Глава 10. НЕВИННОСТЬ И УБИЙСТВО


...

1. Трагический день Кентского университета

Начиная обсуждение с выстрелов в университете города Кент в 1970 году, мы сразу же сталкиваемся с частичной иллюстрацией нашего тезиса: двое из четырех убитых студентов никоим образом не были вовлечены в движение протеста. Один из них шел по кампусу в форменной одежде, чтобы пройти тест по военной тактике, другая же направлялась на занятия по музыке. Вытекающая отсюда мораль очень проста: больше нет зрителей. Это предполагает определенное понимание человеческой солидарности — мы все оказываемся включены в трагические события. Никто не может сегодня рядиться в белые одежды морали и заявлять о своей непричастности к этим событиям, не отказавшись сперва от своей собственной совести. Телевидение и другие средства массовой коммуникации представляют собой лишь симптомы определенной базовой причастности к значимым событиям рода человеческого. Камю напоминает нам о том, что "дышать — это значит судить"93. И мы несомненно обнаружим, что это осознание нашей собственной включенности ни в коем случае не требует мазохистского битья себя в грудь или квистистского ухода от всех этих битв. Скорее, оно может привести к обострению нашей собственной этической чувствительности и к выявлению, пусть частичному, того фундамента, на котором может основываться длительная и эффективная борьба за расовую интеграцию или освобождение от навязчивого влияния войны.


93 Camus A. The Rebel. N.Y.: Harcourt Brace Javonovich, 1970. P. 6–7. Русск. перевод: Камю Л. Бунтующий человек. М.: Республика, 1990.


В качестве представителя этих четырех студентов и их невинности я выбрал одну из них, Элисон Краузе, которая, как рассказывалось в средствах массовой информации, накануне дня расстрела засунула цветок в ствол винтовки одного из гвардейцев, сказав при этом "Цветы лучше, чем пули". Ей посвящено стихотворение русского поэта Евгения Евтушенко, которое, несмотря на некоторую сентиментальность, раскрывает определенные важные моменты:

Девятнадцатилетняя Элисон Краузе, Тебя убили из-за того, что Ты любила цветы…

Пули, выталкивающие цветок… Пусть все яблони мира Оденутся не в белые — А в траурные одежды.

Пока что мы видим только само событие, произошедшее в тот день: четыре жертвы убийства, и итогом всего события стала бессмысленная и издевательская траектория шальных пуль. Но Евтушенко знает, что уровень простой невинности — это лишь поверхность события. В следующих строках перед нами встает сложность и невинности и зла:

Но вьетнамская девушка — ровесница Элисон — Взявшая в руки ружье, — Это вооруженный цветок, Это гнев народа 94


94 New York Times, May 19, 1970.


И выражение "вооруженный цветок", и появляющееся в стихотворении позднее выражение "колючий цветок протеста" я воспринимаю как указывающие на еще одно измерение опыта, добавляющееся к первоначальной чистоте невинности. Базовой мотивацией здесь оказывается гнев.

Теперь Евтушенко говорит о невинности другого рода — "вооруженный цветок" является уже не продуктом детской (ребяческой) беспомощности (отсутствия Власти), но результатом власти гнева. Вьетнамская девушка знает, что цветок растет на колючем кусте и обращаться с ним следует осторожно. Она обладает невинностью, которая не избегает зла, но противостоит ему, невинностью, основывающейся на допущении, что история человечества представляет собой бесконечное взаимодействие добра и зла, и что в глубинах человеческой души, как и в человеческой истории, нет такой вещи как чистое зло или чистое добро. Соединение в стихотворении Евтушенко "цветка" с "вооруженностью" напоминает нам о словах Иисуса в Евангелии от Марка, словах, которыми Он напутствует своих учеников, посылая их в мир: "Будьте мудрыми как змеи, но безвредными как голуби". Здесь, опять-таки, перед нами любопытное соединение невинности и опыта, которое, как предполагалось, станет основанием эффективного социального действия учеников.