ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 81. Читать онлайн

кви Хома Брут, дважды перекрестившись, пьггается воззвать к Вышнему Судие, произнося: «Во иия Отца и Сына и Святаго Духа...»

При сложной (и не всегда внятной) аргументации Лакан связывает понятие «закон» со смертью отца субъекта: «<...> символический отец, пока он олицетворяет закон, является на самом деле мертвым отцом» (цит. по: Там же: 270). Таким образом, мы получаем три понятия:

имя отца — + закон — + мертвый отец,

что в случае гоголевского Вия может означать:

имя Бога Отца — + закон Божий — > мертвый отец,

но фактически оказывается

именем Вия-отца — > законом возмездия — + мертвым отцом.

Выходит, что мертвый отец, на какое-то время восставший из могилы, олицетворяет собой не великодушного Бога Отца, а злого Вия~тца, и все потому, что Хома Брут попрал один из самых незыблемых и всеобщих законов — запрет «кровосмесительной» связи (вспомним ero: «И матери не знаю...»). Хома взывает к Богу Отцу, но к нему является Вий-отец.

Следует особо подчеркнуть, что предназначение Вия, как говорилось ранее, — заменить собой отца панночки. То обстоятельство, что имя Вий как-то случайно связано с именем настоящего отца, то есть с именем Василий, отца Гоголя, — всего лишь любопытный момент, получающий в повествовании подтверждение, однако больше говорящий нам о Гоголе-человеке, чем о ero работе над повестью. Николай Васильевич мог как угодно назвать свое чудовище, но все равно подвел бы читателя, по мере развития повествовательного сюжета, к пониманию того, что в этом страшилище таится образ отца-мстителя. Но, назвав повесть «Вий», Гоголь получил то преимущество, что сделал это имя весьма многоплановым (данное обстоятельство очевидно для Гоголя, но не всегда для читателя). Выходит так, будто появление этого имени было сверхдетерминировано множеством факторов: печальной и столь любимой Николаем Васильевичем песней («Повоюй, впре»), именем умершего отца Гоголя — Василий, украинским словом «вгя», воем волков вне стен церкви («волки вьии вдали <...>», «послышалось вдали волчье завыванье») и пр. Даже если бы до написания повести имя Вий и существовало в украинском фолькло-

81

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 81. Читать онлайн