Глава 4. Садистский характер и вожделение. Энеатип VIII


...

2. История исследования типа в научной литературе


Если мы оставим художественную литературу и займемся историей исследования этого типа в психиатрии и психологии, мы обнаружим, что ему соответствует тип личности, описанный Куртом Шнайдером [109] как «взрывной» (я предпочитаю этот термин ранее использованному Крепелином термину «возбудимый»). Рассматривая «взрывных психопатов», он пишет, что они отличаются непослушанием и вызывающим поведением, что этот тип хорошо известен как из жизненных наблюдений, так и из клинического опыта, и что они способны приходить в ярость в результате малейшей провокации и, даже не задумываясь, проявлять насилие, реакция, которая получила весьма подходящее для нее название «реакции мгновенного действия».

В подобном духе Шольц [110] описывает «моральную анестезию» у людей, которые «прекрасно знакомы с моральными принципами, но не ощущают их и из-за этого не приводят свое поведение в соответствие с ними».

Прослеживая историю «агрессивной модели» личности, Миллон [111] указывает на то, что «в конце XIX века немецкие психиатры охладели к теориям английских психиатров и занялись исследованиями, основанными на наблюдениях за больными». В это время Кох предложил заменить термин «моральное безумие» термином «психопатическая неполноценность». Этот термин все еще отражал веру психоаналитиков в то, что данный синдром имеет физическую основу. К тому времени Крепелин во втором издании своей основополагающей работы [112] уже высказал мнение о том, что «„морально безумные" страдают врожденными дефектами способности обуздывать себя в стремлении добиться исполнения своих непосредственных желаний». Однако в пятом издании своей работы он изменил термин «морально безумные» на термин «психопатические состояния», а в восьмом издании писал о психопатах как о людях, у которых понижена как способность к аффекту, так и сила воли. Разбирая особенности этого типа характера, он выделяет следующие его подтипы: возбудимые, неустойчивые, импульсивные, эксцентричные, лгуны и мошенники, антисоциальные и вздорные.

Миллон также сообщает, что именно Бернбаум в то время, когда выходило последнее издание работы Крепелина (1914 год), первым предположил, что к большинству рассматриваемых состояний, возможно, больше подходит термин «социопатический». Одно из наиболее проницательных описаний «психопатов» и «социопатов» было сделано Клекли [113], который среди основных черт этого синдрома называет отсутствие чувства вины, неспособность к любви, направленной на объект, импульсивность, эмоциональную ограниченность, поверхностное обаяние и неспособность извлекать пользу из пережитого опыта.

Как указывает Миллон, значительная заслуга Клекли состоит в том, что он привлек внимание к тому факту, что антисоциальных личностей можно обнаружить не только в тюрьмах, но и в уважаемых слоях общества, «где жесткий реализм в поведении поощряется как качество, необходимое для выживания». Несмотря на это, я не смог обнаружить в литературе каких-либо указаний на идентичность описанного Райхом «фаллически-нарцистического» типа личности, к описанию которого я сейчас перехожу.

Описание этого типа было впервые представлено Райхом на заседании Венского психоаналитического общества в 1926 году и позднее было включено в его работу «Анализ характера». Он делает наблюдение, что с точки зрения физических данных для этого типа обычно характерно атлетическое сложение, для них «крайне нехарактерен астенический тип», манера поведения обычно высокомерная и никогда не бывает подобострастной, он ведет себя либо сдержанно и холодно, либо презрительно и агрессивно. «Элемент нарциссизма по отношению к объекту, включая объект любви, весьма ярко выражен и всегда более или менее пронизан садистскими характеристиками».

«В обыденной жизни обладатель фаллически-нарцистичес- кого характера обычно оказывается в состоянии предотвратить угрожающую ему опасность собственным нападением. Агрессивность у этого характера в меньшей степени проявляется в том, что он говорит и делает, чем в том, как он реагирует на окружающих. Его агрессивность и способность ответить на провокацию ощущается прежде всего теми людьми, которые сами неспособны обуздать собственную агрессивность. Наиболее ярко выраженные представители этого типа обычно достигают достаточно высокого положения и непригодны к тому, чтобы занимать подчиненное положение среди рядовых членов общества… Их нарциссизм, в отличие от нарциссизма других типов характеров, выражается не в инфантильности, но нагло-самоуверен- ным образом в проявлениях чудовищного высокомерия и чувства собственного достоинства, несмотря на то, что в своей основе они не менее инфантильны, чем другие типы». Он замечает, что «отношения этого типа с женщинами осложняются из-за типичного для него презрительного отношения к женскому полу».

В системе характеров Фромма [114] мы обнаруживаем наш энеатип VIII обозначенным словами «склонный использовать окружающих», которые он поясняет, говоря, что представитель этого типа «не дожидается, когда ему преподнесут то, что он хочет, но стремится получить это, отняв силой или с помощью хитрости», что «его отношение к людям окрашено смесью враждебности и желания использовать их» и что характерными чертами этого типа являются «подозрительность и цинизм, зависть и ревность». В DSM-III находим иное проявление нашего энеатипа VIII в его более крайнем выражении со склонностью к преступной деятельности, обозначенное как антисоциальная личность, для которой даются следующие диагностические критерии:

1. Неспособность поддерживать сколько-нибудь устойчивую рабочую дисциплину.

2. Отсутствие способности нести ответственность за воспитание ребенка.

3. Неприятие общественных норм в отношении поведения в рамках закона.

4. Неспособность поддерживать устойчивую привязанность к сексуальному партнеру, неразборчивость в половых связях.

5. Раздражительность и агрессивность.

6. Неспособность выполнять финансовые обязательства.

7. Неспособность планировать свою деятельность заранее.

8. Пренебрежение к истине, называемое «умением блефовать» ради достижения собственных целей.

9. Безрассудство.

Описывая антисоциальную личность, Миллон рекомендует «выйти за пределы моральных и социальных суждений как основы для ее клинической оценки» и в соответствии с этим приводит в своей работе «Расстройства личности» следующее описание критериев, предложенное в его формулировке «активной независимой личности» (которое послужило первоначальным рабочим наброском для определения типа личности, обозначенного авторами DSM-III как «антисоциальная личность»):

1. Враждебная эффективность (например, драчливый, вспыльчивый характер, привычка вступать в грубые споры, заканчивающиеся физической расправой с противником, склонность к словесным оскорблениям и физической жестокости).

2. Самоуверенный самоимидж (например, с гордостью характеризует себя как человека, который рассчитывает только на собственные силы, обладающего мощной жизнеспособностью и умеющего постоять за свои интересы).

3. Мстительность по отношению к окружающим (например, находит удовлетворение в оскорблении и унижении других, проявляет презрительное отношение к любым проявлениям сентиментальности и сочувствия и ко всем гуманистическим ценностям).

4. Гипертимическое бесстрашие (например, высокий уровень активности, проявляющийся в импульсивной способности к быстрой и мощной реакции, отсутствие страха перед опасностью и наказанием и даже влечение к ним).

5. Злобная проекция (например, заявляет, что большинство людей являются хитрыми, расчетливыми и мстительными, оправдывает собственную недоверчивость, враждебность и мстительность, приписывая эти качества окружающим).

В статье, прочитанной на заседании американской Ассоциации за развитие психоанализа и опубликованной в 1948 году в американском Психоаналитическом журнале, Хорни выступила за отмену применяемого по отношению к этому характеру термина «садистский» и предложила психодинамическую интерпретацию «открыто агрессивная мстительность» [115], в противоположность «самоуничижительной мстительности» (энеатип IV) и «отстраненной мстительности» (энеатип V), являющимися отклонениями от сексуальной теории Фрейда. Описания этого характера мы находим также и в работах «Наши внутренние конфликты» и «Невроз и личностный рост человека», в которых мстительный характер рассматривается как выражение более общего «разрешения проблемы господства» (о чем я уже говорил в связи с энеатипом IX). Это способ существования, при котором индивид в большей степени идентифицирует себя со своей вызывающей восхищение самостью, нежели с той ее частью, которая вызывает презрение.

В работе Хорни читаем: «Прелесть жизни заключается в завоевании господствующего положения. Это, очевидно, требует решительности, осознанной или неосознанной, для того чтобы преодолевать все препятствия - как во внешнем мире, так и в себе, - и веры в то, что он должен оказаться в состоянии и на самом деле сделать это. Он должен суметь преодолеть превратности судьбы, сложности, связанные с любой ситуацией, запутанные интеллектуальные проблемы, сопротивление людей, собственные внутренние конфликты. Оборотная сторона стремления к преодолению - это боязнь всего, что связано с беспомощностью: это то, перед чем представители данного типа испытывают самый сильный ужас» [116].

В специфической форме «расширенного решения проблемы», которое нас здесь интересует, Хорни описывает главную мотивирующую силу в жизни: «потребность мстительного торжества является необходимой составной частью стремления к славе. Наш интерес, следовательно, должен быть сосредоточен не столько на существовании этой потребности, сколько на огромной степени ее интенсивности. Каким образом идея триумфа до такой степени овладевает индивидом, что он всю жизнь проводит под знаком ее осуществления? Это стремление, разумеется, должно питаться из многих достаточно мощных источников. Но одно лишь знание этих источников недостаточно для того, чтобы выяснить природу этого мощного стремления. Для того чтобы достичь более глубокого понимания этой проблемы, следует посмотреть на нее с другой точки зрения. Хотя давление потребности осуществить месть и добиться триумфа может быть достаточно сильным, обычно эта потребность удерживается в пределах тремя факторами: любовью, страхом и инстинктом самосохранения. И только в тех случаях, когда этот контроль временно или окончательно нарушен, мстительность захватывает личность человека целиком, становясь мощной, ведущей силой, как это было у Медеи, и ведет человека в одном направлении - в направлении осуществления мести и достижения триумфа… и именно комбинация этих двух процессов - мощного импульса и недостаточного контроля - объясняет столь высокий накал мстительности». Как мы видим из вышеприведенного описания, Хорни не может исключить из своей интерпретации психопатический аспект этого характера: недостаточную способность контролировать себя. Индивид как бы считает, что если в прошлом ему пришлось испытать унижения и ограничения от рук тираничных или пренебрегающих воспитанием ребенка родителей, то теперь наступило время и ему испытать удовольствие, даже если для этого придется причинить боль другим.

По-видимому, поставив во главу угла понятие мстительности, Хорни делает свое описание данного характера слишком размытым, - она включает в него и энеатип IV, ссылаясь в качестве примера на Медею (тип зависти). Хотя представитель завистливого типа может совершить преступление в результате собственной страсти, тип вожделения может стать преступником не столько из-за своей безрассудности, сколько из-за присущей этому типу враждебности, бесчувственности и антисоциальной ориентации. Однако, если исключить вышесказанное, последующее описание этого типа характера у Хорни соответствует типу вожделение. «Он убежден, что все окружающие в глубине души являются злобными и нечестными, а дружеские жесты - не более чем притворство; что относиться к человеку с недоверием до тех пор, пока он не доказал свою честность, есть проявление мудрости. Но даже если тому и удалось доказать свою честность, при малейшей провокации неустойчивое доверие должно снова смениться подозрительностью».

«В своем отношении к окружающим он откровенно высокомерен, зачастую груб и оскорбителен, хотя иногда все это прикрыто тонким налетом светской любезности. Действуя тонко или грубо, осознавая или не осознавая этого, он унижает окружающих и эксплуатирует их. Он может использовать женщин для удовлетворения своих сексуальных потребностей, полностью пренебрегая их чувствами. С кажущейся наивной эгоцентричностью он использует людей для достижения своих целей. Он зачастую заводит и поддерживает знакомства исключительно в том случае, если они могут способствовать осуществлению его потребности достигнуть триумфа, это люди, которых он может использовать как ступеньки в своей карьере, влиятельные женщины, которых он покоряет и подчиняет себе, ученики, которые слепо повинуются ему и содействуют упрочению его власти. Он является признанным мастером в умении причинять страдания окружающим - разрушая их большие и маленькие надежды, отказывая им в том, в чем они так нуждаются, - во внимании, сочувствии, человеческом обществе и радости. Когда люди выступают против такого обращения, их заставляет поступать подобным образом их невротическая чувствительность». Еще одним примером мстительности этого типа характера, согласно Хорни, является то, что «он ощущает свое право на то, чтобы требовать от окружающих уважения к своим невротическим потребностям, а с другой стороны, право на полное пренебрежение по отношению к потребностям и желаниям других». Когда эти его претензии не выполняются, виновные в этом становятся объектом его карающей мстительности, «которая может принимать целую гамму оттенков, начиная от раздраженности до угрюмой мрачности, заставляющей окружающих чувствовать себя виноватыми, и до открытых вспышек злобности, при этом необузданность выражения этих чувств служит для него одним из способов настоять на выполнении своих требований, принуждая других занять позицию вынужденного умиротворения». Описанный Хорни мстительный высокомерный тип способен прийти в состояние негодования на самого себя за то, что он «позволил себе поддаться слабости». Его потребность отрицать положительные эмоции внутренне связана с потребностью в триумфе, ибо «очерствление чувств, являющееся первоначально необходимым для выживания, приводит к неограниченному росту стремления стать триумфатором в жизни». Указывает она также и на присущее этому типу чувство самодостаточности: «конечно, весьма важно не зависеть от других, именно поэтому он необычайно гордится своей богоподобной самодостаточностью».

Она подробно останавливается на гордости этого типа своей честностью, справедливостью и порядочностью. «Нет необходимости говорить о том, что он не является ни честным, ни порядочным и, возможно, не может обладать этими качествами. Напротив, если есть тип людей, которые готовы - возможно, неосознанно - идти по жизни блефуя, с полным пренебрежением к истине, это он… но мы можем понять его уверенность в том, что он в высокой степени обладает вышеуказанными качествами, если рассмотрим рассуждения, которыми он подкрепляет свои утверждения. Нанести ответный удар - а еще лучше нанести удар первым - представляется ему (логически) необходимым оружием против окружающего его враждебного и нечестного мира. Это всего лишь разумное и законное действие, имеющее целью защитить свои собственные интересы. Точно так ^кб, безоговорочное признание справедливости его требований, его гнева и способов выражения его должно казаться ему совершенно само собой разумеющимся и „честным".

Следует упомянуть еще один фактор, во многом способствующий его убеждению в том, что он является чрезвычайно порядочным человеком. Он видит вокруг множество стремящихся угодить ему людей, которые стараются выглядеть более любящими, более сочувствующими, более щедрыми, чем они являются в действительности, и в этом смысле он и впрямь более честен. Он не пытается вести себя дружелюбно, в действительности он презирает подобные попытки».

В заключение я хочу процитировать высказывание Хорни о том, насколько мало рассматриваемый тип проявляет симпатии к другим людям. «За этим отсутствием симпатий лежат многие причины - и его враждебность по отношению к окружающим, и отсутствие симпатии по отношению к самому себе. Но, возможно, наибольший вклад з его черствость по отношению к людям вносит его чувство зависти по отношению к ним. Это очень горькое чувство, направленное не на какое-то конкретное достоинство определенного человека, - это всепроникающее чувство, являющееся результатом того, что он чувствует себя исключенным из жизни в целом. И это правда, - отягощенный своими комплексами, он действительно лишен всего того, ради чего стоит жить - радости, счастья, любви, созидательного творчества, духовного и нравственного роста. И если поддаться искушению рассуждать примитивно, мы могли бы задать следующие вопросы: разве он сам не повернулся спиной к жизни? Разве он не гордится своим аскетическим отсутствием потребности в равнодушии ко всему? Разве он не избегает каких бы то ни было положительных чувств? Почему же тогда он завидует другим? Но ведь он им действительно завидует. Естественно, если не подвергнуть его воздействию психоанализа, его высокомерие ни за что не даст ему признать это. Но по мере того как его психика подвергается психоанализу, он может сделать на эту тему признание, вроде того, что все окружающие его люди более обеспечены, чем он». А это снова приводит нас к сделанному ранее комментарию о том, что точно так же, как сущность зависти можно рассматривать как подавленное вожделение, вожделение можно рассматривать как подавленную зависть.

Хотя сделанное Шелдоном описание соматотонии [117] мыслилось им не как описание характера, а скорее как описание определенного темперамента, это описание не следует исключать из данного обсуждения, ибо точно так же, как церебротония достигает своего максимального выражения в энеатипе V, со- матотония, очевидно, находит свой максимум в VIII. «Конституционно связанная с мезоморфическим развитием (скелет, мускулы и соединительная ткань), соматотония выражает функцию движения и преследования окружающих», - говорит Шелдон.

Ниже я привожу двадцать основных соматотонических черт, выделенных Шелдоном в его исследовании:

1) уверенность в позах и движении;

2) любовь к физическим приключениям;

3) энергетическая характеристика;

4) потребность в физических упражнениях и способность получать от них наслаждение;

5) стремление доминировать, жажда власти;

6) любовь к риску и игре случая;

7) наглая прямота в манере вести себя;

8) мужество в проведении рукопашного боя;

9) соревновательная агрессивность;

10) психологическая черствость;

11) клаустрофобия;

12) безжалостность;

13) отсутствие щепетильности;

14) общая шумливость;

15) внешняя зрелость, не соответствующая возрасту;

16) горизонтальное ментальное расщепление;

17) экстраверсия соматотонии;

18) самоуверенное и агрессивное поведение в состоянии алкогольного опьянения;

19) потребность в действии в момент испытаний;

20) ориентация на стремления и виды деятельности, характерные для молодежи.

Связь между соматотонией и типом вожделения вновь подтверждает оригинальную идею конституционного фактора, стоящего за психопатической личностью - хотя таким фактором не обязательно должен являться конституционный «дефект». Легко предположить, что стратегия мстительного самоутверждения - иначе говоря, садистский характер, - очевидно, должна предпочитаться человеком, который приходит в жизнь с конституционно определенной ориентацией на действие и склонностью к борьбе.

У Юнга мы можем распознать наш энеатип VIII под названием экстравертный ощущающий тип [118], хотя только в его аспектах реализма и ориентации на вожделение, но не в ориентации на доминирование, ибо Юнг говорит нам, что (по крайней мере, «на нижних уровнях») этот тип, который является «любителем ощутимой реальности, с отсутствием склонности к размышлениям», «не обладает желанием доминировать». Несмотря на это несоответствие, сноска Юнга на описание Вульфена (der Genuss- mensch), его комментарий, говорящий о том, что этот тип «ни в коем случае нельзя считать неспособным к любви», напротив, «его живая способность к наслаждению делает его приятным в общении», плюс наблюдение, что размышления, выходящие за рамки конкретного, не представляют для него никакого интереса и что его главное устремление - интенсификация чувств, не оставляют сомнений в идентичности рассматриваемого типа характера, что подтверждается и наблюдением о наличии у него склонности эксплуатировать окружающих: «Хотя объект отношений может стать для него совершенно необходимым, его ценность отрицается с точки зрения самостоятельно существующего и имеющего право на существование субъекта. Он подвергается безжалостной эксплуатации, из него выжимаются все соки, поскольку сейчас единственное, для чего он может использоваться, это лишь стимуляция ощущений».

Юнг также намекает и на антисоциальную направленность экстравертного ощущающего типа, замечая, что он с легкостью и без разбора принимает все, что происходит, и что, хотя это ни в коем случае не подразумевает его полного пренебрежения законами и отсутствия сдержанности, тем не менее в значительной степени лишает его сдерживающей силы рассудительности.

В области гомеопатической медицины средством, наиболее подходящим для лечения энеатипа VIII, является препарат Nux Vomica, изготавливаемый из семян strychnos nux vomica, естественного источника для производства стрихнина. Поскольку этот препарат часто прописывают при состояниях перевозбуждения и сверхстимуляции, он получил название «лекарства от возбуждения» (Тайлер) [119]. Ханеманн пишет: «Nux помогает прежде всего людям со вспыльчивым характером, раздражительным и нетерпеливым, склонным к гневу, злобности и обману».

Кэтрин Культер описывает личность, испытывающую облегчение состояния от приема Nux Vomica, как человека раздражительного, импульсивного и склонного к приобретению пагубных привычек. «Прикладывающийся к бутылке в период депрессии, этот тип может прибегать к оскорблениям и даже насилию; среди представителей этого типа те, кто избивает жен в состоянии алкогольного опьянения и истязает детей». Цитируя Ханеманна, она сообщает, что этот тип отличается «горячностью и вспыльчивостью», представитель этого типа напоминает «бочонок с порохом, который может взорваться от малейшей искры». Он может также иметь «напряженную, раздраженную и возбужденную манеру поведения». Она замечает, что «это внешние признаки психической озабоченности и неспособности позволить событиям происходить в их естественной последовательности. Если у него все гладко дома и на работе, он непременно сделает что-нибудь, чтобы нарушить это спокойствие. Он постоянно поднимает спорные проблемы и высказывает противоречивые мнения».

Особенно ярко подтверждает сходство рассматриваемого Культер характера с энеатипом VIII ее наблюдение того, что он «даже не пытается сдержать свой гнев… даже будучи проницательным и процветающим бизнесменом, представитель этого типа может внезапно по самому ничтожному поводу поддаться взрыву гнева, забыв при этом о правилах цивилизованного поведения и совершенно не думая о том, какое впечатление это может произвести на окружающих».

О том же свидетельствует и наблюдение, что «Nux Vomica может прибегнуть к оскорбительным и нетактичным выражениям» (Ханеманн) или даже «нецензурной брани» (Беннинг- хаузен).

Неинтеллектуальный характер энеатипа VIII (разделяемый с энеатипом IX) перекликается также с приписываемой личности Nux неспособностью концентрироваться, отсутствием терпения и непригодностью к интеллектуальным видам деятельности.

Что касается отношения этого типа к власти и силе, Культер отмечает «его властную натуру», которая проявляется как в домашней жизни, так и на работе, и добавляет: «Но когда Nux с присущей ему амбициозностью преследует свои интересы и пытается достичь вершины, он не только „использует" других, чтобы подняться, но для достижения своих целей готов стереть с лица земли любого, кто придерживается других взглядов, или тех, кто стоит у него на пути».

Это описание Nux Vomica было бы неполным, однако, если бы мы не упомянули о том, что характер описываемой личности включает и черты, противоположные энеатипу VIII. Хотя Культер утверждает, что описанные ею черты характера могут сочетаться со сверхчувствительностью и перфекционизмом, я полагаю, что носителями этих черт являются представители вовсе не этого типа, а некоторых разновидностей энеатипов I и IV, отличающиеся повышенной злобностью. К энеатипу VIII, конечно, не может относиться высказывание о том, что «этот тип обладает чрезвычайно низким болевым порогом» (это черта энеатипа IV), что он имеет «суетливую манеру и никогда не бывает доволен или удовлетворен и что он (постоянно) раздражен тем, что его окружает» [120].

Особенно напоминает энеатип I следующее: «Nux Vomica склонен критиковать окружающих, исходя из собственных добродетелей (т. е. обвинять их в отсутствии тех качеств, которыми обладает он сам - организованность, эффективность, четкость мышления), а также склонен к „упрекам" (Ха- неманн) по поводу тех недостатков и дефектов, которые отличаются от его собственных, в то же время проявляя терпимость к тем, которые совпадают с его собственными».