ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 75. Читать онлайн

торый чрезвычайно высоко ставит женщин и который, словом, все еще пребывает на первичной стадии отношений с женским полом (это вовсе не значит, будто его представления не обусловлены средой). Однако тот Хома, что наведался к жене булочника «против самого страстного четверга», здоров и половозрел и совсем не зациклен на примитивных представлениях, будь они садистского или эдипова характера. Вот этот, второй, Хома Брут и есть тот, кто живет в «был овом пространстве» (см.: Лотман 1968: 35), кто, внося в повествование веселую струю, помогает читателю перевести дух и преодолеть крайне регрессивные фантазии, разрушающие личность Хомы Брута, а также действует во «всесторонне-разомкнутом пространстве» (Гам же: 36). Гоголь благоразумно противопоставляет «дневного», «бьггового» Хому «ночному», «всесторонне-разомкнутому», так что читателю не приходится сталкиваться с символическими последствиями «ночных» похождений философа. Читатель постоянно пребывает в защищенной онтологической позиции и в любую минуту может сказать: «Однако в действительности этого-то и нет.'»

Следует заметить, что «дневной» Хома — тот, что энергично отрицает, будто имел дела с «панночками», говорит не всю правду. Ложь, по сути, является одним из тех приемов, при помощи коих Николай Васильевич проводит разграничительную линию между двумя образами Хомы. Читателю ведь, в конце концов, известно о произошедшем ранее эпизоде с ведьмой/панночкой, и он находит, что в своих возражениях философ несколько переборщил. Более того, его возражения заставляют читателя усомниться в достоверности трех предшествующих отрицательных ответов:

Хома н казак по пительно остановились у дверей.

- Кто ты, и откудова, и какого звания, добрый человек? — сказал сотник ни ласково, ни сурово.

- Из бурсаков, философ Хома Брут.

- А кто был твой отец?

- Не знаю, вельможный пан.

- А мать твоя?

- И матери не знаю. По здравому рассуждению, конечно, была мать; но кто она, и откуда, и когда жила — ей-богу, добродию, не знаю.

Сотник помолчал и, казалось, минуту оставался в задумчивости (Гоголь 1937 — 1952?2: 19б).

Вот мы и зададимся вопросом: если в памяти Хомы не сохранилось воспоминание о ведьме/панночке, то неужто там не

75

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 75. Читать онлайн