ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 580. Читать онлайн

Я вышел в коридор, думая уйти от того, что мучило меня. Но оно вышло за мной и омрачало все. Мне так же, еще больше страшно было. «Да что зто за глупость, — сказал я себе. — Чего я тоскую, чего боюсь».- «Меня, — неслышно отвечал голос смерти. — Я тут». Мороз подрал меня по коже. Да, смерти. Она придет, она вот она, а ее не должно быть (Там же/2б: 4б9).

Как показала Кетлин Парте, Толстой иногда представлял себе идею смерти опосредствованно, с использованием местоимения среднего рода «оно», — как наблюдаем мы в данном случае, — и некоторых иных неопределенных, обезличенных грамматических форм {«это», «что-то», «то»). В рассматриваемом нами конкретном контексте параллелизм типа «я вышел» и «оно вышло» вызывает у читателя ощущение чего-то безмерно жуткого, производя тем самым, как сказала бы Парте, «эффект присутствия некоего безымянного, одушевленного существа среднего пола» {Parthe 1985а: 83; см. также: Parthe 1982; Parthe 19856; Burgin 1987: примеч. 2, 10, 16; Rancour-Laferriere 1993а: 161 — об именованиях смерти в работах Толстого).

Смерть — сколь это ни парадоксально, существо вполне живое — идет туда же, куда и рассказчик. И нет ничего удивительного в том, что он утверждает, будто бы смерть обладает «голосом». ведь, как-никак, íà его обращенный к себе же вопрос ему «отвечал голос смерти». Автор «Записок» заставляет смерть — то есть то, что обрывает жизнь, — разговаривать. Подобная персонификация могла бы выглядеть довольно банальной, если бы не личною чувство протеста рассказчика, вызываемое общением с более или менее конкретизированным образом смерти:

А теперь и не боялся, а видел, чувствовал, что смерть наступает, и вместе с тем чувствовал, что ее не должно быть. Все существо мое чувствовало потребность, право на жизнь и вместе с тем совершающуюся смерть (Толстой 1928 — 1958f26: 4б9).

Наряду с испытываемыми героем «Записок» депрессией и тревогой следовало бы принять во внимание переживания, связанные с его собственной самооценкой, или ощущение нарциссической ущербности. Рассказчик говорит о своем «праве на жизнь» так, словно бы он получил право жить вечно. Само его представление о себе как о человеке достойном ставится под сомнение существованием энергичной, нахрапистой особы, именуемой смертью. Однако, к счастью для его нарциссической натуры, он сумеет-таки спустя какое-то время убедить себя в том, что этой особы более нет вовсе.

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 580. Читать онлайн