ЛЮБОВЬ


...

Глава 7. Сложная идея. Почему любовь — не эмоция?

Чувство ничего нам не гарантирует, но чувство и не обманывает. Чувство не существует вне души, которая его переживает. Чувство — это событие, а не вещь. Оно коренится в себе самом. Поэтому чувство может быть кратким и преходящим, как жизнь ночной бабочки, или бессмертным, как божество.

Карл Ясперс

Вожделение, влюбленность, любовь

Любовь не единственное, что привязывает нас к жизни. Но без любви все остальное теряет цену. Нет для нас вещи важнее, чем любовь. Любовь — звезда, освещающая и обогревающая наш внутренний микрокосм. Это чувство мотивирует наши поступки и придает им смысл. Любовь определяет наши социальные действия, она пришпоривает нас и придает нам мужества, но она же подвергает нас мукам ревности, внушает ненависть и ведет к саморазрушению. В поисковой системе «Google» чаще всего встречается слово «love» — более двух миллиардов запросов, сотни миллионов запросов приходятся на слова «Liebe» и «amour». Исключительно любви между мужчиной и женщиной посвящены сотни тысяч фильмов и книг. Слову «любовь» не ставятся никакие границы. Можно любить свою работу, отечество, Бога, ближнего и автомобиль; можно любить домашних животных, мелодии и кукурузные хлопья. Согласно буквальному значению соответствующих слов, философ любит мудрость, филолог — язык, а Филипп — лошадей. Один немецкий телеканал просто пышет любовью: «We love to entertain you»1. Христианско-демократический союз вербовал сторонников лозунгом «Из любви к Германии», не отставал с любовью и Майкл Джексон. Когда его спросили о его отношении к Германии, американская звезда выдохнула корреспонденту «Держу пари, что…»: «Я ее люблю!»


1 «Мы любим развлекать вас» (англ.).


Со словом «любовь» каждый может делать все, что ему заблагорассудится. Задолго до нежного языкового американского вторжения частое употребление обесценило это слово. В западном обществе слово это стали использовать в масштабах, невиданных за всю историю человечества. В одной категории мы видим любовь к животным, любовь к ближнему, любовь к Богу, любовь к вещам и любовь мужчины и женщины. С половой любовью любовь к животным, ближнему, Богу и вещам сближает только сила привязанности. Различные состояния в интенсивных отношениях между мужчиной и женщиной весьма рискованно обобщают, обозначая одним словом «любовь» и вожделение, и влюбленность, и «любовь в истинном смысле», и половое партнерство. Любовь стала широким понятием, объединяющим разные подмножества. Такое странное размывание понятий, как мы увидим, является вносящим путаницу наследием романтизма. В других европейских языках дело обстоит не лучше. Например, в английском языке уже отсутствует отдельное обозначение влюбленности — люди сразу «падают в любовь» — fall in love.

Для того чтобы понять любовь — понять интеллектуально — необходимо научиться различать непохожие друг на друга состояния чувств. Эти состояния имеют между собой куда меньше общего, чем приписывает слову «любовь» рутинный этикет. Самую решительную попытку разделения этих состояний предприняла американский антрополог Элен Фишер, о которой мы уже говорили в предыдущей главе. Фишер выделяет в любви три компонента: вожделение, притяжение и единение. Не будем пока судить, действительно ли эти три понятия способны объяснить, что такое любовь. Интересна предпосылка Фишер о том, что «любовь» можно считать сочетанием активности трех основополагающих, отличных друг от друга, но взаимозависимых контролирующих эмоции систем головного мозга. Каждая из этих систем имеет свой нейронный коррелят. Эти корреляты обычно называют мозговыми модулями, или мозговыми релейными системами. Каждая система отвечает за свой особый поведенческий репертуар. Развившись, именно эти системы стали у птиц и млекопитающих управлять специфическими аспектами размножения» (61).

О том, что любовь возникает отнюдь не из сексуальности, было уже исчерпывающе сказано. Аспект размножения играет здесь второстепенную, побочную роль. Напротив, можно считать, что «вожделение» и в самом деле можно приписать действию некой эмоциональной системы головного мозга. Вероятно, словом «притяжение» Фишер обозначает то, что я предпочитаю называть «влюбленностью». «Соединение» — это феномен, который у людей принято называть связью или сожительством. Но где же во всей этой системе сама «любовь»? Она действительно есть сумма перечисленных частей? Или она — как мне думается — все же нечто иное? Нечто, ускользающее из расставленной Фишер сети определений, ибо любовь невозможно объяснить, исходя из функций определенной эмоциональной системы с ее специфическими биохимическими и физиологическими особенностями. (На моей новой родине, в Люксембурге, народ, вероятно, хорошо знает нейробиологию, потому что мужчины здесь не говорят: «Я тебя люблю», но выражаются куда более прозаично: «Я хочу тебя иметь» или «Мне с тобой весело».)

Начнем с объяснения слова «вожделение». Здесь мы сразу сталкиваемся с большим затруднением. Несмотря на все старания бесчисленных консультантов, подвизающихся на ниве научно-популярной журналистики и старающихся объяснить, «почему мы стремимся друг к другу» или «как проявляет себя страсть», мы на самом деле знаем об этом очень и очень мало. Ни один исследователь мозга и ни один биохимик не может четко и вразумительно сказать, как возникает половое вожделение. Известны рецепторы, медиаторы и гормоны, влияющие на активность мозга, но в этом влиянии до сих пор много неразгаданных тайн. Если бы все было так ясно, как пишут в популярных книжках, то промышленность давно бы освоила выпуск и продажу универсального средства, способного мгновенно вызвать у человека половое возбуждение. Несмотря на кропотливые усилия ведущих научных лабораторий мира, добиться на этом поприще решающего успеха пока не удается. Формула вожделения еще не открыта. Мы знаем ингредиенты, но не знаем рецепта готового блюда. При ближайшем рассмотрении это и неудивительно. В возникновении вожделения принимают участие многие чувства. Человек может нравиться нам своей телесной привлекательностью, элегантностью и изяществом манер, звучным красивым голосом, соблазнительным запахом. Но причины могут быть и совершенно иными. Нас может возбудить человек, обладающий властью или славой, человек, перед которым преклоняются другие. В каждом из этих случаев активируются различные отделы головного мозга, отвечающие за восприятие и переработку внешних раздражителей. Помимо того, в возникновении вожделения важную роль играет не только привлекательность, но и ситуация. Выработка гормонов и внимание к противоположному полу могут быть неодинаковыми в разных ситуациях.

Мы точно знаем, что важную роль играет гипоталамус. Половым возбуждением, как уже было сказано, у мужчин заведует медиальное преоптическое ядро, а у женщин вентромедиальное ядро. Новейшие исследования методами функциональной визуализации позволяют предположить, что оба эти ядра имеют какое-то отношение и к возникновению чувства влюбленности. С биохимической точки зрения, таким образом, имеет место связь между влечением и влюбленностью, но оценивать эту связь надо, естественно, с большой осторожностью, ибо в реальной жизни — вне катушки магнитно-резонансного томографа — влечение и влюбленность не обязательно связаны друг с другом. Если влюбленность часто сочетается с половым влечением, то обратное верно отнюдь не всегда. В противном случае любители порнографии постоянно находились бы в состоянии влюбленности.

Во-вторых, мы знаем, что при встрече с сексуально привлекательным человеком у нас в мозге повышается уровень нейромедиатора допамина. Последствия весьма ощутимы. При увеличении содержания допамина в крови усиливается наше внимание в отношении «цели». Увеличивается частота сердечных сокращений, нами овладевает внутреннее беспокойство, нам становится жарко. Но не стоит вслед за одним популярным советчиком впадать в заблуждение и считать, что допамин — это «искра молекулярного зажигания, пробуждающая в мозге сексуальное вожделение» (62). Побуждение к сексу возникает в нашей психике при взгляде на сексуально привлекательного человека. Допамин, напротив, всего лишь верный слуга, переводящий наше восприятие в биохимическое возбуждение и подающий сигнал тревоги другим слугам и гонцам. Самым важным из этих гонцов является тестостерон у мужчин и эстрогены у женщин. Эти гормоны запускают в организме каскад процессов, сенсибилизирующих тело к прикосновениям, облегчающих проведение по нервным путям и повышающих содержание в половом члене (или соответственно в клиторе) окиси азота.

Особое внимание исследователей в настоящее время привлекает роль запахов в возникновении полового влечения. Наше обоняние — загадочная вещь. С одной стороны, это чувство в отличие от других считается простым и неразвитым, но, с другой стороны, запахи обладают магической властью над нашей душой. Ключевым словом здесь является слово «феромоны» — привлекающие половых партнеров вещества, роль которых хорошо исследована у насекомых. Люди тоже выделяют феромоны, например, андростенон, продукт распада тестостерона, выделяющийся с мужским потом. В некоторых исследованиях показано, что женщины действительно восприимчивы к запаху андростенона, если только не слишком велика доза.

Самое интересное открытие последних лет сделал немецкий специалист по клеточной физиологии Ганс Хатт из Рурского университета в Бохуме. Хатт — по всем правилам искусства — исследовал человеческий нос. Ученому удалось охарактеризовать обонятельные рецепторы и, кроме того, расшифровать их гены. При этом Хатг открыл, что люди могут нюхать не только носом, но и кожей. Самое большое достижение Хатта — открытие хемотаксических молекул, которые выделяются яйцеклетками для целенаправленного привлечения сперматозоидов. «Буржонал» обладает соблазняющим, головокружительным запахом: он пахнет майским ландышем! Очевидно, он возбуждает сперматозоиды так же, как влюбленных.

Биохимические ингредиенты, играющие роль в возникновении вожделения, весьма разнообразны по природе. Во-первых, важную роль играет индивидуальность нашей психики, возбуждаемой различными стимулами. Под влиянием психики воспламеняется гипоталамус, начинающий свое сексуальное колдовство. Гипоталамус выделяет допамин и — в меньших количествах — серотонин, которые, в свою очередь, способствуют выбросу в кровь тестостерона и эстрогенов. Несмотря на то, что в этих событиях принимают участие и другие, не исследованные до сих пор биохимические реакции, этот процесс — вслед за Элен Фишер — можно рассматривать как результат активности «эмоциональной системы головного мозга». Эта зависимость в общих чертах сегодня уже известна.

Намного сложнее — и этого следовало ожидать — обстоит дело с влюбленностью. Фраза «Все есть химия!», конечно же, верна, так как все реакции человеческого организма реализуются биохимическими процессами и реакциями, включая и влюбленность. Но хотя все на свете — химия, сама химия — далеко не все. С точки зрения биохимика, точно предсказать и заранее понять, в кого я влюблюсь, еще труднее, чем увязать между собой действие стимуляторов полового возбуждения.

Когда мы влюбляемся, это чувство обычно сохраняется отчетливо дольше, нежели половое влечение. Вожделение приходит и уходит, а влюбленность остается — по крайней мере на несколько недель, а то и месяцев. Когда мы влюблены, то в отличие от простого полового влечения весь мир для нас становится совершенно иным. Изменяется наше мировосприятие, наше мышление, наше самочувствие. Меняется наше отношение к самим себе и к окружающему миру. Мы делаем вещи, которых никогда не сделали бы в нормальном состоянии, мы чувствуем себя — в зависимости от успеха — либо на вершине блаженства, либо на дне отчаяния.

Для того чтобы ввести человека в такое волшебное состояние, нужны мощные силы. Да еще какие! Влюбленность буквально пронизывает весь наш мозг. Решающим представляется участие поясной коры, области отвечающей за мобилизацию внимания, и мезолимбической системы, в которой находится центр вознаграждений. Кроме того, в игру вступают незаменимые сигнальные посредники. Когда мы встречаем привлекательного человека, в кровь выбрасывается гормон фенилэтиламин (ФЭА). Тем не менее не ФЭА, а наша психика возбуждает наше половое влечение. Привлекателен для нас человек или нет, подсказывает нам наше подсознание, а иногда — в меньшей, правда, степени — и сознание. Напротив, гормоны — это помощники, которые приводят организм в состояние подходящего — или неподходящего — возбуждения. Ниже мы коснемся этого вопроса более подробно.

ФЭА опирается на помощь двух своих обычных соучастников: норадреналина, вызывающего возбуждение, и допамина, вызывающего эйфорию. Уровень этих гормонов повышается, но зато уменьшается содержание усыпляющего серотонина. Короче, некоторая невменяемость вам гарантирована. К этому добавляется немалая толика эндогенных одурманивающих средств —эндорфина и кортизола. Следствием всех этих изменений в совокупности является повышение энергии, концентрация внимания к объекту нашего вожделения и умопомрачительно хорошее настроение.

Влюбленность — великолепное состояние, вероятно, самое лучшее на свете — во всяком случае, для счастливых влюбленных. Тем не менее остается непонятным, зачем вообще существуют влюбленные. Как мы уже видели, Элен Фишер, помимо всего прочего, полагает, что «притяжение возникает прежде всего для того, чтобы дать индивиду возможность выбрать одного из нескольких потенциальных половых партнеров, а для этого усиливается стремление к образованию пары и поддерживается высокая концентрация внимания на генетически наиболее перспективном субъекте» (63). Но я не стремлюсь образовать пару с генетически наиболее перспективным субъектом, и для успешного размножения мне совершенно не нужна влюбленность. Оба объяснения не слишком вразумительны, неудачно и их соединение.

Если Элен Фишер права, то получается, что сортирующая система под названием «влюбленность» должна быть присущей всем общественным животным, а не только человеку. Но о влюбленности у животных не может быть и речи. Помимо того, именно влюбленность приводит к тому, что мы выбираем не самых приспособленных к жизни партнеров, а самых для нас интересных, а это далеко не одно и то же. Мужчины влюбляются в бесплодных женщин, а женщины — в бесплодных мужчин. И почему, спрашивается, сортирующая система под названием «влюбленность» сопутствует нам до старости, когда и речи больше нет о генетически оправданном выборе?

Влюбленность не служит генетическому выбору. Мне думается, что способность влюбляться является величайшей и прекраснейшей загадкой эволюции. В жизни состояние влюбленности не может продолжаться вечно, ибо оно предъявляет организму повышенные требования, да и изрядно затуманивает психику. Максимальная продолжительность влюбленности — три года, но в среднем она длится от трех до шести месяцев. Согласно мировой статистике, наибольшее число разводов приходится на четвертый год совместной жизни. Прекрасная бабочка превращается в гусеницу. Там, где раньше влюбленный видел лишь ослепительную улыбку, он теперь замечает отсутствие зубов.

Вожделение и влюбленность поддаются сравнительно простому описанию. Но как обстоят дела с третьим состоянием — любовью? В эволюционной теории и в биологии любовь играет подчиненную роль. Маститые биологи лишь пожимают плечами или недовольно сдвигают брови, когда им приходится говорить о любви. По сути, с биологической точки зрения любовь не определена, определена лишь ее нулевая ступень — «совместная жизнь». Но что говорят о любви исследователи мозга и биохимики? Проявляется ли любовь активностью соответствующих нейронных сетей головного мозга, т. е. состоянием, которое можно описать нейрохимически? Можно ли объяснить любовь — как вожделение или влюбленность — секрецией определенных гормонов?

Если верить научным обозревателям популярных газет и журналов, то это вполне возможно. И ответ на удивление прост. Ключевое слово — окситоцин.