Только ре­зультаты, что, впрочем, и следовало ожидать, получаются не­сколько иные, чем обычно. А именно: возбудимость фикси­рованной установки на равенство оказывается значительно ниже, чем в случаях с фиксированной на другие количествен­ные отношения установкой. При работах с такого рода уста­новками это обстоятельство всегда следует иметь в виду, т. е. следует иметь в виду, что в данном случае установка фик­сируется значительно труднее и позже, чем в случаях отно­шения неравенства. Конкретно: фиксируемость в лучшем случае оказывается в границах 12-15 установочных экспо­зиций. В других же случаях число этих экспозиций доходит до 25-30.

Таким образом, мы можем повторить, что установка на отношения равенства фиксируется заметно труднее, чем наши обычные количественные установки.

Интересно посмотреть, как протекает процесс угасания установки на равенство. Это представляет особенный инте­рес, поскольку феномен контрастных иллюзий здесь отсут­ствует, а в сменах этапов угасания установки как раз он — этот феномен — и играет особенно большую роль.

Но если случаи контрастных иллюзий исключить совер­шенно, то мы получим лишь две возможности: иллюзии ас­симилятивные и случаи адекватных ответов. В наших опы­тах по установке на равенство мы получаем как раз эти две возможности: чаще всего имеем дело с рядом случаев, в ко­торых испытуемый дает или бесконечную серию ассимиля­тивных иллюзий, или же, через некоторое их число, — резкий переход к случаям адекватных оценок.

Но это не единственный тип реакции, который дают ис­пытуемые в этих ответах. Встречаются и такого рода случаи: испытуемый дает иллюзии не сплошь, и в некоторых случа­ях мы являемся свидетелями правильных ответов. Эта сме­на реакций, однако, через некоторое время прекращается с тем, чтобы уступить место сплошь правильной оценке кри­тических фигур. Очевидно, что в данном случае мы имеем дело с явлениями, которые напоминают нам третий этап в обычном процессе угасания фиксированных установок.

Таким образом, в опытах на неравенство мы не встреча­емся с изобилием фаз, характерных для хода угасания фик­сированной установки на «больше» — «меньше». В услови­ях этих опытов иначе и не могло быть. Тем не менее у нас все же нет оснований утверждать, что фиксированная установ­ка на равенство угасает сразу без какой бы то ни было посте­пенности: наличие третьей фазы, т. е. фазы констатации не­равенства, во всяком случае, не вызывает никаких сомнений. Необходимо, однако, отметить, что в этих опытах сравни­тельно часты случаи статической установки, т. е. число слу­чаев бесконечно продолжающихся иллюзий (20% всех слу­чаев).

Особенного внимания заслуживает вопрос о степени ста­бильности фиксированных установок на равенство.

Фактические данные по этому вопросу следующие.

После паузы в 15-20 минут фиксированная установка продолжает быть активной лишь у 38% испытуемых, т. е. из 13 лиц всего только у 5. Это обстоятельство совершенно не­двусмысленно указывает на незначительную стабильность нашей фиксированной установки на равенство. Если при этом принять во внимание, что у 3 из этих 5 лиц установка оказалась до такой степени слабой, что она ликвидировалась после одной—четырех экспозиций, то вывод о незначитель­ной стабильности установок на равенство будет вне всякого сомнения.

Что же касается возможности сохранения такой фиксиро­ванной установки на более продолжительное время, напри­мер на сутки, то полученные в этих опытах данные не под­тверждают ее. Во всяком случае, бесспорных показателей в пользу этой возможности мы не получили.

Из ряда данных наших экспериментальных исследований по установке можно считать бесспорным, как мы на это ука­зывали выше, что фиксированная на определенном матери­але (скажем, на кругах) установка без всякого затруднения транспонируется на другой материал (скажем, на квадраты), что установка эта вообще генерализируется.

Мы знаем, что для наших обычных опытов факт генера­лизации установки до такой степени обычное явление, что если не иметь его в виду, то нельзя постигнуть настоящей сущности этих опытов. И вот для того, чтобы показать, что в опытах на равенство мы имеем дело по существу с обычны­ми фиксированными установками, мы остановимся допол­нительно на опытах, касающихся вопроса о возможности ге­нерализации этих установок.

Опыты проводились на испытуемых, у которых установ­ка на равенство фиксировалась точно и определенно. Чтобы проверить факт генерализации выработанной у испытуемо­го установки, были использованы в этом случае лишь круги и квадраты: проверялось, может ли установка на равенство в случае кругов распространиться и на квадраты.

В результате опытов оказалось, что явление генерализа­ции следует считать и в этих опытах бесспорным фактом. А именно оказалось, что установка на равенство кругов гене­рализировалась на квадраты, и наоборот. Факт, констати­рованный в опытах с установкой на «больше» — «меньше», оправдывается и в этом случае.

Следовательно, если бросить взгляд на все эти фактьь ста­нет бесспорным, что в опытах на равенство мы получаем в основном те же результаты, что и в обычных наших устано­вочных опытах.

Отсюда можно заключить, что эти опыты представляют собой те же установочные опыты, только на другом материа­ле. Они представляют для нас большой интерес, особенно в том отношении, что они подводят нас вплотную к вопросу о возможности распространения данных, полученных в ре­зультате установочных экспериментов, на количественные отношения «больше» и «меньше» и на область отношений ра­венства, Если бы нам удалось показать, что это действитель­но возможно, что понятие фиксированной установки так же применимо там, как и здесь, то тогда результаты наших опы­тов можно было бы использовать не только для характери­стики установки на количественные отношения, но равно, быть может, и установки на качественные отношения, по­скольку бесспорно, что равенство в какой-то мере относится и к категории качества.

Перейдем к этому вопросу.

2. Опыты фиксированной установки на качественные различия. В наших лабораториях было сделано несколько опытов построения методики исследования установки на ка­чественно различные отношения23. Мы здесь ограничиваем­ся одной из них, работой, в которой непосредственно ставит­ся интересующий нас вопрос. Выше мы уже имели случай говорить относительно этой работы и в общем уже характе­ризовали метод, который был в ней применен. Там же мы имели случай указать, что метод этот был рассчитан на иссле­дование чисто качественных отношений и вполне пригоден для их характеристики. Сейчас мы можем полнее рассмот­реть полученные в результате этих исследований положения.


23 З. И. Ходжава. Устойчивость и фазовый характер установки в действии навыка чтения // Психология. 1945. Т. III.


Испытуемый получает тахистоскопически ряд слов (30), написанных от руки латинским шрифтом, — по 5 букв в каж­дом, например ridal, daluf, tifal и т. д. После этого он получа­ет ряд русских слов (35 и больше) по 5 букв в каждом. Они были написаны нейтральным шрифтом, и их можно было читать и по-латыни; например, почва, топор, рупор и т. п. Слова первого ряда с латинским шрифтом были использова­ны в качестве установочных, а второго — в качестве крити­ческих. Были изучены вопросы о возбудимости и стабильно­сти установки и особенно вопросы о ее фазах.

Что же мы получили в результате этих опытов?

Первое, что обращает на себя внимание, так это то, что здесь совершенно определенно фиксируется установка на чтение латинских слов: читая ряд слов, испытуемый настра­ивается читать по-латыни. Следующие затем русские слова играют роль критических, и оказывается, что испытуемый читает их согласно выработанной раньше установке, как ла­тинские слова, например, вместо прекрасно ему известного слова «топор» испытуемый читает «моноп», вместо «порча» он говорит «нопра» и т. д.

Далее оказалось, что установка фиксируется у всех 100% испытуемых: они все поддаются установке на чтение по-ла­тыни и вследствие этого не догадываются, что «порча», «то­пор» и т. п. русские, а не латинские слова. Но с течением вре­мени им все же приходит в голову мысль, что они имеют дело с русскими словами. Конечно, не все испытуемые поступают в точности одинаково: одни раньше переходят на чтение по- русски, другие это делают позже, одни это делают сразу, дру­гие — постепенно и т. д.

Особенно интересным оказывается, что и в этих опытах фиксированная установка замирает, пройдя ряд отдельных фаз.

1. Первое, что раньше всего обращает на себя внимание, так это то, что дело здесь начинается уже не с контрастных иллюзий, как это бывает в наших обычных опытах. Их место занимает обычная ассимилятивная иллюзия: испытуемый читает и русские слова, как если бы они были латинские. Выше мы уже говорили относительно этого; мы тогда специ­ально отметили эту особенность качественных опытов уста­новки. В этом, собственно, единственная разница между эти­ми и обычными установочными опытами. Нужно полагать, что наша точка зрения на контрастную иллюзию, относи­тельно которой мы уже имели выше случай говорить, в до­статочной степени соответствует действительности: явление контраста — это явление, которое свойственно лишь катего­рии интенсивности; качественная сфера действительности контраста не знает.

2. Вторую степень регрессивного развития установки в опытах с чтением характеризует следующее: впервые начи­нают появляться «случаи чтения со смешанной ассимиляци­ей»24 (например, топор читается как мопор или моноп), т. е. чтения, в котором некоторые буквы читаются как латинские, а некоторые как русские). Однако число случаев этого рода со «смешанной ассимиляцией» все же меньше случаев латин­ского чтения. Итак, характерной особенностью этой, второй, ступени следует считать именно чтение со смешанной ас­симиляцией. Число испытуемых, относящихся к этой груп­пе, т. е. читающих со смешанной ассимиляцией, доходит до 60% всего числа испытуемых, принимающих участие в опытах.


24 З. И. Ходжава. Устойчивость и фазовый характер установки в действии навыка чтения // Психология. 1945. Т. III.


3. Если допустить, что за единичными случаями смешан­ной ассимиляции следуют случаи чтения то по-русски, то по- латыни и притом по-русски, т. е. адекватно, сравнительно реже, чем по-латыни, то в таких случаях мы можем говорить относительно третьей ступени регрессивного развития фик­сированной установки. Случаи чтения этого типа встречают­ся сравнительно чаще, чем случаи предшествующей, второй, ступени регрессивного развития установки. Из общей массы испытуемых проходят эту ступень 73,3%, в то время как на второй ступени мы констатируем всего лишь 60% испытуе­мых.

Дальнейшие ступени характеризуются следующим: чет­вертая ступень — по преимуществу чтением по-русски; пя­тая — чтением русских слов как латинских, но с быстрой кор­рекцией и правильным произношением (30% испытуемых) и, наконец, шестая ступень характеризуется в общем пра­вильным чтением всех русских слов, но с предварительной апперцепцией ряда этих слов как латинских и быстрым пре­одолением этих невольных апперцепций правильным чтени­ем по-русски (40% испытуемых).

4. Если поближе приглядеться к этим этапам регрессив­ного развития установки, то нам нетрудно будет заметить, что здесь, в сущности, мы имеем дело, во всяком случае прак­тически, не с шестью, а всего лишь с тремя этапами регрес­сивного развития фиксированной установки. Дело в том, что все четыре ступени (третья, четвертая, пятая и шестая), ко­торые следуют за второй, могли бы быть объединены в одну — третью — ступень развития установки. Характерной особенностью этой ступени было бы тогда преобладание слу­чаев чтения по-русски над чтением по-латыни. И вот за ней последовал бы наконец факт полной ликвидации фиксиро­ванной установки, а значит, и ошибочного чтения предло­женного ряда слов.

Если бы мы ограничились указанием лишь этих трех ос­новных этапов, имеющих место в ходе регрессивного разви­тия данной установки, то мы нашли бы факт глубоко идущей аналогии между установками обоих видов — между установ­ками качественного и количественного порядка. Мы могли бы тогда говорить, что, в сущности, механизм установки один и тот же, чего бы она ни касалась — количественного или ка­чественного материала, безразлично.

Это положение остается в силе и в том случае, если спро­сить себя, можно ли и в этих качественных экспериментах найти те особенности, которые характерны для установки на количественные отношения.

В самом деле, можно ли говорить в этих опытах о показа­телях прочности установки? Мы помним, что под прочнос­тью установки нужно разуметь ту ее особенность, благодаря которой установка оказывается в силах противостоять воз­действиям несоответствующих раздражений и сохранить себя в нетронутом виде. Само собой разумеется, эта особен­ность установки в первую очередь должна сказаться в про­должительности первого этапа регрессивного развития, вы­ражающей ее ассимилятивные способности. Следовательно, чтобы проверить степень прочности установки и измерить ее, мы должны установить число критических экспозиций, не­обходимых в каждом отдельном случае для окончательной ликвидации установки. Полученные в этом направлении данные дают нам возможность судить о прочности установ­ки и в этом случае, а именно оказывается, что чтение пример­но 5-7 слов под ассимилирующим влиянием установки ука­зывает на слабую степень прочности установки (26,9% общего числа испытуемых), 8-11 слов — среднюю степень (55,2%), и, наконец, 12 слов и выше указывает на высокую степень прочности установки (66,7%).

Но интересно посмотреть, как обстоит дело с числом по­вторений установочных экспозиций, признанным вполне до­статочным для выработки установки, прочно фиксирован­ной на качественные различия.

Как мы видели выше, установка на отношение объемов данных тел тем прочнее, чем больше количество установоч­ных экспозиций, затраченных на ее фиксацию. Аналогично с этим, нужно полагать, прочность или сила установки на ка­чественные определения измеряется количеством слов, асси­милируемых действием данного числа установочных единиц. И действительно, опыты показали, что после 5 установочных слов ассимилирующему влиянию их подвергается всего 1 - 2 слова; после 15 таких слов ассимилируются 4-5, а пос­ле 30 — 5-10 слов.

Не касаясь других результатов этих опытов, мы можем в общем заключить, что прочность фиксированной установки па апперцепцию латинских слов находится в прямой зависи­мости от числа фиксационных экспозиций, затраченных в каждом отдельном случае. Следовательно, не подлежит со­мнению, что прочность фиксированной установки оказыва­ется измеримой и в качественных экспериментах.

Коснемся коротко и вопроса о возбудимости качествен­ных установок. Как выясняется, она оказывается в соответ­ствующих условиях измеримой величиной. Во-первых, эта величина не постоянна — она находится в зависимости от ин­дивидуальности испытуемого: в то время как для одних до­статочно и одного установочного латинского слова, чтобы следующие за ним русские слова ассимилировались вполне, для других число установочных слов должно быть выше од­ного, причем для разных лиц в разной степени. Следователь­но, возбудимость качественных установок оказывается ин­териндивидуально варьируемой величиной.

Во-вторых, в сравнении с показателями возбудимости установки на количественные отношения возбудимость на ка* чественные данные оказывается гораздо выше: в то время как одного-единственного латинского слова оказывается до­статочным для того, чтобы фиксировать соответствующую установку (в 80% всех случаев), в количественных опытах необходимо четырехкратное повторение оптических экспози­ций, чтобы получить впервые фиксацию, и притом в значи­тельно более скромных границах (29,5% испытуемых).

Наконец, как, впрочем, и нужно было ожидать, в этих опы­тах оказалось возможным поставить вопрос о стабильности установки. Выяснилось, что: во-первых, установка через од­нодневный интервал сохраняется в 60% случаев, тогда как в тот же день она проявляется во всех случаях без исключения. При еще более длинных интервалах, скажем, через один ме­сяц, коэффициент сохранности установки спускается до 25% всех случаев. Таким образом, по мере удлинения интервала между установочными и критическими опытами процент случаев действия установки, правда, значительно понижает­ся, но он в какой-то степени все же сохраняется надолго; во- вторых, нужно отметить, что по мере удлинения продолжи­тельности интервала между установочными и критическими опытами установка, сохраняясь, становится все менее и менее пластичной; так, через один день она сохраняет переходы че­рез все три стадии (I — 40%, II — 10% и III10%), тогда как через интервал в один месяц она теряет всякую пластич­ность, сохраняясь лишь в первой стадии своего проявления; в-третьих, в связи с вопросом о стабильности установки от­метим еще одно обстоятельство: через интервал в 24 часа один из испытуемых читает по-латыни подряд 8 русских слов, а трое остальных — по 4-5 слов, за которыми следуют случаи адекватного, правильного чтения. Через интервал в один месяц мы имеем показатели еще более низкие: один из наших испытуемых читает по-латыни три первых русских слова, а двое остальных — по два первых.

Полученные результаты в целом можно формулировать следующим образом: «Фиксированная на латинское чтение установка продолжает существовать на некоторое время, но существовать так, что по мере удлинения временного интер­вала актуальность ее становится закономерно слабее, и это выявляется не только в уменьшении ее общей массовой рас­пространенности, но также и в понижении ее прочности и фазовой действенности»25.


25 З. И. Ходжава. Устойчивость и фазовый характер установки в действии навыка чтения // Психология. 1945. Т. III.


3. Особенности установки, фиксированной на каче­ственном различии. Какие особенности наблюдаются в про­цессе угасания фиксированной на качественном материале установки?

Прежде всего обращает на себя внимание, что в этих слу­чаях мы вовсе не встречаемся с первым этаном процесса уга­сания установки — мы не находим случаев контрастных иллюзий, наблюдаемых нами на начальных стадиях угасания фиксированной на количественные отношения установки. Вместо этого дело начинается прямо с ассимилятивных иллюзий — с эффекта непосредственного воздействия фик­сированной установки на восприятия нашего испытуемого.

Факт этот еще раз показывает, что наличие контраста спе­цифично лишь для восприятия количественных отношений и что качественные свойства, наоборот, характеризуются многосторонностью взаимных отношений. Следовательно, явление, обусловленное своеобразными особенностями ко­личественных отношений, нельзя считать спецификой самой установки: оно вырастает на почве внутренних свойств мате­риала, но не природы самой установки.

Установка на качественные особенности не включает в себя этапа контрастных иллюзий как этапа, обусловленного спецификой лишь материала количественных отношений, но не особенностями самой установки.

Процесс угасания последней по существу представляет­ся значительно более простым, чем это можно было бы ду­мать, исходя из наблюдения над этапами угасания установ­ки на количественные отношения.

Если исключить ступень контрастных иллюзий, процесс угасания фиксированной установки представится нам в сле­дующем виде: а) сначала мы будем иметь иллюзии ассими­ляции: русские слова читаются как латинские; б) за ними сле­дует ступень смеси ассимилятивных иллюзий и адекватных восприятий; например, при фиксированной установке на чтение латинского текста может случиться, что испытуемый читает слово «чурек» как «чупек», т. е. смешанно, отчасти по-русски, отчасти по-латыни — ступень «смешанной асси­миляции» (в данном случае третью букву он читает как ла­тинскую, а другие — как русские); в) за этим следует, по су­ществу, последняя ступень, которая сводится к чтению пред­ложенных слов то по-русски, то по-латыни.

Нет сомнения, процесс угасания фиксированной установ­ки на количественные отношения представляется значитель­но более сложным, чем тот же процесс в случаях угасания установки на качественный материал. Тем не менее в процес­се угасания фиксированной установки в этом последнем слу­чае мы находим ступень, совершенно не встречающуюся в случаях угасания количественных установок. Мы имеем в виду вторую ступень, т. е. ступень «смешанной ассимиля­ции», которая сводится к чтению одного и того же слова от­части по-русски и отчасти по-латыни.

Наличие этой ступени можно констатировать и в другой серии опытов на установку качественных отношений. Так, например, в опытах нашей сотрудницы Н. Л. Элиава, кото­рая фиксировала установку на картину определенного содер­жания, оказалось, что в критических опытах испытуемые воспринимают предлагаемую им новую картину на основе такой же смешанной ассимиляции, как и в опытах на чтение по-латыни, т. е. они видят картину, которая включает в себя одновременно признаки не только критической, но и устано­вочной картины.

Коротко говоря, в опытах установки на качественные осо­бенности выявляется своеобразная ступень процесса затуха­ния фиксированной установки, сводящаяся как бы к суммар­ной ассимиляции некоторых из признаков как установочных, так и критических объектов.

Ничего подобного мы не находим в опытах с установкой на количественные отношения. Там дело обстоит совершен­но иначе: за этапом контрастных иллюзий следует этап асси­милятивных или смешанных со случаями равенства ил­люзий, пока наконец не наступит этап вполне адекватных показаний. Здесь в каждом отдельном случае выступает одно из двух: отношение равенства или отношение неравенства («больше» или «меньше»). Других показаний здесь не быва­ет и быть не может, так как, поскольку количественные от­ношения взаимно исключают друг друга, невозможно, чтобы члены реляции были бы одновременно и равны и неравны между собой.

Другое дело в случаях установки на качественные свой­ства! Здесь дело представляется иначе. Мы видели выше, что на одном из этапов регрессшшого хода развития фиксиро­ванной установки выступает специфическая форма иллю­зии, которая сводится как бы к одновременному проявлению активности двух установочных состояний — состояния, со­зданного в установочных опытах, и состояния, адекватного воздействию критических опытов. Так, при предложении в качестве критического раздражителя русского слова «чу­рек» испытуемый читает его как «чупек», воспринимая рус­ское «р» как латинское «п». То же явление имеет место — и притом совсем нередко — во всех прочих опытах с установ­кой на качественные особенности. Так, бывает, что испытуе­мый воспринимает картину критических опытов как новый образ, включающий в себя элементы как установочной, так и критической картины.

Как понять этот новый образ, представляющий собой как бы произведение двух отдельных, но одновременно действу­ющих установок? Если вспомнить, что всякая установка представляет собой целостное состояние личности, тогда относительно возможности возникновения такого рода произведения, представляющего собой как бы смесь отдель­ных частей двух самостоятельных установок, говорить не придется.

Но тогда как понять это явление? В опытах с текстом можно указать на один своеобразный момент, выступающий наглядно только в этих опытах, но все же имеющий общее значение. Я имею в виду следующее: когда испытуемому пос­ле ряда латинских установочных экспозиций предлагают прочесть русское слово «чурек» и он читает его как «чунек», это значит, что это слово как русское он все еще не воспри­нимает, несмотря на то что все буквы, кроме одной, или в крайнем случае первые две он читает как русские. Сочетание стоящих перед его глазами букв (ч-у-р-е-к) не представляет для него настоящего слова, потому что слово это прежде все­го указывает назначение данного комплекса звуков; когда же этого значения, как в этом случае, нет или когда я не вижу его, тогда слово распадается на простой комплекс звуков, ничем существенно между собой не связанных. Каждая отдельная буква становится здесь вполне самостоятельной единицей, которая может читаться согласно любому адекватному ал­фавиту, ничего этим не нарушая, кроме, быть может, уста­новки на чтение по определенному алфавиту. Но эта последняя, если ее не поддерживает воспринимаемое в каж­дом отдельном случае значение, легко замирает и уступает место другой установке, выступающей вперед на том или ином основании.

Короче: когда я читаю сочетание букв, независимо от зна­чения, которое в нем выражается, то тогда не остается осно­вания для чтения на одном определенном языке. Поэтому легко может быть, что в этих случаях комплекс букв распадается на отдельные единицы, из которых одни воспринима­ются как буквы одного, а другие — как буквы другого алфа­вита. Мы видим, что в этом случае мы не имеем того раздво­ения установки, о котором говорили выше.

Но как обстоит дело в других случаях, в случаях опытов с картинами? Как мы видели, бывает, что испытуемые после ряда установочных опытов с какой-нибудь картиной начина­ют воспринимать новую картину, предложенную им в кри­тических опытах, как сложный образ, включающий в себя элементы как установочных, так и критических картин. Ина­че говоря, в этом случае перед нами точно те же явления, что и выше, в опытах на чтение по-латыни. Разница заключается лишь в том, что, в то время как в первом случае мы имеем дело лишь с сочетанием букв, независимо от смысла, кото­рый, быть может, в них заключается, здесь перед нами кар­тины, которые являются картинами чего-нибудь и потому воспринимаются всегда как смысловое целое. Одним словом, в данном случае мы имеем дело обязательно с изображения­ми или картинами чего-нибудь, но не с пустыми, ничего не изображающими сочетаниями линий или красок. Поэтому в этих опытах мы не имеем точного повторения тех же резуль­татов, что мы видели в опытах на чтение.

Но значит ли это, что в этих опытах мы принуждены при­знать в субъекте факт наличия одновременно двух вполне самостоятельных, не зависимых друг от друга, установок? Если мы проанализируем относящиеся сюда случаи, мы уви­дим, что на этот вопрос придется дать отрицательный ответ. В самом деле! Когда в критических опытах субъект видит картину, как бы суммирующую особенности и установочно­го и критического объектов, то это вовсе не значит, что в дан­ном случае мы имеем дело действительно с суммарной карти­ной. Наоборот, воспринимаемая картина представляет собой единый, вполне цельный образ, а вовсе не суммарное изоб­ражение предлагаемых в этих опытах картин. Наоборот, до­статочно бросить на нее взгляд, чтобы увидеть, что здесь пе­ред нами вполне самостоятельное, цельное изображение, в котором внимательный анализ обнаруживает лишь элемен­ты, привлеченные в это изображение из образа установочной картины.

Психология bookap

Но если это так, то в таком случае не остается сомнения, что в критических опытах мы имеем дело не с выступлением и совместной активностью двух установок, а с фактом выра­ботки специфической установки, легшей в основу восприя­тия образа критических опытов.

Таким образом, процесс протекания установки, фиксиро­ванной на качественном материале, до такой степени совпа­дает с картиной, которую представляет наша обычная коли­чественная установка, что уже не представляется необходи­мым вести раздельное изучение их. Мне кажется, для исследования установки вообще было бы достаточно, если бы мы использовали один из этих методов. Сейчас мы отда­ем предпочтение методу фиксированной установки на коли­чественные отношения как методу, сравнительно лучше разработанному на сегодняшний день, и продолжаем в боль­шинстве случаев пользоваться им.