ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 571. Читать онлайн

ставлена Татьяна Александровна Ергольская — живописует

детям распятие Христа:

Помню, другой раз это нашло на меня, когда тетя рассказала про

Христа. Она рассказала и хотела уйти, но мы сказали:

- Расскажи еще про Иисуса Христа.

- Нет, теперь некогда.

- Нет, расскажи, — и Митинька просил рассказать. И тегя начинала

опять то же, что она рассказала нам прежде. Она рассказала, что его

распяли, били, мучили, а он все молился и не осудил их.

- Тетя, за что же ero мучили?

- Злые люди были.

- Да ведь он был добрый.

- Ну будет, уже девягый час. Слышите?

- За что они его били? Он простил, да за что они били. Больно было.

Тетя, больно ему было?

- Ну будет, я пойду чай пить.

- А может быть это не правда, его не били.

- Ну будет.

- Нет, нет, не уходи.

И на меня опять нашло, рыдал, рыдал, потом стал биться головой об

стену (Там же).

Столь эмоционально сильная реакция Феденьки на рассказ тети отражает и отношение самого Толстого к этой истории. Как отмечает Гусев: «Маленький Левочка был слаб на слезы, братья прозвали ero "Лева-рева"» (Гусев 1954: 88 — 89)'". Интерес, проявленный ребенком из «Записок сумасшедшего» к готовности Христа принять мучения, по сути, ничем не отличается от интереса малолетнего Толстого к добровольному страданию Христа. В статье «В чем моя вера?» (1884) Лев Николаевич говорит: «С тех самых пор детства почти, когда я стал для себя читать Евангелие, во всем Евангелии трогало и умиляло меня больше всего то учение Христа, в котором проповедуется любовь, смирение, унижение, самоотвержение и возмездие добром за зло» (Толстой 1928 — 1958Щ 306).

Рассказанные в определенной последовательности три инцидента объединяет одна, общая для них, тема: виновность как противопоставление невиновности. В первом инциденте неясно, виновна или невиновна няня в краже сахарницы (или в том, что не поставила ее на место). Во втором мальчик, которого бьют, явно нашкодил, — как именно, не говорится, — но наказание как таковое представляется нам чрезмерно жестоким. Третий инцидент связан с рассказом тетушки о распятии Христа — ни в чем не повинной жертвы несправедливости. Во всех трех случаях мальчик, каковым был в ту пору рассказчик,

571

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 571. Читать онлайн