ЛЮБОВЬ

Глава 6. Сомнения Дарвина. Что отличает любовь от секса?

Зачем, собственно, нужны мужчина и женщина?

Морские коньки — совершенно замечательные животные. Мордашка трубой, глазки-бусинки, хвостик колечком: смешная рыбка из семейства морских игл не только выглядит как каприз природы, но и ведет себя соответственно. Обычно она живет тихо и незаметно во всех морях тропического и умеренного пояса. Но пару раз в год она устраивает для всех интересующихся зоологией незабываемое красочное шоу. Ранним утром в тихих и уютных зарослях взморника встречаются самцы и самки. Партнеры обвивают друг друга хвостами и демонстрируют сеанс синхронного плавания. Самки описывают вокруг самцов замысловатые спирали, а потом впрыскивают оплодотворенные икринки в полость на брюшке партнера. Будущее потомство тотчас прикрывается складкой ткани, через которую икринки снабжаются кислородом. Спустя десять — двенадцать дней самцы зарываются в водоросли и производят на свет мальков.

Морские коньки оригинальны, даже очень оригинальны. С эволюционной точки зрения, у этих животных произошла смена половых ролей. Яйцеклетки, конечно, продуцируют самки, но беременность вынашивают самцы. На этом основании можно сделать поспешный вывод о том, что роли у морских коньков симметрично поменялись местами. Самки «вкладывают» в оплодотворение, а самцы «вкладывают» в вынашивание и воспитание потомства. На самом деле такое поведение характерно и для других родственных морским конькам видов семейства морских игл. Например, брачные игры морских игл происходят точно так же. У них пестро раскрашенные самки конкурируют за самца, которому надо впрыснуть в живот икринки. Но у морских коньков все обстоит не так: самки не соперничают за самцов. Это тем более удивительно, потому что главное правило эволюционной биологии гласит: чем сложнее уход за потомством, тем больше конкуренция партнеров. Если самцы морских коньков берут на себя основное бремя воспитания потомства, то этого ни в коем случае нельзя сказать о самцах морских игл, скорее здесь все обстоит наоборот. По идее, самки морских коньков должны конкурировать за самцов более яростно, чем самки морских игл — за своих самцов. В своей беспомощности расписывается даже Аксель Мейер, профессор эволюционной биологии из университета города Констанц и видный специалист по морским конькам: «Отношение между затратами на вскармливание потомства и ролевым поведением оказалось весьма сложным и не соответствует выдвинутым на этот счет гипотезам» (45).

Морские коньки все делают шиворот-навыворот. Большинство видов морского конька — моногамны, партнеры остаются вместе до тех пор, пока смерть одного не разлучит их. После смерти одного партнера у другого пропадает половое влечение. Для рыб такое поведение большая редкость. У западноавстралийских морских коньков члены пары практически всегда имеют одинаковые размеры тела. Рыбки не ищут себе более крупных, более «приспособленных» партнеров; спаривание чаще происходит между партнерами одной «весовой категории».

Пример морского конька показывает следующее: половое поведение живого существа не безусловно зависит от его биологического пола; большее значение имеет/шь, которую принимает на себя особь того или иного пола в спаривании, оплодотворении и воспитании потомства. И здесь, как представляется, имеется великое множество разнообразных возможностей. Не существует биологических оснований, предписывающих, что должны делать самцы и самки при всех обстоятельствах, ибо в действительности морские коньки не являются исключением. Такое «извращение» половых ролей характерно также для представителя семейства лягушек — панамского пятнистого древолаза (dendrobatestinctorius) или для кузнечиков-мормонов (anabrus simplex). Исходя из такой точки зрения можно сказать, что половое поведение является в действительности ролевым, а не просто «природным». Но эту оговорку можно принять лишь с известными ограничениями, ибо практически у всех из 5500 видов млекопитающих и у 200 видов приматов оплодотворяют самок, и именно они вынашивают потомство, а не самцы.

Половые роли в уходе за потомством у человека определены весьма твердо, по крайней мере для всех способов естественного оплодотворения. Похоже, культурные возможности размножения, такие, например, как искусственное оплодотворение или имплантация эмбриона в матку суррогатной матери, радикально этот принцип не меняют, но лишь создают в прежних рамках новые вариации вынашивания детей.

Насколько кажется нам само собой разумеющимся распределение ролей у человека, настолько же трудно понять его биологический смысл. Зачем вообще существуют два пола? Это загадка, на которую до сих пор нет ответа! Честный биолог должен был бы во всеуслышание объявить: «Что я могу сказать о любви? Да я не могу даже сказать, зачем существуют мужчины и женщины!» И пока такой биолог не найдет вразумительного объяснения этого факта, ему стоит посоветовать не слишком часто подменять или объяснять любовь сексом.

Вместо вразумительного объяснения роли мужчины и женщины мы в биологии сталкиваемся с двумя безнадежными, хотя и не слишком сложными, теориями. Названия их выдают недюжинную фантазию создателей: «Теория прибрежных кустов» и «Теория Черной Королевы». Прежде чем мы в них вникнем, нам стоит представить себе всю необъятность тех проблем, какие тщатся разрешить обе теории. Если верно, что наши гены, как и гены всех прочих живых существ, стремятся к тому, чтобы наилучшим образом быть переданными следующим поколениям, то, без сомнения, наилучшим способом для этого было бы однополое размножение. Только в таком случае для дальнейшей передачи с гарантией сохранялось 100 процентов генетического материала, а потомство было бы идентично родителям. В самом деле, многие живые существа размножаются бесполым путем. Они размножаются простым делением, дают ростки или распускаются, как, например, многие растения. Не знают, что такое секс, такие виды, как клещи, водяные блохи, тихоходки и коловратки. Долгоносики, палочники (ctenomorpha chronus), головные вши, некоторые скорпионы и ракообразные, улитки и ящерицы, включая таких гигантов, как австралийские гекконы и гигантские вараны, а также акулы-лопаты, при размножении тоже могут прекрасно обходиться без секса. Они могут рожать в результате партеногенеза, как произвели на свет Иисуса Христа. Гормоны так влияют на неоплодотворенные яйцеклетки, что они начинают делиться и образуют новый организм.

Нет никакого сомнения: бесполое размножение — гарантия успеха эволюции. Напротив, половое размножение на самом решающем направлении имеет колоссальный недостаток. Потомству передается только половина наследственного материала — половина отцовского и половина материнского. Для гена это катастрофа! Я уже не говорю об усилиях, затраченных на токование и прочие брачные игры, о мрачной перспективе не найти подходящего полового партнера и остаться ни с чем. На экономическом языке школы Гамильтона это можно выразить так: риск растет, и цены взрываются.

Так в чем же смысл существования двух полов? Первая теория, дающая ответ на этот вопрос, это теория «прибрежного кустарника» (tangled-bank гипотеза). Ее выдвинули Роберт Трайверс и его коллега Джордж Кристофер Уильямс. Исходным пунктом стало одно из наблюдений Чарльза Дарвина. Великий биолог жил в Даунхаузе, недалеко от Лондона. Во время прогулок он охотно прохаживался вдоль берега Дауна, по холмистой набережной Орхидей (ятрышника). В «Происхождении видов» он так описал эти свои прогулки: «Очень интересно наблюдать прибрежный кустарник с множеством растений, с поющими среди ветвей птичками, с летающими там и сям насекомыми, с ползающими по земле червями и размышлять о том, что эти созданные с таким тщанием формы столь разнообразны и связаны между собой такими же разнообразными способами, подчиняясь единому закону, каковой влияет и на нас» (46).

Если тайна эволюции заключается в том, что каждое животное занимает свою нишу в кустарнике жизни, рассуждали Трайверс и Уильямс, то наибольший долговременный успех сопутствует тем живым существам, которые занимают большинство главных ниш. Чем разнообразнее в генетическом плане мое потомство, тем больше вероятность того, что оно приспособится к другим или изменившимся условиям окружающего мира. В этом смысле — такова идея теории — половое размножение имеет преимущество перед размножением бесполым: оно лучше реагирует на изменяющиеся условия среды и способствует освоению новых ареалов жизненного пространства.

Если эти рассуждения верны, то, значит, половое размножение, действительно, является эволюционным преимуществом. К сожалению, они не вполне адекватны, так как сильно приукрашивают истинную картину. Если потомок генетически отклоняется от родительского образца и если это отклонение происходит случайно, то следствие, как правило, одно: смерть. Генетические изменения очень опасны, ибо большинство живых существ такие, какие они есть, потому что в таком виде они наилучшим образом приспособлены к среде обитания. Вероятность того, что данное отклонение окажется полезным, очень и очень мала. Зачем же испытывать судьбу потомства, если вместо этого можно играть наверняка?

Давайте теперь обратимся ко второму объяснению: к «Теории Черной Королевы» (Red Queen гипотеза). Она принадлежит еще одному нашему хорошему знакомому, а именно Уильяму Гамильтону. Да и образчик объяснения тоже хорошо знаком: паразиты! Поэтическое название, между прочим, придумал не сам создатель теории, а его коллега Ли Ван-Вейлен из Чикагского университета, да и он позаимствовал его из «Алисы в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

В одном очень философском пассаже этой книги Черная Королева объясняет Алисе: «Здесь, в нашей стране, ты должна бежать, как можно быстрее, если хочешь все время оставаться на одном и том же месте». Согласно Гамильтону и Ван-Вейлену, то же самое касается и всех живых существ. Самой большой их проблемой, особенно долгоживущих, являются паразиты. Эти твари размножаются с головокружительной скоростью и могут в течение короткого времени сменить миллионы поколений. Чем больше похожи друг на друга живые существа одного вида, тем легче паразитам переселяться с одного хозяина на другого и прекрасно там себя чувствовать. Бесполому существу нечего противопоставить паразитам. Оно само, его собратья по виду и все будущие поколения оказываются беспомощными перед лицом паразитов. В самых тяжелых случаях вся популяция может в мгновение ока вымереть. Но это не относится к существам, которые размножаются половым путем. Здесь каждый потомок пусть немного, но отличается от других особей того же вида, что затрудняет питание паразитов. Пока паразиты изо всех сил приспосабливаются к новым условиям, хозяин снова немного изменяется генетически, тем самым еще больше осложняя жизнь своим врагам. На своем военном жаргоне некоторые биологи называют это «гонкой вооружений».

Выживаемость вида, согласно идеям «Теории Черной Королевы», зависит от его изменчивости. Только изменяясь, можно остаться верным себе. Насчет справедливости такого аргумента существует много разных мнений. Во-первых, можно с полным правом утверждать, что многие бесполые существа или существа, размножающиеся бесполым путем, прекрасно выживают невзирая на паразитов, не испытывая при этом никаких особых затруднений. Кроме того, можно спросить, как животные с длительным циклом размножения, например, люди, киты или слоны, успевают угнаться за своими паразитами, во всяком случае, в том, что касается передачи паразитов от одной особи к другой. Наконец, природе можно задать и еще один каверзный вопрос: почему, собственно говоря, столь немногие виды животных прибегают к смешанному способу размножения — «или так, или так»? Уже упомянутые гигантские вараны в природе размножаются половым путем. Но если у самки нет под рукой самца, как, например, случается в зоопарке, то она приносит потомство, размножаясь партеногенезом. Разве такая модель размножения не предоставляет наибольшие преимущества?

Ответ на все эти вопросы значительно упрощается, если разглядеть в теории прибрежного кустарника и в теории Черной Королевы одну и ту же ошибку, которая, кстати говоря, свойственна и теории естественного отбора, согласно которой выживает самый приспособленный. Ошибка эта заключается в том, что природа — это не архитектор экстра-класса, который всегда ищет оптимальное решение! Такой феномен, как половое размножение, возник не потому, что оно обладает какими-то преимуществами, перевешивающими недостатки. Возникновение незаботящихся о потомстве самцов (или самок, как в случае морского конька) могло быть случайностью, которая в конце концов оказалась не такой вредной, чтобы привести вид к вымиранию. Но не стоит в связи с этим приписывать такому решению природы некую высшую пользу. Постоянные попытки приписать природе стремление к пользе — это наследие богословия, которое желало представить природу наилучшим из миров, чтобы не скомпрометировать Бога, к тому же сдобренное изрядной порцией не по назначению использованных экономических теорий.

Самый смешной из всех аргументов в пользу существования двух полов заключается в том, что однополые существа навсегда остались примитивными и не смогли образовать новых, более причудливых форм. Было 3,3 миллиарда лет эволюционного застоя, если угодно. Пусть так, но что в этом плохого? Какова наша аргументация, если уж мы взялись клеймить позором однополое состояние? Почему, собственно, многообразие форм есть благо само по себе? Кому не хватало миллионов новых видов до того, как был разрублен гордиев узел однополого существования организмов?

Заметим, кстати: бесполое размножение — рай для эгоистичных генов. Как можно было изгнать их оттуда, где они и без того являлись полновластными хозяевами, которые всем правили, всем манипулировали и на все влияли, и лишить их такого преимущества, так никто и не объяснил. Вообще для размножения секс не нужен. Никто пока не знает, как он явился в мир и какова цель этого явления. Может, правда, статься, что в этом и не было никакого высокого смысла. Да и в более поздние времена — до наших дней — сексуальность и размножение у многих живых существ находятся в весьма неоднозначных отношениях друг с другом. Улитки размножаются половым путем, но являются гермафродитами, т. е. в одном организме мирно уживаются и самец, и самка. Рыбка хромис-бабочка вообще может менять пол и быть то самцом, то самкой. Напротив, некоторые насекомые вообще не имеют пола, и его признаки развиваются у них под влиянием внешних условий.

С биологической точки зрения это означает, что мужчины и женщины существуют не потому, что они безусловно нужны для секса. Они существуют не по причине потребности в размножении. Половая идентичность, секс и размножение — это три разные вещи, которые могут находиться в разных отношениях между собой. Принципиально женщины могут желать мужчин, а мужчины — женщин, но они не должны этого делать. Принципиально секс может служить размножению; но может и не служить. Принципиально из отношения полов может возникнуть влюбленность и / или любовь, но это совершенно необязательно. Мужчины могут любить мужчин, а женщины — женщин. Влюбленность и любовь может закончиться браком, но может и не закончиться.

Неестественны любые попытки поставить пол, секс, размножение, влюбленность и любовь в один логический ряд. Философ Артур Шопенгауэр, предок современной эволюционной психологии, сильно заблуждался, когда писал в 1821 году, развертывая снизу логическую цепь: «Конечная цель всех любовных приключений… в действительности важнее, чем все другие цели человеческой жизни, она к тому же отличается глубокой серьезностью, и посему достоин похвалы тот, кто эту цель преследует. Ведь именно так решается — ни много, ни мало — вопрос о создании следующего поколения»(47). Однако неверно, что секс является следствием различия полов, что секс необходимо служит размножению, и что любовь неизбежно возникает из «соединения» полов.