ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 585. Читать онлайн

474). Здесь мы имеем дело с духовным возрождением, хотя это и не очень четко выражено и сводится, по существу, лишь к тому, что «героя» охватывает радость из-за того, что его не донимают более ни тревога, ни чувство вины, ни депрессия. Вместе с тем разлад между супругами становится все глубже и глубже.

Вот это-то все, говорит рассказчик, и кладет начало ero «сумасшествию». Но он не вполне точен. Воздерживаться от эксплуатации крестьян совсем не то же самое, что активно помогать им. То же, чем он занимается, сводится фактически лишь к раздаче денег беднякам и беседам с ними. Впрочем, в одном варианте «Записок» герой заходит столь далеко, что приглашает трех нищих к себе в дом с намерением не только накормить и одеть их, но и позволить им остаться жить у него (см.: Там же: 47б). В конце концов он достигает стадии «полного сумасшествия» (Там же: 474). Его жена, несомненно, не стала бы оспаривать подобного диагноза.

Теперь для него уже не существует более ни смерти, ни страха, прямо как в Апокалипсисе (см.: Откр. 21: 4). Освобождение от угнетавших его мыслей было для рассказчика поистине великим свершением. Сам он так объясняет происшедшую с ним перемену:

И мне вдруг ясно стало, что этого всего [крайней нужды] не должно быть. Мало того, что этого не должно быть, что этого нет, а нет этого, то нет и смерти и страха, и нет во мне больше прежнего раздирания, и я не боюсь уже ничего (Толстой 1928 — 1958 26: 474).

Малоуспешная доселе попьпка рассказчика отрицать существование смерти увенчалась наконец успехом. Н.Е. Осипов совершенно справедливо называет подобное заключение в этом автобиографическом по сути произведении Толстого отражением фрейдистского Wunschdelirium»* (Осипов 1913: 150, 158).

К «Запискам сумасшедшего» вполне применимы слова Г.В. Плеханова, сказанные, правда, в связи с «Исповедью».' «Толстой спасся от погибели верой» (Плеханов 1923: 9). Правда, в физическом смысле этого слова Лев Николаевич от погибели конечно же не спасся: он умер, как умирают все смертные. Что же касается Плеханова, то он хотел сказать лишь, что писатель спас себя от депрессивных аыслей о смерти и своей гибели как личности. С точки зрения психологии, Г.-У. Спенс бо-

* Бредового мечтания (нела).

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 585. Читать онлайн