ПравообладателямРусская литература и психоанализ, Ранкур-Лаферьер Даниэль
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Даниэль Ранкур-Лаферьер djvu   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Дениэл Ранкур-Лаферьер - современный американский литературовед, русист. В его книгу вошли работы, посвященные самым известным русским писателям: Пушкину, Лермонтову, Гоголю, Достоевскому, Льву Толстому, Солженицыну... Выводы западного ученого, опирающегося в своих исследованиях на методы классического и неклассического психоанализа (М.Кляйн, Д.-В.Винникот, X.Кохут, М.Малер, Дж.Боулби и др.), могут кого-то шокировать и даже возмутить. Но вместе с тем они дают богатую пищу для размышлений, позволяют совершенно по-новому взглянуть на такие хрестоматийные литературные персонажи, как Евгений Онегин, Татьяна Ларина, Пьер Безухов, гоголевские Шпонька и Хома Брут... В том включена и сенсационная биография "Лев Толстой на кушетке психоаналитика", рассказывающая о знаменитом писателе с совершенно неожиданной стороны.

В целом издание дает представление о том, как развивается на Западе психоаналитическое литературоведение. Книга чрезвычайно интересна не только тем, кто изучает различные аспекты сексуальности и эротики, пронизывающих русскую культуру, но и всем, кто хотел бы глубже понять известные художественные произведения.

DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д.
Страница 230. Читать онлайн

какими другими моментами оно ассоциируется~ С какими глубинными структурами психики резонирует?

Чтобы ответить на эти вопросы, обратим сначала внимание на преобладание в поэме образов, связанных с водой. А.Д.П. Бриггс замечает, что большинство сравнений и метафор в тексте касаются Невы и ее разлива (см.: Briggs 197б: 233). Друзья Пушкина называли «Медного Всадника» поэмой о наводнении (см.: Благой 1929: 295). Ее словно омывают воды Невы. В начале повествования царь созерцает пустынные воды могучей реки и решает заложить город на ее берегах. Сто лет спустя Петербург горделиво возносится там, где когда-то только финский рыболов раскидывал свои сети. Но река по-прежнему доминирует над окружающей средой. Каким бы громадным и впечатляющим ни был город, он все-таки уязвим для прихотей звероподобной Невы:

<...>

Нева вздувалась и ревела,

Котлом клокоча, и клубясь,

И вдруг, как зверь остервенясь,

На город кинулась.

(Пу Вз~ — В59(5: i4!~)

Когда наводнение нарастает, Нева превращается из животного («зверь») в человеческое существо: «<...> злые волны, / Как вофы, лезут в окна». Клептоманическая персонификация реки налицо и в последующих образах «жадного вала», окружающего Евгения, и в шайке разбойников, роняющих добычу:

<...>

Нева обратно повлеклась,

Своим любуясь возмущеньем

И покидая снебреженьем

Свою добычу. Так злодей,

С свирепой шайкою своей

В село ворвавшись, ломит, режет,

Крушит и грабит; вопли, скрежет,

Насилье, брань, тревога, вой! ..

И, грабежом отягощенны,

Боясь погони, утомленны,

Спешат разбойники домой,

Добычу на пути роняя.

(Там же: 143)

Даже после того, как Нева успокоилась и Евгений понял, что она унесла его возлюбленную Парашу, образ вора не сходит со страниц поэмы:

Обложка.
DJVU. Русская литература и психоанализ. Ранкур-Лаферьер Д. Страница 230. Читать онлайн