6. ВЫСОКИЕ РАВНИНЫ РАЯ


...

РАЙ НАЙДЕН?

Тассилин-Аджер за 12 тысяч лет до н. э. вполне мог быть тем раем, утрата которого породила один из самых настойчивых и горьких мотивов нашей мифологии – ностальгию по Раю, идею утраченного Золотого века изобилия, партнерства и социальной гармонии. Речь идет о том, что возникновение языка, общества партнерства и сложных религиозных идей могло произойти недалеко от той зоны, где в изобилующих дичью, усеянных грибами лугопастбищных угодьях и саванне тропической и субтропической Африки появились люди. Там возникло и процветало общество партнерства, там культура охотников-собирателей постепенно уступала дорогу одомашниванию животных и растений. В этой среде произошла встреча с содержащими псилоцибин грибами, началось их потребление и обожествление. Язык, поэзия, ритуал и мысль возникли из мглы ума гоминидов. Эдем не был мифом. Для доисторических народов, населяющих высокое плато Тассилин-Аджер, Эдем был домом.


ris7.jpg

Илл. 5. На рисунке позднего Круглоголового периода из Инаоуанрхат в Тассили изображен чудесный образ танцующей Рогатой Богини. Из книги Анри Лота “В поисках фресок Тасилли”, Л. 35 (обор.), С. 88.

Конец этой истории вполне может быть началом нашей. Разве это просто совпадение, что в начале своеобразного кодового источника западной цивилизации – в “Книге Бытия” – мы читаем рассказ о первом в истории потреблении психоактивного средства.

3.6. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел.

3.7. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания.

3.21. И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные, и одел их.

3.22. И сказал Господь Бог: вот Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно.

3.23. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят.

3.24. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни. {Цитаты по Синодальному изданию. – Прим. ред.}

Этот рассказ из “Книги Бытия” – рассказ о женщине, хозяйке магических растений (илл. 6). Она вкушает и раздает плоды Древа Жизни или Древа Познания – плоды, которые “приятны для глаз и вожделенны”. Заметьте, что “и открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги”. На уровне метафорическом они достигли сознания себя как индивидов и друг друга как “Иного”. Таким образом, плод Древа Познания дал верное понимание, а может быть, он повысил у них оценку чувственности. Как бы там ни было, эта древняя история о наших предках, изгнанных из сада злобным и непостоянным Иеговой – богом грозным, – является историей ориентированного на Богиню партнерского общества, ввергнутого в дисгармонию последовательными эпизодами засухи, которые ограничили возможности передвижения и повлияли на климат пастушеского Эдема Сахары. Ангел с мечом пламенным, который охраняет вход и препятствует возврату в Рай, представляется явным символом неумолимой суровости солнца пустыни и жутких условий сопутствующей засухи.

Напряжение между мужским и женским началом всплывает на поверхность в этой истории и указывает на то, что к тому времени, когда история эта была записана впервые, смена партнерского стиля культуры на стиль владычества уже наступила. Женщина вкусила плод Древа Познания; этот таинственный плод – содержащий псилоцибин гриб Stropharia cubensis, - который явился катализатором партнерского Эдема в Тассили и сохранялся затем с помощью религии, поощрявшей часто повторяющееся растворение границ личности в океаническое присутствие Великой Богини, которую звали также Гея, Гео, Ге – Земля.

Джон Пфейфер, обсуждая пещерное искусство Европы верхнего палеолита, делает ряд замечаний, которые представляются важными для наших идей. Он считает, что само размещение предметов искусства в пещерах, зачастую в местах почти недоступных, связано с использованием таких мест для посвященческих церемоний, которые включали в себя довольно сложные театральные эффекты. Далее он полагает, что состояние мышления, названное им “сумеречным”, является определенным предварительным условием раскрытия великих, культурно санкционированных истин. “Сумеречное” состояние мысли, характеризующееся утратой объективности, временным разрывом мышления, а также тенденцией испытывать слабые галлюцинации, и есть не что иное, как благоприятный настрой на психоделическое пробуждение к внеэгоистичному, безграничному, беспредельному.

Преобладание “сумеречного” состояния мышления, сама наша чувствительность к этому состоянию говорят о его эволюционной важности. В случаях крайних оно приводит к патологии, психическим расстройствам и маниям, стойким галлюцинациям и фанатизму. Но оно же является побудительной силой за всеми усилиями видеть вещи цельно, достигать всяческого многообразия видов синтеза – от единой теории поля в физике до утопических проектов, согласно которым люди будут мирно жить вместе. В доисторические времена сумеречное состояние, должно быть, было особенно и даже чрезвычайно важно. Если давление затруднительных обстоятельств верхнего палеолита требовало пылкой веры и следования за вождями ради выживания, то индивиды, наделенные подобными качествами, способностью легко впадать в транс, способствовали бы размножению более стойких индивидов. / John E. Preiffer. The Creative Explosion: An Inquiry into the Origins of Art and Religions (Ithaca, N. Y.: Cornell University Press. i982). p. 213/

Пфейфер не обсуждает психоактивные растения и роль, которую они могли играть в вызове “сумеречного” состояния, и свое обсуждение ограничивает Европой. Однако расположение наскальной живописи в Тассили имеет много аналогов в различных местах Европы, так что можно предположить, что живопись эта использовалась в общем-то в сходных целях; вероятнее всего сходные религиозные ритуалы практиковались в Южной Европе и Северной Азии.

Отступление оледенении с евразийских земель и одновременно ускорение наступления засушливости и бесплодия на африканских лугопастбищных угодьях в конечном счете привели к “изгнанию из Рая”, аллегорически переданному в “Книге Бытия”. “Грибные народы” Тассилин-Аджер начали перемещение “на восток от Эдема”. И эту миграцию фактически возможно проследить по археологическим памятникам.


ris8.jpg

Илл. 6. “Ева” Лукаса Кранаха, ок. 1520 г. Галерея Уфицци, Флоренция. С любезного разрешения Библиотеки Фитца Хью Ладлоу.