ПравообладателямПонимание Медиа: Внешние расширения человека, Маклюэн Маршалл
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Маклюэн Маршалл Герберт pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Артефакты в роли средств коммуникации Маршалл Маклуэн понимает как внешние «продолжения» человека (в книге "extensions" ошибочно переводится как "расширение"). В этом качестве в книге рассматриваются не только газеты, радио и телевидение, телефон, книгопечатание или письменность, слово, как оно выступает в устном и письменном виде, а также другие артефакты.

Автор показывает, что коммуникационное воздействие артефактов является определяющим для понимания целых эпох в жизни человечества. Подобно тому как иероглифы и другие виды древней письменности были необходимы для древних цивилизаций и, соответственно, преодоления племенной организации общества, алфавит "передал" власть от жрецов военной аристократии, и его воздействие привело к формированию античного мира с его "греческим чудом"; книгопечатание "породило" Реформацию (индивидуализм, национальные языки и национальные государства) и стало прототипом индустриальной революции; радио помогло не только Гитлеру, но и Рузвельту.

Телевидение не только стимулирует многосенсорное восприятие и интерес к глобально широкому миру, но и повседневную мифологизацию происходящего, что не может не проявляться в усилении религиозного сознания.

Ключевую роль скрытого (фонового) воздействия средств коммуникации Маклуэн выразил своим знаменитым афоризмом «Средство коммуникации есть сообщение» (The Medium is the Message). Так он назвал и первую главу своей книги.

PDF. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. Маклюэн М. Г.
Страница 76. Читать онлайн

«"г(» »)(~ !»""'« 'Ы

77-

же ироничное ощущение неуместности часового времени, однако он делал вид, что в царстве

любви даже великие космические временные циклы являются мелочными аспектами часов:

Как ты мешать нам смеешь, дурень рыжий?

Ужель влюбленным

Жить по твоим резонам и законам?

Иди отсюда прочь, нахал бесстыжий!

Ступай, детишкам проповедуй в школе,

Усаживай портного за работу,

Селян сутулых торопи на поле,

Напоминай придворным про охоту;

А у любви нет ни часов, ни дней-

И нет нужды размениваться ей!з

7[

Популярность Донна в двадцатом веке была во многом связана с тем, что он бросю! вызов

могуществу новой Гутенберговой эпохи, пытавшейся одарить ero язвами единообразного

повторяемого книгопечатшзия и мотивами точного визуального измерения. Аналогичным образом,

стихотворение Эндрю Марвелла «К стыдливой возлюбленной» было исполнено презрения к

новому духу измерения и калькуляции времени и добродетели:

Сударыня, будь вечны наши жизни,

Кто бы подверг стыдливость укоризне?

Не торопясь, вперед на много лет

Продумали бы мы любви сюжет...

Столетие ушло б на воспеванье

Очей; еще одно — на созерцанье

Чела; сто лет — на общий силуэт;

На ~руди — каждую! — по двести лет;

И всчностгь коль простите святотатца,

Чтобы душою Вашей любоваться.

Сударыня, вот краткий пересказ

Любви, достойной и меня и Вас.

Марвелл смешал воедино манеры обмена с манерами восхваления, приспособленными к

конвенцнональному и

I?I

модно фрагментированному мировоззрению своей возлюбленной. Вместо ее «кассового» подхода

к реальности он подставил иную временную структуру и иную модель восприятия. Это мало чем

отличается от гамлетовского «Взгляни на ту картину н на эту». Вместо тихого буржуазного пе-

ревода средневекового любовного кодекса на язык нового торговца из среднего класса, не капер

ли Байрона мчится здесь к дальним берегам идеальной любви?

Но за моей спиной, я слышу, мчится

Крылатая мгновений колесница;

А впереди нас мрак небытия,

Пустынные, печальные края.'

Здесь явлена новая линейная перспектива, которая вместе с Гутенбергом проникла в живопись, но

до мильтоновского «Ilrnuepx«««» о разы еще не проникала в мир словесности. Даже письменный

язык на протяжении двух столетий сопротивлялся абстрактному визуальному порядку линейной

последовательности и крайнего предела. Олнако уже следующее поколение после Марвелла

переключилось на пейзажную лирику и приняло подчинение языка специальным визуальным

эффектам.

Марвелл же увенчал свою обратную стратегию покорения буржуазного часового времени

следующим замечанием:

И пусть мы солнце в небе не стреножим,-

Зато пустить его галопом сможем! '

Он полагал, что его возлюбленная и он должны превратиться в пушечное ядро и запустить себя в

солнце, чтобы пустить его галопом. Время можно победить, так сказать, полным обращением его

характеристик, стоит лишь в достаточной мере ускорить его ход. Пережить этот факт предстояло

электронной эпохе, открывшей, что мгновенные скорости отменяют время и пространство и

возвращают человека в состояние интегрального и примитивного сознания.

Сегодня не только часовое время, но само колесо безнадежно устарело и втягивается под

-77

Обложка.
PDF. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. Маклюэн М. Г. Страница 76. Читать онлайн