3. Экзистенциальная психодинамика

Так же как внизу энеаграммы (IV и V) осознанная экзистенциальная боль максимальна, в энеа-типе IX, вверху, она минимальна; и в то время как тиковая обскурация энеа-типа III лучше постигается сторонним наблюдателем, который может спросить, «о чем, собственно, весь этот шум?», чем самим субъектом, в энеа-типе IX даже сторонний наблюдатель не угадает утраты внутреннего мира личностью, так как она излучает удовлетворенность настолько, что кажется «на своем месте» для других больше, чем он сам это ощущает. Именно в этом и заключена особая характеристика тиковой обскуракции ленивых, сверх приспособляемых характеров - они слепы по отношению к самим себе.

Разъясняя утрату бытия в других характерах, мы отметили, как страстное желание бытия в своем нетерпении фиксируется на различных его образах, сулящих тиковую надежду. В случае с энеа-типом IX это, скорее, не интенсификация «тикового либидо», которая лежит на поверхности, но, напротив, кажущееся отсутствие страстного желания, которое придает личности ауру духовной завершенности.

Тем не менее кажущаяся просвещенность «здорового крестьянина» приводит к неосознанию неосознанности, к засыпанию под их рассказы. Я не могу понять утверждения Ичазо по поводу того эффекта, что в лени «ловушка» слишком велика для ищущего. Характерно, что верно противоположное: в энеа-типе IX недостаточно от ищущего, несмотря на субъективное ощущение себя таковым и несмотря на демонстрацию того, что замещает поиск: эрудицию, путешествие, коллекционирование антиквариата. Действительно, такая негативная трансмутация способности к трансформации, ведущая к импульсам, ориентированным на меньший риск, типична, и может выразиться в страсти к редкостям. Диккенсовский мистер Пиквик - хороший литературный пример в своих рискованных приключениях в окрестностях Лондона, изучении языков и т.д.

Исследуя экзистенциальную психодинамику различных характеров, я подчеркивал точку зрения, отраженную центральной позицией энеа-типа IX в энеаграмме характеров, что корень всех патологий в «забывании себя». В то время как в других случаях межличностные осложнения, как кажется, являются основой для внутри-личностных


ris34.jpg

И.Дж.Гоулд, «Скульптор», пастель, 9"x 12", 1986.

переживаний, в энеа-типе IX это передний план, и относительно небольшое количество компенсационных действий дает ощущение внутреннего здоровья личности, «псевдозрелости». Можно сказать, что энеа-тип IX менее невротичен, чем другие характеры в обычном смысле этого слова, которое подразумевает соответствующие психологические симптомы, и что его осложнения чисто духовные.

Даже несмотря на то, что подмена бытия в энеа-типе IX не стоит на первом плане как в неистовой лихорадочной психологии тщеславия или в поиске напряженных ощущений мазохистских или садистских личностей - этот «поиск бытия там, где его нет», присутствует в этом характере так же, как и во всех других. Одну из его форм я назвал «сверхжизнелюбием»: поиск бытия в комфортности жизни живого существа и деятельности, связанной с выживанием. Такой человек может сказать: «Я ем, поэтому я существую». Другая форма - это склонность бытия через принадлежность. Для человека энеа-типа IX желания других - его собственные желания и их радости - его собственная радость. Живя символически, он живет чужой жизнью. Он мог бы сказать: «Я твой, поэтому я существую» - где «ты» можешь быть любимым человеком, политической партией, Пиквикским клубом, даже футбольной командой…

Хотя непременное самоотречение развивается частично как ответ на побуждение принадлежать, оно также выступает как функция тиковой компенсации: «Я существую потому, что могу делать», «Я существую, потому что могу быть полезным». Бытию может быть найдено заменяющее удовлетворение, как через принадлежность, так и через обладание - что подчеркнуто заглавием одной из книг Эриха Фромма «Иметь или быть». [33]

В целом материальность и очевидность делает Санче Пансов нашей действительности самыми удовлетворенными «тиковыми умиротворителями», и поиск бытия в этом конкретном случае, кажущийся самым здравомыслящим, оборачивается самым скрытным. Его скрытность напоминает нам об осле Насреддина: рассказывают, что на отдаленном таможенном пункте видели, как На-среддин на своем осле снова и снова пересекает границу; его заподозрили в перевозке контрабандных товаров, но ничего, кроме сена, в се-

дельных сумках таможенники не нашли. Гораздо позже один из таможенных служащих вновь встретился с Насреддином: оба они жили уже в другой стране, и все обстоятельства того случая остались в прошлом, он спросил Ходжу, что же он перевозил так хитро, что они его так и не смогли поймать. Ответ Насреддина был: «Ослов». Если в высшем смысле здесь указание на скрытность Бога («ближе, чем наша яремная вена»), контрабандный осел Насреддина тоже может служить парадигмой незримости неведения и своеобразной ненавязчивости неврозов энеа-типа lX.