ЛЮБОВЬ


...

Глава 9. Работа над ошибками. Любовь — это искусство?

Эрих Фромм: бургомистр и искусство любви

Корсика, лето 1981 года. Мне было шестнадцать, я впервые оказался на юге, в маленькой гостинице, утонувшей в вечнозеленом кустарнике. Как все шестнадцатилетние юноши, я был безнадежно влюблен — хрестоматийный случай безответной любви. Гормоны в крови зашкаливали, пряный запах травы сводил с ума. Самое ужасное заключалось в том, что на отдыхе я был с матерью, а это не самая подходящая компания в такой ситуации и в такое время.

Мама в тот период переживала midlife crisis (кризис среднего возраста). Его, этот кризис, изобрели именно тогда. Именно там, на берегу Кальви, она впервые почувствовала себя старой. Между тем приходилось общаться с другими постояльцами, не обходившими нас своим вниманием. Одиночество располагает к общению. Компания состояла из коренастого регента хора из Порца и отдыхавшего с супругой по имени Хильдекард лысого пожилого бургомистра какого-то районного центра в Зауэрланде. За ужином бургомистр обычно потчевал регента зауэрландскими премудростями административного управления. Днем, лежа в шезлонге, бургомистр читал «Искусство любви» Эриха Фромма. Между делом он внимательно приглядывался к происходящему и давал маме уроки интеллигентного флирта. Мама была феминисткой, хотя и не слишком преуспевала на этом поприще. Лекции бургомистра не производили на нее должного впечатления. Бургомистр считал, что интеллигентный флирт — это когда не сразу переходят к делу. Мне же казалось, что сам он на пляже вопреки своим словам слишком быстро переходил к делу. (Скорее всего этого господина уже нет в живых, но если он читает эти строки, то я хочу от души пожелать ему здоровья и долголетия!)

Во всех моих несчастьях я был склонен винить Эриха Фромма. Уже сама эта фамилия напоминала мне о церкви и презервативах2. На обложке была фотография автора — очень похожего на бургомистра. Кстати, его тоже звали Эрих. Десять лет после этого я думал, что это книга — наставление по флирту для стареющих мужчин. Матери книжка тоже не нравилась, она находила ее содержание слишком «эзотерическим». Возможно, поэтому книга и пользовалась такой популярностью. «Искусство любви» — самая читаемая из всех написанных на эту тему книг. В мире было продано пять миллионов экземпляров. Но она не имеет отношения ни к флирту, ни к эзотерике. О чем же она тогда? Что хотел сказать нам Эрих Фромм?


2 Fromm — благочестивый (нем.).


Эрих Пинхас Фромм родился в 1900 году в семье виноторговца во Франкфурте-на-Майне. Это была религиозная еврейская семья. Очень рано щуплый, непривлекательный подросток увлекся еврейской мистикой. Он быстро сходится с такими молодыми еврейскими интеллектуалами, как Зигфрид Кракауэр, Лео Левенталь и Мартин Бубер. После окончания школы Фромм изучает юриспруденцию в Гейдельберге. Под влиянием новых друзей Фромм грезит о «еврейском» синтезе социализма, мистики и гуманизма. После окончания курса и защиты диссертации ко всему этому добавляется психоанализ Зигмунда Фрейда — еще один очаровательный вызов.

Фромм хочет совершить рывок, хочет сплотить вокруг гуманистической идеи расколовшийся в 1920-е годы мир. Одновременно он начинает учиться психоанализу — в Мюнхене и Берлине. В 1926 году он женится на своей ровеснице, докторе-психиатре Фриде Райхман, и открывает в Берлине кабинет психоанализа. Карл Маркс и Зигмунд Фрейд становятся для него важнее прежних теологических увлечений. Новая цель Фромма — трезвая аналитическая социальная психология Он основывает Франкфуртский психоаналитический институт, филиал знаменитого Института социальных исследований. Он читает лекции во Франкфурте и практикует в Берлине. В 1932 году он разводится с Фридой Райхман, а два года спустя, после прихода к власти национал-социалистов, эмигрирует в США.

В отличие от многихдругих немецких интеллектуалов Фромму удается на удивление быстро адаптироваться в Нью-Йорке. Он открывает кабинет психоанализа и читает лекции в Колумбийском университете. В 1938 году в Институте социальных исследований, который переместился в Нью-Йорк, разражается скандал. Теодор В. Адорно, который был на три года моложе Фромма, восходящая звезда Института, выживает из него конкурента. Адорно никогда не считал Фромма светилом, скорее — философом-популяризатором.

Большинство сотрудников института после войны вернулись в Германию. Фромм остается в Соединенных Штатах, принимает американское гражданство и читает лекции в Вермонтском и Йельском университетах. Одновременно он излагает на бумаге и быстро публикует свои идеи. Он пишет книги о национал-социализме, о психоанализе и этике, а также о психоанализе и религии. Теология, которую Фромм забросил в 1920-е годы, снова приобретает в его глазах большое значение. В 1944 году он женился на глубоко религиозной женщине, фотографе Хенни Гурланд, которая — при весьма драматичных обстоятельствах — бежала из Германии с Вальтером Беньямином. Следствием этого утомительного путешествия явился ревматический артрит. Из-за болезни Хенни Фромм вместе с ней переезжает в 1949 году в Мексику. В Мехико он становится внештатным профессором психоанализа.

После смерти Хенни в 1952 году Фромм окунается в писательство. В новой книге он обрушивается на капитализм, описывая его как язву на теле человечества, как систему, порожденную болезнью. Ненависть Фромма приводит его в ряды социалистической партии США. Поразительно быстро он находит себе новую спутницу жизни. Через год после смерти Хенни он женится на Эннис Фримен, высокой привлекательной американке, на два года моложе его. С ней он поселяется в построенном по собственному проекту доме с садом в фешенебельном поселке в Куэрнаваке. У влюбленного Фромма новое увлечение — дзен-буддизм. В Куэрнаваке он пишет свою самую знаменитую и успешную книгу — «Искусство любви».

Большая часть этой небольшой книжки посвящена критике экономического мышления. Капитализм делает человека поверхностным и дурным. За два века до Фромма французский философ Жан-Жак Руссо написал книгу «О происхождении неравенства между людьми». Вывод был таков: человек по природе добр, но его портит цивилизация. В «искусстве любви» чувствуется влияние Руссо. Он — отец всех «теорий порчи». Теории порчи утверждают, что общественные условия, в которых живет человек, мешают ему жить в соответствии с его истинной природой. Согласно этому воззрению, упомянутые теории ищут за общественной или экономической завесой «истинного», «в собственном смысле слова» и «свободного» человека. Непрерывная линия преемственности соединяет христианское понятие первородного греха со взглядами Руссо, немецких романтиков, а через них — с воззрениями Фридриха Ницше, Зигмунда Фрейда, Теодора В. Адорно и Эриха Фромма. Свое знаменитое собрание отдельных мыслей и заметок — Minima Moralia — Адорно снабдил подзаголовком: «Размышления об испорченной жизни».

Эрих Фромм и Теодор В. Адорно не были друзьями, но свои теории они черпали из одних и тех же источников — из марксизма и психоанализа. Оба — и Фромм, и Адорно — сошлись на том, что развитию человека мешает современное общество. Человек несвободен, пока экономика или общественная мораль препятствуют свободному развитию его личности. В «Критической теории» марксизм и психоанализ сходятся. Согласно этой теории, корень всех зол таится в капитализме. Поскольку капитализм подавляет человека, постольку он приводит ко всевозможным общественным деформациям. Другими словами: человек психологически несвободен, потому что он несвободен экономически. Повсюду господствуют механизмы подавления и предрассудки. Адорно называл это «ослепляющей зависимостью».

Самое прекрасное в этой ослепляющей зависимости для самого философа было то, что он видит себя вне этой зависимости. Умным и просвещенным чувствует себя тот, кто видит глупость других. Этотчудесный эффект и является тайной успеха критической теории. В 1960-е годы она стала своеобразной религией интеллектуалов. Культом их стал анализ неверной жизни масс.

Если Адорно прав, то в фальши не может быть правильной жизни, т. е. истинное счастье при капитализме невозможно. Но всегда есть возможность насквозь увидеть фальшивую жизнь других. Формула будущего заключается в том, чтобы «преодолеть» господствующую экономическую и политическую «систему». Согласно Карлу Марксу, бытие определяет сознание. Тот же, кто лечит общественные отношения, тот исцеляет и общественное сознание людей. Политические бойцы 1968 года сознавали себя и теми, и другими: революционерами и целителями.

Ту же мысль находим мы и у Эриха Фромма. Уродливую жажду обладания капиталистического потребителя надо лечить, чтобы добиться единственно истинного и достойного бытия. В то время как Адорно постоянно отмежевывается от фрейдовского психоанализа, Фромм последовательно рассматривает свою критику капитализма как психогигиену. Отзывчивый и чувственный человек должен освободиться от мирских потребностей. Только так из человека потребляющего он превратится в человека любящего. Любовное отношение к миру есть противоположность алчности: любящий человек не хочет иметь больше, он уважает то, что есть, и отдает, вместо того чтобы грести под себя.

Эрих Фромм умер в 1980 году, будучи весьма состоятельным человеком, в Муральто, на берегу Лаго-Маджо-ре. Помимо дома в Тичино, у него был пентхаус на Ри-версайд-Драйв в Нью-Йорке. До последних дней своей жизни Фромм оставался поборником мира во всем мире и гуманистического социализма. Видимо, он не распространял на себя требование отказа от материальных потребностей, каковое мы находим в его книгах. Еще более необъяснимым представляется симпатичное на первый взгляд осуждение стремления к обладанию. Что плохого в желании обладать? Действительно ли это зло? Не есть ли оптимальное «бытие» то, чем я хотел бы обладать? Есть ли альтернатива нашим потребностям и нашим устремлениям? Не желает ли каждый человек что-то иметь, и ограничивается ли это что-то миром и душевным покоем?

Представление о том, что можно обойтись без стремления к обладанию, есть роскошная идея для состоятельных людей. Сам того не подозревая, Фромм написал книгу, предупредившую дух 1970-х и 1980-х годов. Феминисткам понравилась критика мужского животного инстинкта капитализма; движение за сохранение окружающей среды вдохновилось представлением о чистой жизни по ту сторону грязного и опасного индустриального общества; эзотерикам понравилось представление о непритязательной любви. «Искусство любви» стало библией благополучного общества, которое непременно желало обрести «бытие».

Именно на этом делают свой капитал нынешние духовные наследники Фромма. Он — духовный отец авторов психологических путеводителей, которые сотнями лежат на прилавках книжных магазинов, являясь наживкой, на которую во всем мире клюют души, жаждущие смысла жизни, люди, стремящиеся обрести сексуальное и духовное счастье, достичь умиротворения и облегчения.