8. Проблемы из–за искажения образа Бога


...

Интеллектуальные вопросы и богословские сомнения

Третья категория проблем, которые могут указывать на необходимость работы по исцелению болезненных переживаний, тесно связана с интеллектуальными вопросами и сомнениями. Вас может удивить, почему что–то, столь явно рассудочное, включено в перечень эмоциональных симптомов. Как я уже говорил, Библия рассматривает человека как цельную личность. Это особенно очевидно, когда речь заходит о наших убеждениях или вероучениях, поскольку здесь существует фундаментальное единство и взаимозависимость эмоций, разума и воли. Внутри главного ядра личности все три ее составляющие влияют друг на друга. Это отражает древнееврейское убеждение в том, что вера затрагивает всего человека — его чувства, мышление и действия. Мы обманываемся и льстим себе, если считаем, что наши богословские взгляды являются плодом чистого разума, итогом лишь умственной деятельности и размышлений. На религиозные убеждения очень сильно влияют наши чувства и образ жизни. Вы замечали когда–нибудь, как болезни, даже самые легкие, вроде обычной простуды, воздействуют на нашу веру, молитвенную жизнь, терпение, мысли и чувства о Боге, самих себе и других людях? Внесенный в сферу религии эмоциональный фактор становится более интенсивным, особенно если нас начинают одолевать вопросы и сомнения в отношении христианской веры. И это не просто нападки рассудка на веру, это удар, наносимый нашими глубинными эмоциями как по вере, так и по рассудку. Эти эмоции столь сильные, что могут перевесить и подчинить себе нашу веру. Как часто мне доводилось слышать: «Конечно, головой я все понимаю, но мои чувства так велики, что я просто не могу поверить в то, что Богу действительно есть до меня дело». Да, несмотря на отчаянные попытки сохранить разумные основания своих убеждений, наши эмоции могут чинить препоны нашему богословию и наполнять нас сомнениями.

Самая лучшая книга о сомнении из написанных в последнее время — это «В двух умах» Оза Гиннесса23. Автор касается всех возможных аспектов сомнений как с теоретической, так и с практической точки зрения. В главе «Шрамы старых ран» он рассматривает те сомнения, которые имеют чисто психологическое происхождение. Эту проблему он обрисовывает очень четко с помощью замечательного примера. Представьте себе здоровую веру в виде человека с крепкими руками, который способен, протянув руку, удержать в ней то, что хочет. Теперь вообразите себе, что у этого человека открытая рана на запястье. Предмет, который он хочет взять, перед ним, мышцы достаточно сильны, чтобы этот предмет удержать. Но непереносимая боль, которая последует за такой попыткой, не позволит взять этот предмет.


23 Os Guinness, In Two Minds, Inter Varsity Press.


Именно это происходит с христианами, несущими на себе неисцеленные эмоциональные раны. Уже сами их попытки поверить оказывают на них сильное воздействие, которое очень трудно переносить. Те вопросы и сомнения, идущие, как кажется, из головы, на самом деле происходят от боли, запертой глубоко в сердце. Что–то настолько основательно нарушило и исказило их представления о Боге и чувства в отношении Него, что они пугаются того, что эти болезненные раны снова откроются. Уильям Джеймс, создатель американской психологии, ясно понимал эту проблему. Он заявлял, что сомнения религиозного и богословского характера, имеющие эмоциональные корни, не могут быть разрешены рассудком. Я уже на ранних этапах своей пастырской деятельности обнаружил, что Джеймс был прав.

Поскольку большую часть жизни я работал неподалеку от крупных учебных заведений, ко мне постоянно приходили люди с различными «интеллектуальными трудностями в отношении христианской веры». Многие из них были прирожденными искателями истины, и я проводил часы напролет, пытаясь помочь им прийти к вере, имеющей разумные основания и аргументы. Но вскоре я обнаружил, что у некоторых из этих людей никакие библейские занятия или богословские рассуждения не могут развеять вопросов и сомнений. Поскольку их сомнения имели эмоциональные корни, то, едва какая–нибудь проблема решалась, на ее месте тут же возникала другая, и так без конца. Я также обнаружил, что перечень богословских вопросов, беспокоивших этих людей, был в значительной мере предсказуем: «Спасутся ли язычники?», «Предопределение — значит ли это, что Бог избрал к спасению лишь некоторых?», «Как мне убедиться, что обращение к вере — не самовнушение?» К тому же появлялось множество трудностей при чтении сложных мест в Библии, таких, как резкие строки из Послания к Евреям 6:4–8; 10:26–31 и 12:15–1724. И, конечно, всегдашний фаворит среди всех вопросов — что такое смертный грех, который не простится. Вам случалось когда–нибудь пытаться переубедить кого–то, кто считает, что он совершил неискупимый грех? Если да, то вы понимаете, что обычно это пустая трата времени.


24 «Ибо невозможно — однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евреям 6:4–8); «Ибо, если мы, получивши познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников. Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? Мы знаем Того, Кто сказал: «у Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь». И еще: «Господь будет судить народ Свой». Страшно впасть в руки Бога живого!» (Евреям 10:26–31); «Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства. Ибо вы знаете, что после того он, желая наследовать благословение, был отвержен; не мог переменить мыслей отца, хотя и просил о том со слезами» (Евреям 12:15–17).


У некоторых христиан не возникает никаких интеллектуальных сложностей, но их эмоциональные проблемы прячутся под маской богословия. Неисцеленные болезненные переживания так тесно сплетены у них с представлениями о Боге и чувствами в отношении Его, что стали частью того способа, с помощью которого эти люди прячутся от своей боли. Как нам напоминает в своей книге Оз Гиннесс, истинные интеллектуальные сомнения нуждаются в ответах, тогда как сомнения, коренящиеся в эмоциях, отвечают нуждам. Такие сомнения останутся, пока не будут удовлетворены важнейшие внутренние нужды и исцелены старые эмоциональные раны. Потому что легче переносить боль от сомнений, чем боль от воспоминаний о травмирующих событиях, вызвавших эти сомнения.

Это очень важная область, которую каждому священнику и христианскому консультанту необходимо хорошо знать. Иначе он будет пытаться использовать прямые и слишком упрощенные средства, которые не только не помогут людям, но ввергнут их в еще большее отчаяние. Ибо эти люди на самом деле часто хотят обрести веру больше всего на свете. Именно из этого желания и рождаются некоторые из их вопросов — они так сильно хотят поверить, что не могут отважиться пережить ужасающую боль от возможного разочарования в вере. Потому что когда–то в своей жизни они уже пережили такое разочарование.

К примеру, может ли человек, которого в детстве никогда по–настоящему не любили, а только ненавидели, отвергали, с которым, возможно, даже обращались жестоко, действительно поверить, что Бог его любит? Может ли сын, никогда не видевший от своей вечно недовольной матери ничего, кроме осуждения, брюзжания, наказаний и унижения, быть действительно уверенным в том, что он дорог Богу и что «нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе» (Римлянам 8:1)? Разве не естественно ожидать, что он будет тянуться к тем отрывкам Писания, где говорится об осуждении, например, к приведенным выше строкам из Послания к Евреям?

Какого рода богословских вопросов можно ждать от дочери, которая рассказывает о своем отце так: «Я никогда не знала, обнимет он меня или ударит, и если ударит, то за что»? Или от молодой женщины, которая говорит: «Если папа выходил из дому, мы не знали, когда он вернется — через час–другой, через несколько дней или через пару лет». Или от другой девушки, которая, плача навзрыд, рассказывала: «Я только закрывала лицо подушкой и плакала, когда папа приходил ко мне в постель и приставал ко мне»? Могут ли эти женщины без серьезной работы по исцелению их переживаний должным образом рассуждать о Боге как о Небесном Отце, Который любит их, заботится о них и никогда их не оставит?

Да, это экстремальные случаи, но они хорошо иллюстрируют то, о чем мы говорим в этой главе. Не все богословские вопросы и сомнения — признаки маловерия, неверия или бунта против устоев. Во многих случаях они свидетельствуют о потребности в глубинном внутреннем исцелении. И лишь после такого исцеления эти люди смогут изменить свои ошибочные взгляды и правильно понять Священное Писание.