Глава 4. ВЛАСТЬ ПРОТИВ УДОВОЛЬСТВИЯ


...

Иллюзия власти

Притягательность власти кажется огромной, особенно для тех, кто чувствует себя лишенным ее. Целью профсоюзных забастовок является власть, студенты бунтуют из-за власти, нации разжигают войны за власть. Ничто другое не получило бы большего отклика среди чернокожего населения этой страны, чем лозунг «Власть черным». Люди, кажется, готовы сражаться и умирать за власть, но не могут или не хотят пойти на те же свершения ради удовольствия. В чем же мистика власти?

Давайте рассмотрим, в чем смысл власти. В общих чертах власть представляет собой способность контролировать окружение или манипулировать им. В этом смысле все животные обладают некоторой властью; они все используют окружающую среду для удовлетворения своих потребностей. Бобер строит запруду, сурок роет нору, а птица вьет гнездо. Человек — самый великий манипулятор, но пока его власть носила личный характер, он не отличался от других животных. Пока человек охотился с копьем или луком и стрелами, баланс в природе не нарушался. Ситуация изменилась, когда власть стала безличной силой, которую человек смог подчинить своей воле.

Усиление и развитие власти — это история цивилизации. Цивилизация и власть начались с одомашнивания животных и развития сельского хозяйства, то есть с возникновения материальных излишков. Первая реальная власть находилась в руках правителя и заключалась в контроле над излишками продуктов в его владениях. Через этот контроль он мог осуществлять управление подданными, предоставлявшими свою силу для реализации его целей в обмен на защиту, которую он им обеспечивал. Власть постепенно возрастала по мере того, как человек научался использовать природные силы и направлять их в нужное русло. И она возрастала параллельно тому, как племена становились государствами. Процесс ускорился, когда человек изобрел паровой двигатель и научился получать энергию из угля. Дальнейший рост происходил гигантскими шагами с появлением двигателя внутреннего сгорания, электричества и ядерной энергии.

Сейчас в распоряжении человека находится пугающее количество энергии. Я убежден, что мы выпустили из бутылки джина, который способен легко все уничтожить, если мы не научимся правильно с ним обращаться. Одно старое изречение гласит: власть портит человека. Раньше его употребляли применительно к людям, занимающим высокие посты, поскольку в прошлом вся власть была сосредоточена в их руках, однако сейчас поговорка обрела достаточно широкий смысл, охватывающий все аспекты власти. Думая о разрушительной силе власти, мы рисуем в своем воображении ужасы современной войны: напалм, противопехотные мины и наконец ядерное оружие. Все это, конечно, выглядит пугающе, но я больше обеспокоен скрытым влиянием власти на человеческую личность.

Власть прямо противоположна удовольствию. Она относится к удовольствию примерно так же, как эго к телу. Удовольствие происходит из свободного течения чувства или энергии как внутри тела, так и между телом и его окружением. Власть опирается на процессы контроля и сдерживания энергии. В этом заключается базовое различие между человеком, ориентированным на удовольствие и властным индивидом. Единственным способом развития и проявления власти является контроль. Другой модели не существует. Поясню эту концепцию несколькими примерами. Лидер тысячи свободных людей не имеет власти, хотя будучи объединенными общей целью, они могут стать грозной силой. Его лидерство основано на влиянии. С другой стороны, командующий тысячью солдат обладает властью, поскольку может контролировать и направлять их действия по своему усмотрению. У ветра нет власти, только сила. Он может создавать энергию. И только достигнув контроля над силой ветра, заставив его вращать крылья мельницы, мы генерируем власть. Точно так же нет власти у стремительно несущегося потока. Власть появляется, когда сила движущей воды направляется в определенное русло для того, чтобы вращать турбины.

Удовольствие — это чувство гармонии между организмом и его окружением. В нем нет статичности, ибо окружающая среда постоянно изменяется, открывая возможности для нового, более интенсивного удовольствия. Власть, в свою очередь, дает возможность контроля и одновременно опустошает. Она воздвигает стену между человеком и его естественным окружением. Она защищает, но она также изолирует его. Человек, живущий в современной городской квартире, которая отапливается зимой и охлаждается с помощью кондиционеров летом, и работающий в схожих условиях, подобен животному в зоопарке или рыбке в аквариуме. Выживание ему гарантировано, комфорт обеспечен, но наслаждение открытым пространством, стимулирующее влияние смены сезонов и безграничная свобода ему неведомы. Можно лишь посочувствовать той рыбке, которая добровольно поменяла бы свободу и захватывающие приключения в морях и реках на безопасность аквариума.

Обретя власть над природой, человек подчинил себя тому же контролю, который навязал окружающей среде.

Скрытая опасность власти состоит в том, что она оказывает разрушающий эффект на человеческие взаимоотношения. Человек, обладающий властью, становится превосходящей фигурой, в то время как подчиненный соответственно сводится до положения вещи. Использование власти отрицает равенство людей и неизбежно ведет к конфликту и враждебности. Это особенно актуально для близких, личных взаимоотношений, существующих в семье.

Как только в отношениях между женой и мужем возникает вопрос о власти, в их семейной жизни начинаются проблемы. Более слабый из них всегда чувствует себя под угрозой, и начинается скрытая борьба за власть, уничтожающая все хорошие и светлые чувства, которые они изначально испытывали друг к другу. Однако самое пагубное влияние власти обнаруживается в детско-родительских отношениях. Как правило, власть применяется, чтобы контролировать ребенка, предположительно в его собственных интересах, но на самом деле в интересах родителей. Влияние власти, а каждое наказание является эпизодом ее применения, отрицает индивидуальность ребенка, подавляет его самовыражение и лишает права на собственное мнение.

Консультирующиеся у меня родители нередко жалуются на то, что их дети зависимы, пассивны и не знают, чего хотят. Один молодой человек, приведенный ко мне родителями, страдал от неспособности принять твердое решение. В ходе дальнейшей беседы передо мной раскрылась следующая картина. Любое желание, возникавшее у него в детстве, должно было получить одобрение родителей, а для этого — быть хорошо обосновано. Если он хотел чего-то, ему приходилось объяснять — зачем и почему. Простого желания получить удовольствие было недостаточно. Считая свои действия совершенно обоснованными, родители пользовались своей властью, чтобы контролировать каждый его шаг, и результатом стало подавление стремления к удовольствию, а вместе с тем и творческого импульса его личности. Слишком часто я слышал подобные истории, работая со множеством других семей.

Родители прибегают к власти, чтобы контролировать своих детей, поскольку в детстве сами подвергались аналогичному контролю. Побывав объектами власти, они теперь преисполнены решимости осуществить свое право власти даже над детьми, которые являются самой легкой целью для этого. Применение власти, по-видимому, восстанавливает в их сознании идею о том, что они обладают индивидуальностью и имеют право устанавливать требования и выражать их.

Психоаналитическая теория предлагает нам свое понимание того, как развивается такая ассоциация.

С психоаналитической точки зрения младенец приходит в этот мир с ощущением всемогущества. Истоки этого чувства восходят к внутриутробному существованию, где все его потребности удовлетворялись автоматически. В дальнейшем чувство всемогущества подкрепляется грудным кормлением. В сознании младенца мир — это материнская грудь. Получая грудь по первому требованию, он чувствует себя властелином мира. Позднее он узнает о существовании второй груди, которую можно гладить в то время, как он получает пищу из первой. В этот период младенец в буквальном смысле держит весь мир в своих руках. Сознание его продолжает расширяться, и постепенно он узнает свою мать. Ее тело, поначалу воспринимавшееся им как продолжение самого себя, становится самостоятельным объектом. Но пока мать безоговорочно подчиняется его требованиям держать на руках и прикладывать к груди, он будет продолжать ощущать свое всемогущество, способность распоряжаться этим огромным миром.

В здоровых отношениях мать — ребенок, мать разделяет с ребенком то удовольствие, которое он испытывает при кормлении. Ей этот процесс тоже приятен. И когда глаза ребенка встречаются с глазами матери, возникающее между ними чувство можно охарактеризовать как радость и любовь. Никакой другой контакт между матерью и ребенком не может быть столь же интимным или столь удовлетворяющим, как кормление грудью. И если не препятствовать этому процессу, то он может продолжаться до трех или более лет. Когда ребенок подрастает, его прикладывают к груди только утром при пробуждении, вечером перед сном, а также в тех случаях, когда ему необходимо заверение в том, что мир остался прежним, и его власть над этим личным миром не уменьшилась.

Подросшего ребенка отнимают от груди. Отнятие от груди может стать для него травматическим опытом, а может и нет, однако оно столь же неизбежно, как и травма рождения. После этого ребенок вступает в новый мир, где он постепенно начинает осознавать, что уже не обладает всемогуществом, что другие индивиды имеют свои потребности и что необходимо взаимное сотрудничество друг с другом. В той мере, в какой грудное кормление удовлетворяло его оральные потребности, он сможет принять этот новый мир с его условиями, отличными от прежних, и перспективой других удовольствий.

Ребенок, не получивший орального удовлетворения, испытывает депривацию. С эмоциональной точки зрения, он ограничен в получении удовольствия, а с психологической — лишен чувства значимости и всемогущества. Депривация менее выражена, если мать держит ребенка на руках, ухаживает и заботится о нем со всей чуткостью и нежностью, но в любом случае лишение удовольствия от кормления грудью остается невосполнимой потерей.

Конечно, можно поспорить с моей точкой зрения, отстаивающей огромную значимость грудного вскармливания. Известно, что Фрейд и Райх придавали большое значение сексу. Однако грудное кормление и секс являются основными выражениями нашей сущности как млекопитающих. Отвергнуть их — все равно, что отказать нам в животном наследии, а это прямой путь к отрицанию тела.

Я убедился в пользе грудного вскармливания на примере собственного ребенка, а так же детей некоторых моих пациентов. Нельзя сказать, что это решает все проблемы. Однако я однозначно утверждаю, что ребенок с удовлетворенными потребностями испытывает значительно меньше проблем, чем ребенок депривированный.

Когда бы ребенок ни почувствовал себя лишенным удовольствия, он будет бороться за его достижение. Это легко может привести к конфликту с родителями. Спорный вопрос быстро превращается в спор за власть. Родитель, чувствуя, как оспаривается его право контролировать ситуацию, не колеблясь, пользуется властью старшего, чтобы добиться подчинения своей воле. С этой целью он может прибегнуть к наказанию или угрожать ребенку лишением своей любви. Если однажды это происходит, то становится началом борьбы за власть между родителями и детьми. Эта борьба может с перерывами продолжаться многие годы, но дети всегда оказываются проигравшими, поскольку они зависят от своих родителей. В конечном итоге родители тоже проигрывают. Глубокая привязанность и любовь, которые развиваются лишь благодаря совместному переживанию удовольствия и радости, исчезают из их жизни. Подрастающие в таких семьях дети с нетерпением ожидают того дня, когда они смогут поступать так, как хотят. Поскольку недостаток власти ассоциируется в детском сознании с недостатком удовольствия, кажется вполне логичным, что удовольствие может быть достигнуто через власть.

Образ успеха — не что иное, как иллюзорное удовлетворение младенческой депривации, связанной с грудным кормлением. Человеку, который рвется к власти и жаждет успеха, свойственна фиксация на инфантильном уровне. Его мечта заключается в том, что, достигнув власти или добившись успеха, он сможет расслабиться, в то время как другие будут исполнять его желания. Власть позволит ему командовать окружающими, заставляя удовлетворять его прихоти. Он не будет отказывать себе ни в чем и сполна компенсирует все упущенное за годы детства. Его цель регрессивна, и ее достижение неизменно оборачивается горьким разочарованием. Его бессознательные фантазии заключаются в том, что он сможет обратиться за удовлетворением к своей матери. Слишком поздно. Молоко давно пропало из ее груди, а импульс к сосанию заморожен в его плотно сжатом рту.

Поскольку власть противоположна удовольствию, то она может усилить переживание удовольствия. Для этого она должна быть в творческой взаимосвязи с удовольствием. С помощью власти мы можем сделать более прекрасным свое окружение, облегчить выполнение многих жизненных задач и расширить свои контакты со вселенной. Власть усиливает и увеличивает человеческое эго. Такой рост может быть позитивным, если эго будет оставаться идентифицированным с телом и ориентированным на выражение и удовлетворение его животных инстинктов. Мои взгляды не являются пропагандой возвращения к природе. Мы не смогли бы отказаться от содержащегося во власти потенциала. Она может быть конструктивной, а не только разрушающей. Только те люди могут пользоваться властью конструктивно, которые получили все необходимое удовлетворение в детстве и знают, как наслаждаться жизнью.

Психология bookap

Власть сопряжена с огромной ответственностью, заключающейся в том, чтобы не злоупотреблять ею в целях эго. Своей жадностью мы легко можем уничтожить красоту земли. В настоящий момент мы не так уж и далеки от этого. Когда власть попадает в руки к депривированному человеку, ситуация становится опасной. Выражена ли эта власть деньгами, мощным автомобилем или наличием оружия, — в любом случае риск для человеческого благополучия огромен. Испытавший депривацию человек возводит власть в культ; его новые идолы являются персонификациями власти: Джеймс Бонд, супермен и так далее. Что это, если не навязчивые фантазии депривированного ребенка?

Пропорционально тому, как увеличивается наша власть, корни удовольствия должны проникать глубже в землю. В этом вся наша надежда.