ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 490. Читать онлайн

«[Пьер] удивлялся тому, что эта внутренняя свобода, независимая от внешних обстоятельств, теперь как будто с излишком, с роскошью обставлялась и внешней свободой» (Толстой 1928- 1958/12: 204). Подспудно здесь звучит мысль, что наш герой отчетливо ощущал разницу между внутренним и внешним, между тем, что он представлял из себя, и тем, каков на поверку был окружающий мир. Парадоксально, но Безухов воссоздал преграду между внешним и внутренним миром, уничтоженную им в ту лунную ночь под Москвой.

Спрашивая себя, что ему делать теперь, когда он свободен, Пьер отвечал: «<...> ничего. Буду жить. Ах, как славно!» (Там же: 205). Прежде мучивший его вопрос о цели жизни больше не докучал ему. Не следовало искать никакого смысла или цели. Следовало лишь верить в почти пантеистического Бога. Эгот Бог во всех, кроме него, Пьера: он уже достиг определенной ступени личностного обособления'". Другими словами, Безухов сам по себе, а Бог — где-то еще, в частности, в покойном Платоне Каратаеве:

<...> он теперь имел веру, — не веру в какие-нибудь правила, или слова„ или мысли, но веру в живого, всегда ощущаемого Бога. Прежде он искал Его в целях, которые он ставил себе. Эго искание цели было только искание Бога; и вдруг он узнал в своем плену не словами, не рассуждениями, но непосредственным чувством то, что ему давно уж говорила нянюшка: что Бог вот Он, тут, везде. Он в плену узнал, что Бог в Каратаеве более велик, бесконечен и непостижим, чем в признаваемом масонами Архитектоне вселенной (Там же: 205).

Из этих размышлений вьггекает интересный теологический вывод. Нам уже известно, что Каратаев был материнской фигурой. Теперь же повествователь сообщает нам: Платон — главное проявление Бога. Из этого следует, что на определенной ступени Бог является воплощением идеализированной материнской фигуры (ср.: Озз1рои: 1923: 170). Бог Пьера не только отец, но также и мать"'. Кроме того, если проявление отцовской заботы лишь вторит проявлению материнской ласки (см.: RancourLaferriere 1985а: гл. 50), то, должно быть, верно, что обретенный Пьером Бог является воплощением матери нашего героя.

Столь очевидно диковинная идея имеет право на существование, если принять во внимание понимание Л.Н. Толстым Божественной сущности. Вот весьма откровенный отрывок на эту тему из его «Исповеди»:

Пускай я, выпавший птенец, лежу на спине, пищу в высокой траве, но

я пищу оттого, что знаю, что меня в себе выносила мать, высиживала,

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 490. Читать онлайн