ПравообладателямПонимание Медиа: Внешние расширения человека, Маклюэн Маршалл
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Маклюэн Маршалл Герберт pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

Артефакты в роли средств коммуникации Маршалл Маклуэн понимает как внешние «продолжения» человека (в книге "extensions" ошибочно переводится как "расширение"). В этом качестве в книге рассматриваются не только газеты, радио и телевидение, телефон, книгопечатание или письменность, слово, как оно выступает в устном и письменном виде, а также другие артефакты.

Автор показывает, что коммуникационное воздействие артефактов является определяющим для понимания целых эпох в жизни человечества. Подобно тому как иероглифы и другие виды древней письменности были необходимы для древних цивилизаций и, соответственно, преодоления племенной организации общества, алфавит "передал" власть от жрецов военной аристократии, и его воздействие привело к формированию античного мира с его "греческим чудом"; книгопечатание "породило" Реформацию (индивидуализм, национальные языки и национальные государства) и стало прототипом индустриальной революции; радио помогло не только Гитлеру, но и Рузвельту.

Телевидение не только стимулирует многосенсорное восприятие и интерес к глобально широкому миру, но и повседневную мифологизацию происходящего, что не может не проявляться в усилении религиозного сознания.

Ключевую роль скрытого (фонового) воздействия средств коммуникации Маклуэн выразил своим знаменитым афоризмом «Средство коммуникации есть сообщение» (The Medium is the Message). Так он назвал и первую главу своей книги.

PDF. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. Маклюэн М. Г.
Страница 75. Читать онлайн

рождалось новое восприятие, а химик и физик изучают, как другими отношениями

высвобождаются другие виды энергии". В электрическую эпоху мы находим все меньше

ьз

оснований навязывать каждому объекту или группе объектов один и тот же набор отношений.

Вместе с тем в древнем мире единственное средство достичь силы и власти заключалось в том,

чтобы заставить тысячу рабов действовать как один человек. В средние века общинные часы,

снабженные колоколом, позволяли обеспечивать высокую координацию энергий небольших

сообществ. В эпоху Возрождения часы, соединившись с единообразной респектабельностью

нового книгопечатания, расширили мощь социальной организации почти до национальных

масштабов. К девятнадцатому веку они предоставили такую технологию сплочения, неотделимую

оТ промышленности и транспорта, которая позволила целым метрополисам действовать чуть ли не

в качестве автомата. Ныне, в электрическую эпоху децентрализованной власти и информации,

единообразие часового времени начинает нас раздражать. В зту эпоху пространства-времени мы

ищем множественности ритмов, а не их повторяемости. Разница тут такая же, как между

марширующими солдатами и балетом.

Чтобы прийти к пониманию средств коммуникации и технологии, надо осознать, что всякий раз,

когда мы сталкиваемся с новым заклинанием механизма или расширением наших тел, наступает

ларказ, или оцепенение, охватывающее новорасширенную область. ННКТо не жаловался на часы,

пока электрическая эпоха не сделала их механический сорт времени вопиюще несообразным. В

наш электрический век город, ведущий мехшгическую жизнь по часам, выглядит скоплением

лунатиков и зомби, знакомым нам из начальных строф поэмы Т. С. Элиота кБегплойлая зпцляа,

На планете, уменьшенной новыми средствами коммуникации до размеров деревни, сами города

кажутся причудливыми и странными, словно архаические формы, уже накрытые сверху новыми

конфигурациями культуры. Однако в те времена, когда механическое письмо (как поначалу

называли печать) дало механическим часам огромную новую силу и практичность, реакция на

новое чувство вреl 6t7

мени была весьма неоднозначной и даже насмешливой. В сонетах Шекспира то тут, то там

всплывает двойственная тема бессмертия славы, дарованного печатной машиной,-и мелкой

суетности повседневного существования, измеряемого часами:

Когда часы мне говорят, что свет

Потонет скоро в грозной тьме ночной...

Я думаю о красоте твоей,

м

О том, что ей придется отцвести...'

(C'олею Xlll

В к.Мико~ лгал Шекспир связывает эти сдвоенные технологии печати и механического времени в

известном монологе, призванном явить крушение макбетовского мира:

Так — в каждом деле. Завтра, завтра, завтра, — А дни ползут, и вот уж в книге жизни

Читаем мы последний слог и видим,

Что все вчера лишь озаряли путь

м

К могиле пыльной...'

Время, сообща нарубленное часами и печатным станком на единообразные последовательные

отрезки, стало главной темой в неврозе эпохи Возрождения, неотделимом от нового культа

точного измерения в науках. В Соашпе l,Õ Шекспир ставит механическое время в начало, а новый

механизм бессмертия (печатный станок) в конец:

Как волны набегают на каменья,

И каждая там гибнет в свой черед,

Так к своему концу спешат мгновенья,

В стремленье неизменном — все вперед! ..

Но все ж мой стих переживет столетья:

Так славы стоит, что хочу воспеть я! '

70

В стихотворении Джона Донна «К восходящему солнцу» используется противопоставление

аристократического и буржуазного времени. Одной из черт, более всего порочивших огрж~ аппо

девятнадцатого столетия, была ее пунктуальность, педантичная преданность механическому

времени и последовательному распорядку. Когда благода-

170

ря электрической технологии в ворота сознания хлынуло пространство-время, всякая

механическая пунктуальность стала презираемой и даже смехотворной. Донну было присуще то

-76

Обложка.
PDF. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. Маклюэн М. Г. Страница 75. Читать онлайн