§ 2.1 Значение национальных архетипов в психологической подготовке

С незапамятных времён представители элитных воинских подразделений воспитывались на примерах «идеальных воинов» отечественной истории – исторических архетипах. Архетипы отражаются в устном народном творчестве. «И один в поле воин: коли по-русски скроен» гласит русская пословица. Положительное действие архетипа в том, что он способствует организованности и управляемости людей. Недостаток возникает при отсутствии гибкости, а это лишает активности и самостоятельности. Архетип кумира или идола – покровителя и защитника оказало сильнейшее влияние на формировании монархической власти в России. От архетипа матери произошёл культ почитания Богоматери и трансформация в образы Родины – матери России и Украины. Понятие Родины для русских и украинцев имеет женское начало. Мать – это забота, доброта, поддержка роста и плодородия. Влияние архетипа всегда давало нам силы к возрождению после войн и потрясений. А в самих войнах служило побудительным мотивом для защиты Родины.

Для русских характерна полярность чувств, негативно влияющая на историю нашего Отечества. Н. Бердяев писал, что русские – это «поляризованный народ», он есть «совмещение противоположностей». В «национальном характере русских имеется черта, замеченная давно, и она составляет несчастье русских. Суть её в том чтобы во всём доходить до крайности; до пределов возможного». Действительно, у русских людей под воздействием внешних обстоятельств взгляды и действия меняются на противоположные. Происходят внезапные и мгновенные переходы от «любви к ненависти», что отражается и в народном творчестве – в известной песне о Степане Разине, бросившего княжну за борт в «набежавшую волну» из-за ропота соратников. Это оказывает разрушительное и дестабилизирующее влияние на отношения между людьми и делает нас восприимчивыми к манипуляции. Языческое и христианское двоеверие, восточный менталитет и стремление к Европе приводит к психической амбивалентности, но и способствует развитию уникальной русской цивилизации (Данилевский Н.Я.).

Архетип «Духовного Старца» – это архетип «высшего учителя и мастера». Он представляет скрытый в хаотичности жизни глубокий смысл. Мудрецы, обладающие знанием и передающие их ученикам, всегда пользовались почётом и уважением. В народном творчестве этот архетип отражён в «Песне о Вещем Олеге». В отечественной истории – это благословление Св. игуменом Сергием Радонежским Св. князя Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Современная присказка «отцы-командиры» появилась под влиянием этого архетипа.

Архетип «защитника» также сформировался достаточно давно в связи с условиями создания Русского государства. Это мы видим в былинах о богатырях – Св. Илье Муромце, Добрыне Никитиче, Алёше Поповиче, Микуле Селяниновиче. В этих образах отражён разнообразный социальный состав «героев». В последующем это исторические личности – мещанин Минин и князь Пожарский, казаки Запорожской Сечи, Дона, Кубани, Терека, Урала, Семиречья и Сибири.

Наша судьба – это игра сознательных и стихийных сил. Разрушение, воспитание или поддержание свойственных этносу архетипов влияет на жизнестойкость народа. Воспитание бойца – это сложный и деликатный процесс в который вовлечены не только душевные сознательные и бессознательные ресурсы, телесные физиологические возможности, но и духовность человека.

Вот что писал журнал накануне I Мировой войны (Журнал «Разведчик», № 1009, 1910 г): «Прогресс техники из года в год растет, чуть ли не по дням; армии европейских государств растрачивают громадные средства, чтобы не отстать друг от друга по всем отделам своего технического устройства…

Обращено большое внимание повсюду на физическое развитие нижних чинов; спорт различных видов процветает успешно… Таким образом, везде принимаются особые меры, чтобы все материальное поставлено было на степени наибольшего совершенствования, ибо считается, что тогда все данные к победоносной войне…

Так ли это? Давала ли когда-либо в прошлом успех лишь одна материя? Не была ли в прошлом сильна наша армия своим духом, своими нравственными устоями, имевшими в основе религиозную почву! Не глубокая ли вера в Бога и беспредельная преданность Царю давали нам победы?

Усиленно занимаясь ныне в войсках лишь одной материей, не готовим ли мы в будущем много горького для армии?

Правда, в здоровом теле здоровый дух! Но этот дух надо признавать… Надо верить, что у всякого человека есть частица Божества – душа… Все чаще и чаще в темном нашем народе приходится слышать: «души нет, а есть тело; а после смерти – остается от человека одна лишь падаль»…

В нашей же интеллигенции атеизм и материализм начинают преобладать, а она пример массе в армии…

В программу обучения наших войск входят духовно-нравственные беседы полкового священника с нижними чинами, которые производятся не особенно часто, не представляют интереса начальнику части и офицерам и потому в войсках имеют совершенно второстепенное значение.

Россия недавно пережила стихийное, бессмысленное анархическое движение; темный народ был сбит со своего жизненного пути; все, во что он верил, было загрязнено, затоптано, а нового ничего не дано… Все религиозные и нравственные устои в нашем народе пошатнулись; в нем проявились звериные инстинкты и если зверские порывы были остановлены силою, то это не значит, что они исчезли совсем; они остались и теплятся…

Из этой народной массы идет ежегодное пополнение армии, и потому святая обязанность начальников, руководителей и учителей погасить в солдате тлеющую искру безбожия, вернуть его к прежним верованиям и поднять в нем нравственность. Дело это нелегкое, ибо одними поучениями, объяснениями и рассказами ныне повлиять на солдата нельзя… Нужен личный пример, необходимо, чтобы среди начальников и офицеров было побольше убежденных и верующих, чтобы у каждого из них не было обоготворение своего «я», а было подчинение своей воли воле Божией.

Нельзя закрывать глаза на то, что религиозное воздействие в нашей армии чисто формальное, которое не может оказывать влияния на массу нижних чинов и потому не уничтожит в душах их ядовитые семена, посеянные там во времена лихолетия.

Командный состав и офицерство есть интеллигенция нашей армии и в зависимости от принципов, какими они руководствуются, понятиях о добре и зле, какие кладутся ими в основу этих руководящих принципов, от того, кому и чему они поклоняются, то и будущность армии находится в зависимости от того, во что верит, чему поклоняется эта интеллигенция.

Надо отметить, в общем, что люди поклоняются или Богу, или себе. Поклонение Богу, такое, какое указано нам Господом нашим Иисусом Христом, сопряжено с подчинением своей воли воле Божьей, а это многим кажется очень трудным. Гораздо легче для нас обоготворение своего «я», культ своих страстей, признание высшим благом удовлетворение всех своих желаний, хотя бы это и было сопряжено с гибелью ближних.

Принесенный с Запада атеизм стал проникать в наше образованное общество еще с конца восемнадцатого века, а во второй половине прошлого столетия заполонил почти всю нашу интеллигенцию; о Боге перестали думать, кощунственно утверждая, что наука похоронила Его, и даже стыдились заводить в обществе разговор о религии. И на таких идеях воспиталось много поколений; воспитывается на них и теперь наша учащаяся молодежь. Правда, поклонение своему «я» не было прежде так резко, так заметно: оно сглаживалось сознанием долга перед законом и стремлением к общественному благу.

Безразличие к религии, как дух времени, сказался и на интеллигенции армии; выразился он в недостаточном уважении начальника к подчиненному и обратно; проявился он в несоблюдении закона; в тех громадных хищениях, имевших место во время японской войны… А сколько было случаев за последние десять лет проступков, в которых ясно обнаруживалось отсутствие сознания долга…

Наша армия именовалась и именуется христолюбивым воинством, и это наименование должно быть поддержано, закреплено на далекое будущее…

Отрицание Бога, безверие породило так называемое революционное движение, вполне бессмысленное, и принесло много бедствий и позора нашей родине…

Но, как всякое напряжение, доведенное до известного предела, вызывает реакцию, так и крайности самообоготворения вызвали религиозное движение среди нашей интеллигенции. Много образованных людей, студентов, курсисток, людей пожилых и седовласых старцев истомились от пустоты безверия и стали искать неведомого им Бога…

Начавшееся религиозное движение среди нашей интеллигенции составляет такое историческое событие, которое, несомненно, сыграет важную и благотворную роль в будущей судьбе России, и армия наша, в лице всего командного и офицерского состава, должна принять самое горячее участие в этом движении.

Почти все наши войсковые части имеют свои храмы, которые посещаются в дни богослужений иногда исключительно только нижними чинами… Духовными собеседованиями офицеры не интересуются и таковых даже для офицеров не существует…

Повторяем еще раз, что ныне на нижних чинов можно действовать только примером, и потому духовно-нравственный подъем нашей армии возможен лишь при условии, когда, заботясь о физическом развитии тела, не забудут и душу солдата, и дадут возможность ей проявиться под влиянием возрождения веры в Бога и в Господа нашего Иисуса Христа у лиц, утративших ее, у сомневающихся, колеблющихся и относящихся равнодушно к религии или вовсе отрицающих ее, но по своему служебному положению поставленных начальниками, руководителями и учителями в нашей доблестной армии».

Проявлением воинского долга с ярко выраженными архетипическими признаками служит описание подвига донского казака Кузьмы Крючкова во время I Мировой войны. Вот как описывается этот подвиг: «Вместе со своими тремя товарищами он заметил немецкий разъезд в 27 всадников. Выждав время, Крючков гиком бросился на неприятеля и, сидя на хорошем, резвом коне, раньше всех врезался в гущу немецких кавалеристов. Вертясь волчком среди врагов, он первым ударом свалил начальника разъезда, а затем, несмотря на полученные раны, продолжал рубить направо и налево. Когда у него, уже слабевшего от ран, выбили шашку, он выбил у кого-то пику и, то защищаясь, то нанося удары, продолжал этот неравный бой. Подоспевшие товарищи быстрым натиском обрушились на многочисленного противника и после непродолжительного боя обратили оставшихся в бегство…

Несмотря, на то, что Крючков был ранен, он получил 16 ран, рука его разрублена шашкой, зато он один уложил 11 немцев, и до конца славного боя оставался в строю»… Примечательно, что «среди своих хуторян вся семья Крючковых пользуется заслуженной репутацией домовитых и религиозных людей».

Таким образом, одним из основополагающих компонентов этнокультурного организма является этническая картина Мира. Казачество, составляя пограничный оплот русской земли, созданный усилиями самого народа, удовлетворяло стремлению народных масс построить свою жизнь на излюбленных началах равенства и самоуправления, не нашедших себе осуществления в общих государственных порядках (конфликт этнической картины Мира, как выражения традиционной культуры, и искажений, что выливалось в инверсии). Казачество можно и необходимо рассматривать как часть русского (украинского) суперэтноса, наиболее яркого носителя этнической картины мира, этнических констант и доминант, а значит традиционной культуры. Казак как носитель Высшего Закона – носитель порядка, идеи внутренней и внешней целостности государства. Архетипическое чувство и понимание Закона для казаков имело ярко выраженный традиционно русский характер необходимости восстановления справедливости как воли Божьей. Примером может служить следующее описание событий Русско-японской войны. В феврале 1905 г., во время Мукденского сражения некоторые русские части были окружены японцами. Масса людей и обозов сбилась в овраге, выходы из которого были перекрыты врагом. Разрозненные попытки вырваться из этой ловушки успеха не имели. «Люди совершенно пали духом и лежали безучастно, укрываясь скатами оврага от пуль». Никакие убеждения и команды офицеров не действовали. Но вот какой-то унтер-офицер выскочил быстро наверх, в руках его мелькал большой крест. «Откуда взялся этот крест, трудно сказать. Вероятно, он принадлежал походной церкви. Унтер-офицер этот кричал: «Братцы, пойдем за крестом! За знаменем!» Кто-то крикнул: «Знамя! Выручай! Знамя пропадает!» И случилось что-то необычное: множество людей сняли папахи и, перекрестясь, быстро ринулись наверх, увлекая всех за собою. Без криков ура, молча, масса кинулась на заборы и валы, занятые японцами. Слышен был лишь топот бегущей толпы да ее тяжелое дыхание. Японцы оторопели и, прекратив стрельбу, бросились назад. Говорили, что наши в исступлении изломали пулеметы голыми руками».