Часть VI. Страна чудес: открываем четвертый рубеж

… мы не просто уходим от одного, но всегда вступаем в нечто иное… мы вступили в величайшее из сообществ, которое не есть сообщество одних только людей, но всего того, что вместе с ними участвует в удивительнейшем из приключений, имя которому — жизнь.

Джозеф Вуд Крач74


74 Джозеф Вуд Крач (1893–1970) — американский натуралист, писатель. — Прим. пер.


18. Какое образование получил судья Тэтчер: снимаем запрет с естественных игр

Порою кажется, что героям Марка Твена Тому и Геку это все пришлось бы по вкусу: вернулись бы они домой из леса, запустили бы у Бекки PlayStation 2 и принялись бы за видеоигру «Ограбление века». Если бы отцу Бекки, судье Тэтчеру, довелось взглянуть на странные правовые рамки сегодняшнего дня, касающиеся детей, отдыха, окружающей среды, обязанностей землевладельца, его бы, по всей видимости, озадачило множество узаконенных ограничений и обязательств домовладельцев — откуда только они берутся! — судя по которым электрические розетки важнее простой детской игры.

Если бы у него попросили официального совета по этому вопросу, судья мог бы выйти на сайт LexisNexis с сетевой базой данных и как следует все изучить. Вероятнее всего, его внимание привлекло бы одно особенно яркое место в структуре наших законов: так называемые законы, «относящиеся к сфере развлечений», принятые в последнее время во многих штатах.

«Ах, какое удовольствие!» — пробормотал бы он.

Эти законы были установлены для содействия тому, чтобы землевладельцы позволяли людям развлекаться в их владениях. Например, раздел 846 гражданского кодекса Калифорнии должен «сбалансировать потребность в увеличении площадей для отдыха с интересами землевладельцев в плане ответственности перед использующими их землю для развлечений субъектами». В этом статуте говорится, что собственник земли «не обязан соблюдать осторожность и содержать принадлежащую ему недвижимость в состоянии, безопасном для использования кем-либо с целью развлечения, равно как и не обязан предупреждать об опасности вследствие ее состояния». Другими словами, от землевладельца, разрешившего людям отдыхать в его владениях, не требуется гарантии их безопасности. Однако тот же закон не ограничивает ответственности в случаях «преднамеренного или злоумышленного действия», когда необходимо «принять охранные или предупредительные меры из-за опасного состояния, могущего повлечь за собой разного рода увечья, во всех тех случаях, когда разрешение пройти на территорию с вышеуказанной целью было дано скорее с умыслом, чем без умысла».

«Что бы сие могло означать?» — скорее всего, воскликнул бы судья Тэтчер, скосив в недоумении глаза к носу.

Кроме того, закон не защищает землевладельца от судебного преследования, возбужденного «со стороны любого лица, которое оказалось во владениях вышеуказанного собственника по намеренному приглашению, а не по обычному разрешению». Конкретно дети в этом законе не упоминаются, речь идет о прецедентном праве. Однако слова эти можно истолковать следующим образом: тот из родителей, кто побуждал детей к использованию этой собственности или присматривал за ними (или те, чей ребенок пригласил другого ребенка поиграть с ним), несет большую ответственность, чем тот из родителей, который не представляет, кто в этих владениях находится, равно как и родители, давшие общий положительный ответ и ушедшие по своим делам.

При таком повороте дела судья Тэтчер, наверно, откинулся бы на спинку стула, поправил очки и решил про себя, что он, скорее всего, попал в мир иной, а не просто в другой век.

Конечно, разные адвокаты, присмотревшись к этому закону, могут отыскать в нем разные нюансы. Очевидно одно: законность тех или иных действий зависит от того, как интерпретирует закон тот или иной конкретный суд, а суды, мягко говоря, действуют не всегда последовательно. Так, например, в 1979 году в Калифорнии судья из долины Санта-Клара решил, что закон об использовании собственности для развлечений не защищает ее владельца. В том случае девочка упала, переезжая на велосипеде по мосту, являвшемуся частной собственностью. Так как она «не отдыхала», землевладельца сочли ответственным. Понимаете? А в другом случае собственника сочли непричастным, когда ребенок ушибся, залезая на дерево, находившееся на принадлежащей ему земле.

«Попробуй их пойми!» — мог бы воскликнуть судья Тэтчер.

При дальнейшем размышлении он, наверно, покинул бы судейскую скамью и пошел в адвокаты. Почесывая в затылке, он размышлял бы примерно так. И как же теперь расценивать действия Тома, красившего забор, выходивший на дорожку, являющуюся общественной собственностью? А этот случай в пещере с его собственной дочерью? Кто был владельцем пещеры?

«Ого, вот это мысль! — мог бы воскликнуть он. — Бекки, иди-ка сюда быстрее. Я хочу тебя кое о чем спросить…»

Реформа государственного деликта и прочие средства

Большим препятствием естественной игре, занявшим второе место после страха перед страшилищем, стала боязнь ответственности. Одной из задач четвертого рубежа должен стать повсеместный пересмотр законов о земельной собственности и отдыхе, особенно когда дело касается детей. Этот процесс должен проходить публично, к нему необходимо привлечь родителей, детей, специалистов по детским играм и всех, кто может предложить свои рекомендации. Целью этой работы должна быть как безопасность детей, так и обеспечение их права на игру в природной среде. Необходимо сосредоточить внимание на снижении тревоги родителей и детей, а также их страха перед представителями закона, которые, зачастую подсознательно, воздвигают все новые и новые преграды между детьми и их стремлением к естественным играм. Общественные ассоциации должны пересмотреть свои договоры, чтобы определить собственную позицию в вопросе криминализации естественной среды. Такой же вопрос должны поставить перед собой и органы общественного управления. И это вопрос не только буквы, но и духа закона.

Люди должны изменить отношение к этой проблеме. Многие из ограничений, наложенных на детские игры, особенно связанные с защитой природы, вполне рациональны и требуют лишь соблюдения определенных пропорций. Так, например, вместо того чтобы угрожать детям или прогонять их без объяснений, служители парков могли бы сосредоточить внимание на разъяснении природных явлений, помогая детям и их родителям разобраться в том, как получить удовольствие от общения с природой и при этом не навредить ей. Многие сотрудники парков уже делают нечто подобное, когда не перегружены другими обязанностями. Но давайте реально оценим ситуацию. Пока в городах продолжается чрезмерное строительство домов, пока мы не начнем больше думать о парках и игровых площадках, наши национальные парки и пляжи будут разрушаться из-за высокого спроса, что потребует еще более суровых мер. Речь не о снятии ограничений в подвергающихся опасности ареалах. Речь идет о том, чтобы направить силы на создание или сохранение природных мест для детских игр и усовершенствование судебного законодательства, урегулирование вопроса о наложении штрафов.

Один из способов преодоления разногласий, мешающих естественным играм, видится в создании большего количества парков и более надежно защищенных частных детских площадок. Это будут, конечно же, легально защищенные игровые заповедные зоны, что-то вроде заповедника Крестбридж. Преподаватель-эколог Дэвид Собел предлагает создать так называемые «зоны жертвы природы». Игровые резервации, если хотите. «Хорошо, если бы там дети могли создавать помехи экосистеме. Природа игры важнее, и в долгосрочной перспективе это принесет больше пользы окружающей среде, — отмечает Собел. — Считается, что детям нельзя играть в дюнах, так как это приводит к эрозии почвы, что, в свою очередь, ведет к разрушению береговых построек. И все же частично дюны должны быть предоставлены для игр, даже несмотря на то, что это может повлечь за собой некоторые разрушения. Когда я так говорю, у людей округляются глаза. Тот же аргумент можно привести и в пользу домов-деревьев, которые, несомненно, приносят дереву вред, но этот частичный вред не столь страшен, если принять во внимание тот факт, что, играя таким образом, дети узнают о деревьях много нового».

И все-таки даже при создании большого количества игровых зон семьи и их окружение столкнутся со множеством законов, сводов и частных запретов на игры на открытом воздухе. Но выход есть.

Психология bookap

Помочь справиться с подобными препятствиями может пример американской ассоциации Скейт-Парк, движения, начатого одной матерью из Санта Моники в 1996 году. Что происходит, когда парк присоединяется к этой организации? Членский взнос для частного парка составляет 40 долларов в год, для государственного — 120. Скейтеры-одиночки вступают в ассоциацию, заплатив номинальный взнос. Взамен они получают медицинскую страховку на сумму 100 000 долларов на время пребывания в санкционированных парках или где-либо еще, а также 1 млн долларов на страхование ответственности в данном парке. Такая организация предоставляет любопытные возможности для неорганизованных игр: клуб Сьерра и другие крупные природоохранные организации смогут когда-нибудь предложить подобную систему страхования.

Есть и другой вариант, когда каждая семья, с детьми или без оных, идет на увеличение страхового обеспечения. Американская ассоциация страхования предлагает стандартный страховой полис для домовладельца, который застрахует ответственность, скажем, на предмет несчастного случая при строительстве дома-дерева, однако домовладельцам все же следует проверить общую сумму рисков по договору страхования. Такой стандартный страховой полис домовладельца предусматривает страхование от несчастного случая только на 100 тыс. долларов. Цена широкоохватного полиса, обеспечивающего страховку в 1 млн долларов, прилагающуюся к страховке домовладельца, является на самом деле довольно скромной — она составляет обычно 200 долларов в год; каждые дополнительные 50 долларов добавляют к страховке дополнительный миллион. Некоторые широкоохватные полисы касаются и неохваченных участков. Проблема здесь в том, что установленная граница при этом составляет 1 млн долларов, в то время как предъявляются иски и на 2 млн долларов. Когда же — при исключении ли реформы правонарушений или при укреплении системы экспертной оценки с целью предотвращения неудобств при решении правовых споров — наступит конец?