ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 810. Читать онлайн

217, см. также: Simmons 1946: 446). У.Л. Ширер говорит об «усилившейся истерии» Софьи Андреевны после завершения Толстым своей повести (см.: Shirer 1994: 141). Не только толсто- веды, но и люди, лично знавшие графиню, отмечали «истерический» характер ее поведения (см., напр.: Гольденвейзер 1959: 338).

Характеризуя психическое состояние жены Толстого, В.А. Жданов ссылался в подтверждение своих слов на вышедшую из-под ее пера злую повесть «Чья вина?» и рассказывал о том, в какое волнение приходила она, когда читала эту историю знакомым, навещавшим ее в Ясной Поляне. Жданов упоминал также об угрозе Софьи Андреевны покончить с собой и воспроизводил эмоциональный отрывок из сделанной ею дневниковой записи от 20 ноября 1890 года:

Бывало, я переписывала, что он писал, и мне это было радостно. Теперь он отдает все дочерям и от меня тщательно скрывает. Он убивает меня очень систематично и выживает из своей личной жизни, и это невыносимо больно. Бывает так, что в этой безучастной жизни на меня находит бешеное отчаяние. Мне хочется убить себя, бежать куда-нибудь, полюбить кого-нибудь — все, только не жить с человеком, которого, несмотря ни на что, всю жизнь за что-то любила, хотя теперь я вижу, как я ero идеализировала, как я долго не хотела понять, что в нем была одна чувственность. А мне теперь открылись глаза, и я вижу, что моя жизнь убита. С какой я завистью смотрю даже на Нагорновых~ каких-нибудь, что они вместе, что есть что-то связывающее супругов, помимо связи физической. И многие так живут. А мы? Боже мой, что за тон — чуждый, брезгливый, даже притворный! И это я-то, веселая, откровенная и так жаждущая ласкового обращения!

<...> Живу в деревне охотно, всегда радуюсь на тишину, природу и досуг. Только бы кто-нибудь, кто относился бы ко мне поучастливее! Проходят дни, недели, месяцы — мы слбва друг другу не скажем. По сгарой памяти я разбегусь с своими интересами, мыслями — о детях, о книге, о чем-нибудь — и вижу удивленный, суровый отпор, как будто он хочет сказать: «А ты еще надеешься и лезешь ко мне с своими глупостями?»

Возможна ли еше эта жизнь вместе душой между нами? Или все убито? А кажется, так бы и взошла по-прежнему к нему, перебрала бы его бумаги, дневники, все перечитала бы, обо всем пересудила бы, он бы мне помог жить; хотя бы только говорил не притворно, а вовсю, как прежде, и то бы хорошо. А теперь я, невинная, ничем не оскорбившая в жизни, любящая ero, боюсь ero страшно, как преступница. Боюсь того отпора, который больнее всяких побоев и слов, молчаливого, безучастного, сурового и нелюбящего. Он не умел любить — не п1зивык смолоду» (цит. по: Жданов 1993: 208 — 209; см. также; Толстая 1978а/1: 124 — 125).

В этом отчаянном плаче по любви и ласке (а не просто по сексу) Софья Андреевна, возможно, слишком уж резко отзывается о муже и потому и в самом деле «истерична» в широком смысле этого (как русского, так и английского) слова~"". Несом-

810

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 810. Читать онлайн