ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 232. Читать онлайн

русской поэзии (cp. Брюсов 1929: 91). Клинически отрывок описывает приступ паранойи (см.: Gregg 1977: 174). Ведь медные статуи не могут преследовать людей. Но паранойя здесь не только в искаженном восприятии действительности. Она также в неверном разрешении чувств Евгения. Не Петр, а вороватая Нева унесла Парашу (ср.: Там же: 172; Слонимский 1963: 295). Евгению следовало бы адресовать свои угрозы реке, а не статуе, грезить, что не Медный Всадник, а волны гонятся за ним.

Почему же герой поэмы бежит от скачущего галопом царя, как ранее люди уносили ноги от грозных волн Невы (cp. Белый 1929: 203 — «Все побежало»)? Как заметил М.Н. Эпштейн, «<...> между Медным Всадником и бушующей рекой обнаруживается какая-то тайная общность намерений <...>» (Эпштейн 1981: 105). Эта тайна должна быть раскрыта. Тождественность Петра и реки необходимо исследовать.

Поэма начинается с того, что грандиозный Петр и великая река находятся рядом:

На берегу пустынных волн

Стоял он, дум великих полн,

И вдаль глядел. Пред ним широко

Река неслася; <...>,

(Пушкин 1937 — 1959/5: 135)

О том, что мужественность олицетворяет царь, говорит гиперметрическое ударение «стоял он», женственность же воплощена в Неве — через существительное «река» и ее последующую персонификацию: «В гранит оделася Нева». Однако очевидные половые различия, по сути, являются тождественными. Где был бы Петр без Невы? Его намерение «прорубить окно» в Европу не может осуществиться без феки. Рассказчик восхищенно описывает «Невы державное теченье», рифмующееся со сходным образом инверсированным «Петра твореньем». Даже эпитет «державное» наводит на мысль, что Нева создана Петром (тогда как на самом деле Петр просто одел реку в гранит). Позднее Пушкин использует в поэме этот эпитет в его номинальной форме применительно к самому Петру: «<...> Безумец бедный <...> / <...> взоры дикие навел / На лик державца полумира».

На фонологическом уровне конфронтация Петра и реки в начале поэмы сопровождается энергичной рифмой «волн»/ «полн», где первый элемент — атрибут реки, а второй — Петра. Рифма усиливается почти полным параллелизмом метрических ударений (иктов) вступительного двустишия:

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 232. Читать онлайн