Глава 9. Психодуховная инерция и предрасположенность к сверхприспособлению. Энеатип IX

3. Структура черт характера


...

6. Экзистенциальная психодинамика

Если внизу энеаграммы осознание боли максимально (энеатипы IV и V), в IX, на ее вершине, оно минимально, - если в энеатипе III обскурация бытия станет быстрее заметна какому-нибудь неудачнику, который спросит: «А к чему такая суета?», чем самой личности, в представителе энеатипа IX этот неудачник не заметит потери внутренней сущности, так как его удовлетворенность, похоже, действует таким образом, что окружающим он кажется гораздо более здесь, чем сам себя ощущает. Возможно, в этом и лежит отличительная характеристика обскурации бытия в праздном, чрезмерно приспособляющемся характере, - в том, что он стал слеп по отношению к самому себе.

С помощью разъяснения утраты бытия в остальных характерах мы выяснили теперь, как отчаянное стремление к жизни в своем нетерпении как бы закрепляется в различных явлениях, в которых содержится надежда бытия. В случае энеатипа IX причина не лежит в интенсификации «онтическо- го либидо», как раз наоборот, причина - в обманчивом отсутствии этого страстного стремления, которое дает личности ощущение духовного удовлетворения.

В то же время обманчивая просвещенность «здравомыслящего крестьянина» влечет за собой бессознательность бессознательного, усыпление, когда человек уснул и не чувствует собственных желаний. Я не могу понять утверждения Ичазо о том, что в случае праздности «ловушка» кроется в чрезмерном желании познания. Верно как раз обратное: энеатип IX не испытывает достаточного желания к познанию, несмотря на субъективное ощущение себя живым и в таком виде, равно как и на проявления смещенного стремления к познанию, такие как эрудиция, путешествия, коллекционирование антиквариата. На самом деле такая негативная трансмутация преобразуемого стимула в импульсы, ориентированная на отход к менее значительному, типична и может выражаться в любопытстве. Мистер Пиквик, герой Диккенса, путешествующий по пригородам Лондона, изучающий языки и т.п. - хороший литературный пример вышесказанного.

По мере того как я изучал экзистенциальную психодинамику различных характеров, я постепенно выявил несоответствие - выраженное центральным положением энеатипа IX на энеаграмме характеров, - заключавшееся в том, что «забывание себя» - источник всех патологий. В то время как в других случаях это межличностное осложнение, похоже, становится фоном, на котором протекают внутренние конфликты личности, в энеатипе IX оно выходит на передний план, а относительная недостаточность компенсаторных процессов производит впечатление внутреннего здоровья, «псевдозрелости». Мы можем сказать, что энеатип IX менее невротичен, чем остальные характеры, в обычном смысле этого слова, т. е. учитывая только психологические симптомы, и что его осложнения носят в большей степени духовный характер.

Несмотря на все вышесказанное, суррогаты бытия энеатипа IX не стоят на переднем плане - как в ориентированном на внешние проявления и быстрые ритмы тщеславном характере или в стремящихся к напряженности мазохистских и садистских личностях третьего. «Поиски счастья там, где его нет» присутствуют в нем, как они присутствуют во всех характерах. Одну из форм этого явления я назвал «чрезмерным оско- тиниванием»: поиск бытия в животном комфорте и действия, направленные на выживание. Такая личность могла бы заявить: «Я ем, поэтому я существую». Другая форма - это стремление к бытию через принадлежность. Для энеатипа IX чужие потребности - его потребности, а чужие радости - его радости. Живя символически, он живет чужой жизнью. Он мог бы сказать: «Я это ты, поэтому я существую», - где «ты» может быть любимым человеком, нацией, политической партией, каким-нибудь Пикквикским клубом, даже футбольной командой…

Хотя компульсивное самоотречение развивается частично благодаря стремлению принадлежать кому-либо, оно также служит потребности в онтической компенсации: «Я существую, потому что я могу что-то делать». «Я существую, потому что я могу быть полезным». Так же как бытие можно заменить в целях компенсации на принадлежность, его можно в тех же целях подменить обладанием - как указано в названии одной из книг Эриха Фромма: «Быть или иметь» [211].

Как бы то ни было, из устремленности ко всему материальному и очевидному появляются Санчо Пансы - наиболее угодные в этом мире «онтические миротворцы», а поиск бытия в чем-то конкретном, кажущийся наиболее преисполненным здравого смысла, оказывается наиболее отдаленным от него.

Эта отдаленность напоминает историю об ослах Насреддина: рассказывают, что у одной отдаленной таможенной заставы видели, как Насреддин все ездит и ездит через границу на осле. У таможенников возникло подозрение, что он что-то незаконно перевозит через границу, но им никогда не удавалось найти что-нибудь в сумках, кроме сена. Когда один из них много лет спустя встретил Насреддина - оба жили в другой стране, и обстоятельства прошлого уже не имели значения, - он спросил Хаджу, что же он все-таки так искусно перевозил через границу, что они никогда не могли его поймать. Насреддин ответил: ослов.

Если сравнением в высшем смысле здесь могло бы стать высказывание об удаленности от нас Бога («ближе, чем яремная вена»), то притча об осле Насреддина тоже может стать сравнением, когда мы говорим о том, насколько незаметным может быть неведение, и об исключительной незаметности невроза энеатипа IX.