X. Сознание: единство и двойственность

Принципы и характер


...

[Надписи (сверху — вниз, слева — направо): Рассудочное сознание; Телесное сознание; Мысли; Чувства; Повышение сознания; Расширение сознания; Бессознательное, Телесные процессы, Повышенный энергетический заряд или возбуждение.] Рис. 48.

Чтобы это произошло, мы должны принять двойственную природу сознания. Экстаз не существует только с одной стороны, это есть встреча противоположностей, которая создает вспышку перехода.

Если мы принимаем двойственность сознания, мы должны принять и то, что на сознательном уровне понимаем двойственную природу нашей личности. Когда человек сосредоточивается на мышлении, как делаю я, когда пишу, он осознает свой разум и свои умственные процессы. Так как мысли каждого человека уникальны, он понимает, что у него свой разум. Затем, если человек сосредоточивается на своем теле, он начинает понимать, что у него своя собственная жизнь. С точки зрения сознания, он должен спросить: «Кто я? Это психика или это живое тело?». Ответ очевиден — и то и другое, но обычно мы не можем осознавать и то и другое сразу. Сознание не может сосредоточиваться на двух различных действиях одномоментно. Представьте себе два самолета, летящих в двух различных секторах неба, и один прожектор, пытающийся поймать оба самолета в луч света; это невозможно. Но эта проблема человеческой двойственности обычно не волнует нас. Прожектор сознания находится на вращающемся столике, который поворачивается легко и быстро. Он вертится между секторами настолько быстро, что может поддерживать обе перспективы в нормальном объеме внимания.

Я могу проиллюстрировать эту концепцию, так как использую эту способность сознательно, выступая публично. За многие годы я выучил, что хороший оратор никогда не теряет связи с аудиторией. Читая лекции, я ввел себе в практику, которая сейчас превратилась в привычку, смотреть на людей в аудитории, чувствовать их и разговаривать с ними. Я должен добавить, что из-за этой привычки мне труднее говорить в микрофон, не имея перед собой слушателей. Но в этой привычке, или практике, существует еще одна проблема. Если человек слишком сильно сосредоточивает свое внимание на слушателях, то он может потерять связь с собой, кто он, где он находится и что ему нужно говорить. А человек не может быть в двух местах одновременно.

Все ораторы сталкиваются с этой проблемой. Читая приготовленный текст, легко потерять связь с аудиторией. Необходимо отрываться и поглядывать на людей, чтобы время от времени устанавливать с ними контакт. Я направляю свое внимание от слушателей к себе и обратно в плавной ритмичной манере так, чтобы не было перерывов в контактах. Этот принцип ритмичности действует в нас все время, хотя большинство из нас не осознают его действие. Это как хождение, которое возможно только при попеременном движении одной ноги за другой.

Я верю в ценность двойственности на сознательном уровне. Без нее мы не могли бы двигаться так плавно и так эффективно, как это делаем, и встречаться с различными непредвиденными обстоятельствами в жизни. Биоэнергетика работает на этой основе. Она чередует внимание с тела на разум и обратно, и это направлено на развитие сознания пациента до такой точки, когда он сможет объединить оба аспекта своего сознательного бытия в объеме своего внимания.

Конечно, эта двойственность существует только на сознательном уровне. Ниже уровня сознания находится единство; человек — это не только думающий разум или чувствующее тело, а живой организм. Но так как большая часть нашей жизни проходит в сознательном состоянии, нам нужно иметь возможность функционировать с двойственностью. Так, вся теория гештальт-психологии основывается на том, что не существует переднего плана без заднего, нет изображения без пространства, в котором оно существует, каждое качество имеет противоположное себе.

В личности это означает, что не существует мыслей без обрамления из чувств, в которых эта мысль образуется. Но фокусирование света осознания на мысли погружает остальную сферу деятельности в темноту, и мы часто теряем из вида чувство, которое было поводом для этой мысли. Конечно, мы можем проверить наши чувства и убедиться, что они гармонируют с нашими мыслями. Однако нередко мысли и чувства противоречат друг другу. Я воздержусь от любых попыток объяснить, почему это так. Переживание этого противоречия встречается очень часто. Я хочу купить большую лодку, но думаю о цене и ее обслуживании и попадаю в конфликт. Или я хочу доставить себе удовольствие очень вкусным десертом, но думаю о лишней массе, которую могу набрать, и получается конфликт.

Все терапевты имеют дело с конфликтами, не такими, которые описаны выше, а похожими на те, когда имеет место конфликт между чувством или желанием, которые человек хотел бы выразить, но боится последствий. Так как последствий не происходит, то страх присутствует как мысленный объект, т. е. мысль, ассоциированная с телесным реагированием. Я не говорю, что страх мнимый, потому что он мысленный. Он переживается физически, как страх, хотя возникает в результате умственной деятельности. Терапия имеет дело с сильными конфликтами, когда чувства, ищущие выражения, важны для целостности личности, а последствия угрожают этой целостности. Когда мы не можем разрешить значительный конфликт, единственным решением является подавить желание или чувство, что уничтожит страх и, в конце концов, приведет к подавлению конфликта. Человек удаляет из сознания целую ситуацию, и тогда в некотором смысле она перестает существовать. Однако конфликт не исчезает. Он просто исчезает с поля зрения и структурируется в теле на бессознательном уровне.

Эта манера обращения с конфликтами создает различные структуры характера, которые я описывал. Мы считаем такие приспособления невротическими, потому что они серьезно нарушают способности человека функционировать как единое целое и как эффективный индивидуум.

А как относительно неневротичные люди справляются с бесчисленными конфликтами, которые возникают в их жизни между мыслями и чувствами? Я считаю, что они сознательно вырабатывают приемлемый кодекс поведения, который противоположен бессознательно структурированным паттернам поведения. Этот кодекс поведения принимает форму принципов.

Интересно, что когда мы используем слово «характер» в отрицательном смысле, оно не всегда имеет этот скрытый смысл. На самом деле слово «характер» часто использовалось для обозначения определенных достоинств, и в этом случае оно связывалось со словом «хороший», как в словосочетании «человек с хорошим характером», в то время как у остальных людей был «плохой характер». Слово «характер» родственно слову «характерный» и подразумевает, что человек ведет себя в типичной или предсказуемой манере, хорошей или плохой. Предсказуемость также означает зависимость; вы можете зависеть от человека с хорошим характером и быть добродетельным и от человека с плохим характером и быть безнравственным или беспринципным.

Но если поведение человека не структурировано и не копия, то откуда берется предсказуемость? Другими словами, как может относительно здоровый, спонтанный и способный к полному самовыражению человек иметь характер? Во-первых, мы должны видеть разницу между характером и характерной структурой. Добавление слова «структура» означает, что паттерн поведения не определен сознательно, а бессознательно зафиксировался и затвердел на телесном уровне. Если поведение человека управляется сознательными руководствами или принципами, он будет вести себя характерно до тех пор, пока эти принципы способствуют его благосостоянию.

Концепция принципов редко упоминается в теории личности. В нашей культуре мы почти достигли точки, когда любой принцип считается плохим, потому что он устанавливает границы и определяет реагирование. Это относится к моральным принципам, которые многие люди рассматривают как ограничение их свободы или права на самовыражение. Однако это не так, ведь принципы являются признаком человека, который достиг более высокого уровня сознания. Конечно, я говорю о принципах, которые человек развивает сознательно. Они могут совпадать с теми, которые общество поддерживает и продвигает.

Мы видели, что сознание начинается с восприятия ощущений. Ощущения обычно ограничены и неопределенны. В этом отношении они контрастируют с чувствами, которые более глубоки и более определенны. Когда чувства становятся сильнее и определяются более четко, мы называем их эмоциями. Так, человек может говорить о чувстве тоски или унижения, но он назовет это эмоцией. Беда заключается в том, что мы используем слово «чувство» для обозначения всех телесных ощущений. Теперь, когда наши эмоции объединились с нашими мыслями, мы можем говорить о принципах. Порядок развития следующий:

1) Ощущение;

2) Чувство;

3) Эмоции;

4) Принципы.

На уровне принципов эго и тело мысли и чувства объединены в единое сознание.

Один из принципов, который приписывают себе многие люди, это правдивость. Человек может говорить правду из-за страха наказания всевидящим Богом (и это будет принудительная процедура) или из-за внутреннего убеждения, что это правильный путь поведения. Но чтобы прийти к такому убеждению, человек должен иметь выбор между правдой и ложью. Тогда убеждение возникает на основании опыта говорить правду и говорить ложь. Если человек говорит правду, он осознает гармонию между чувствами и утверждениями и ощущает удовольствие, появляющееся в результате этой гармонии; в случае лжи эта гармония уменьшается, и человек может остро чувствовать болезненность конфликта. Тогда можно сделать сознательный выбор, основанный на телесных ощущениях.

Все дети иногда лгут в тот или иной период своей жизни. Они делают это для того, чтобы изучить роль обмана и почувствовать силу, которую он несет. Дети будут лгать, чтобы испытать возможность обманывать своих родителей. Это дает им чувство контроля, если это удается сделать незаметно. Но они также будут лгать, если будут бояться последствий, которые может принести правда. В обоих случаях они что-то приобретают и что-то теряют. Приобретение было в ощущении силы и контроля или предотвращении наказания. Но при этом потеряется удовольствие быть честным. Если потеря будет больше, чем приобретение, то ребенок будет знать, что ложь, за исключением необычных обстоятельств, не окупается. Он будет знать, что ложь дорого стоит с точки зрения хороших ощущений, и он придет к убеждению, что ложь — это зло. Его тело и разум скажут ему это, и он поверит этому не только головой, но и всем сердцем. Его убеждение будет основываться на знании и чувстве. Со временем и с дальнейшим опытом правдивость для него станет делом принципа. Он будет избегать конфликтов и расходования энергии, решая, говорить правду или лгать во многих ситуациях, с которыми он столкнется в жизни.

Принцип действует, как колесо балансира в часах, которое поддерживает установленный ритм механизма. Принцип поддерживает равновесие между мышлением и ощущением так, что они оба находятся в гармонии, и им не надо постоянно и сознательно контролировать друг друга. Принципы способствуют упорядоченной жизни; я убежден, что без них не было бы ничего, кроме хаоса.

Мне кажется, что при отсутствии принципов в жизни человека не может быть равновесия. Становится легко дойти до крайностей, оправдывать средства целью и следовать моментальной прихоти. Человек может занять абсурдную позицию, решив, что каждое чувство должно выражаться, потому что он не знает, где остановиться, или, что в равной мере абсурдно, что все поведение должно логически контролироваться. В последнем случае мы имеем чрезвычайную ригидность, в первом — отсутствие структуры вообще. Люди с принципами избегают этих крайностей, потому что сам принцип представляет собой гармонию противоположностей, неразрывность мышления и чувств, и это равновесие настолько существенно, что делает ровным течение жизни.

Важно понимать, что истинные моральные принципы не могут быть внушены проповедями, угрозами или наказанием, которые могут заставить человека колебаться, солгать или нет, но решение в каждой ситуации будет приниматься заново. Это не то же самое, что иметь принципы, которые избавляют человека от конфликта. Кроме того, навязывание внешнего воздействия, будь то проповедь или угроза, нарушает внутреннюю гармонию и делает более трудным развитие внутреннего убеждения, необходимого для принципа. Позвольте мне сказать так: принципы — это не приказы, а убеждения.

Я приведу пример, как устанавливаются принципы. Я лечил молодого человека, вовлеченного в окружение, связанное с наркотиками, хотя он и не стал жертвой героина. Работа со своим телом и выражение своих чувств (избивание кушетки в гневе, например) привели его к состоянию, когда у него в теле появились приятные ощущения. Затем однажды он пришел ко мне в кабинет и рассказал, что прошлым вечером он курил марихуану в доме приятеля. «Я потерял все приятные ощущения, которые получил, так тяжело работая», — сказал он. — «Теперь я знаю, что марихуана не для меня». Мысли и чувства вместе создали это убеждение. Это было первое утверждение принципа, который мог стать сильнее по мере увеличения приятных ощущений, потому что он знал, что может потерять, принимая наркотики.

Невозможно развивать принципы, если человеку нечего терять. Без приятных ощущений нет мотивации защищать целостность личности. Вопрос принципов в терапии никогда не ставится до тех пор, пока тело не восстанавливается до состояния удовольствия существенным снижением его мышечных напряжений и блоков. Тогда основание для принципов возникает спонтанно, так как пациент стремится понять, почему он теряет эти чувства в повседневной деятельности. В конечном итоге он развивает свои собственные принципы поведения, которые помогают ему поддерживать состояние удовольствия или приятных ощущений и которые так важны для понимания себя и своего функционирования как целостного человеческого существа.

Я не думаю, что общество ошибается, когда пытается внушить моральные принципы молодым людям. Каждое поколение старается передать свой опыт следующему, чтобы облегчить его путешествие по жизни. Принципы, такие как Десять Заповедей, возникли из накопленного людьми опыта. Но обучение принципам эффективно только тогда, когда вера наставника вытекает из его собственного внутреннего убеждения или чувства. В этом случае он может ожидать, что люди последуют принципам с удовольствием. Отсутствие удовольствия и приятных ощущений у старшего поколения заставляет молодых сомневаться в его принципах. Также не имеет смысла предлагать принципы, приносящие телу боль. Принцип предназначен не для примирения человека с его страданиями, а для обеспечения внутренней гармонии, которая делает возможной спокойную и радостную жизнь. Принципы — это не техника выживания. Когда все сосредоточено на выживании, принципы неприменимы. Прежде чем говорить о принципах, мы должны быть уверены, что молодежь находится в зоне телесного и психического комфорта. Принципы помогают им защищать эти добрые чувства.

Люди открыли много принципов, которые управляют их поведением в интересах хорошего самочувствия. Правдивость — это один из них; уважение к личности или собственности людей — другой. Несколько лет назад мы с женой провели неделю в Гваделупе. Моя жена познакомилась с местным жителем, который работал в саду. Во время беседы она заметила, что никогда не пробовала сахарный тростник. Он предложил ей попробовать его, и они договорились встретиться и пойти на поле, где растет сахарный тростник. Когда они встретились, этот человек сказал, что поле находится недалеко от гостиницы. По пути они прошли несколько полей с тростником, и моя жена в ожидании повернулась к нему. Увидя ее движение, мужчина просто сказал: «О! Это не мое». И он отвел ее на свое поле, где собрал для нее несколько стеблей тростника. Было бы очень просто взять несколько стебельков с любого поля, но это противоречило его принципам не брать то, что не принадлежит ему. Я должен вам сказать, какое уважение почувствовала моя жена к целостности этого человека.

С точки зрения биоэнергетики, принцип — это поток возбуждения или энергии, который объединяет голову, сердце, гениталии и ноги в одном непрерывном движении. У меня есть ощущение правоты относительно этого, потому что человек чувствует себя соединенным, единым и целостным. Ему не нужно, чтобы кто-нибудь подтверждал эту действительность, и это не предмет для спора. Но это его личное убеждение, и он никому это не навязывает.

Возможно, самая большая проблема нашего общества заключается в недостатке моральных принципов у многих его членов. Но я не думаю, что навязанная мораль может работать. Если она получает поддержку большинства, то может держать нескольких людей в рамках, но никогда не сможет контролировать большинство. Я не верю, что навязанная мораль действительно работала когда-нибудь. Моральные кодексы прошлого не были навязаны, несмотря на все противоположные доказательства. Моисей дал своему народу Десять Заповедей, и если они не совпадали с их внутренними убеждениями о добре и зле, то скоро могли быть отвергнуты.

Моральные принципы не являются абсолютными, хотя некоторые близки к этому. Они развиваются для того, чтобы помогать людям чувствовать добро и функционировать эффективно в данной культуральной ситуации, и они становятся недействительными, когда терпят неудачу в достижении этой функции. Правдивость может казаться естественным моральным принципом, но существуют условия, при которых правда будет означать проявление слабости или трусости. Человек не говорит правду врагу, если это предаст его друзей. Здесь предполагается более глубокий принцип верности. Но независимо от культуральной ситуации людям нужны моральные принципы, чтобы направлять и управлять поведением. Без них общество распадется до состояния хаоса и люди станут отчужденными. Если люди развивают свои собственные принципы, то я уверен, что они окажутся такими же и в данном культурном окружении, потому что природа человека одинакова.

Психология bookap

В 1944 г. я писал статью по юношеской сексуальности для журнала Райха (Sex Economy and Orgone Research). В то время защита прав подростков на сексуальную жизнь считалась опасным делом. Обсуждая это со мной, Райх сказал: «Лоуэн, не всегда благоразумно говорить правду. Но если ты не можешь сказать правду, то не говори ничего». Райх был человек принципов. Он жил по ним и умер за них. Можно не согласиться с его принципами, но нельзя ставить под вопрос ту целостность, которую они представляли.

Принцип, лежащий в основе биоэнергетики, — это одновременная двойственность и единство человеческой личности. Человек есть творчески мыслящее и чувствующее существо и он же просто мужчина или женщина. Он есть рациональный разум и нерациональное тело, и это просто живой организм. Он должен жить сразу же на всех уровнях, и это не простая задача. Чтобы быть целостной личностью, нужно идентифицироваться со своим телом и со своим словом. Мы говорим, что человек хорош настолько, насколько хорошо его слово. Мы с уважением описываем его как человека слова. Чтобы достичь этой интеграции, мы должны начать с существования тела. Вы — это ваше тело. Но все не заканчивается на этом. Человек должен прийти к существованию слова. Вы — это ваше слово. А слово должно исходить от сердца.