IX. Самовыражение и выживание

Самовыражение и непосредственность


...

[Надписи (сверху — вниз, слева — направо): Индивидуальность, Личность, Внутренняя жизнь, Самовыражение.]

Рис. 39.

Когда самовыражение человека заблокировано или ограничено, он может компенсировать этот недостаток через проекцию образа эго. Наиболее часто это делается при использовании власти, и наилучшим примером такой проекции был Наполеон. Когда он стал старше, он даже стал ниже ростом, и его голова втянулась в плечи. Его называли «маленький капрал», хотя в Европе его образ принял угрожающие размеры. Он был императором, имевшим огромную власть. Я могу понять потребность в такой власти только как отражение чувства неполноценности и стремления к самовыражению. Если бы Наполеон мог петь и танцевать, ему, возможно, не потребовалось бы маршировать с армией по всем странам, пытаясь обрести ощущение себя, которого, я сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь достиг. Власть создает только больший образ, но не возвышает личность.

Другой пример компенсации можно наблюдать в человеке, которому нужно иметь большой дом, дорогую машину или большую яхту, чтобы преодолеть внутреннее чувство ничтожности. Что мало, так это его диапазон самовыражения. Он может быть богат в деньгах, потому что он честолюбив, но он останется бедным в своей внутренней жизни (душе) и в способе самовыражения.

В биоэнергетике мы сосредоточиваем внимание на трех основных областях самовыражения: движение, голос и глаза. Обычно люди выражают себя через каждый из этих каналов коммуникации одновременно. Например, если мы опечалены, то наши глаза плачут, голос всхлипывает, а тело содрогается. Подобным образом в движении тела, звуке и взгляде выражается и гнев. Отсечение или блокирование любого из этих каналов ослабляет и расщепляет эмоции и их выражение.

На предшествующих страницах я рассказывал о многих упражнениях и маневрах, которые мы используем для уменьшения мышечного напряжения и освобождения подвижности тела. Здесь мне хотелось бы сказать о некоторых экспрессивных движениях, которые используются в терапии для этой же цели. Мы допускаем, что пациенты пинают, бьют кушетку, стремятся к контакту, включая касание, сосание, кусание и так далее. Некоторые пациенты могут выполнять эти движения грациозно и с чувством. Их действия или нескоординированные, или подобные взрыву. Изредка они могут сочетать эти движения с соответствующими словесными высказываниями и контактом глаз для большей выразительности. Блоки этих выразительных движений снижают подвижность тела и спонтанность человека. Эти блоки можно уменьшить, только работая с этими движениями.

Удары ногами являются хорошим примером. Пинать, ударять ногами — значит протестовать. Так как большинство детей было лишено права на протест, то взрослыми они не могут протестовать с чувством убеждения или с реальным результатом. Их нужно спровоцировать, чтобы, как при взрыве, избавиться от этого влияния. Если побуждения нет, то их протесты и пинки случайны и нескоординированны. Иногда пациенты говорят: «Мне не на что жаловаться». Но это — отрицание, потому что ни один человек не оказался бы на сеансе терапии, если бы чувствовал, что ему не надо ни против чего протестовать в жизни.

Удары по кровати вытянутыми ногами поочередно являются возбуждающим действием, в котором, когда оно выполняется хорошо, участвует все тело. Напряжения в любой части тела мешают этому оживляющему свойству. Например, ноги могут двигаться, а голова и торс остаются неподвижными. В таких случаях движение ног вынужденное и не спонтанное. Мы говорим, что человек боится «дать волю» действию. Когда человек дает себе волю, то, несмотря на произвольное начало, действие приобретает спонтанный и непроизвольный характер и становится приятным и доставляющим удовольствие. Использование голоса, такое как произнесение слова «нет» при ударах, добавляет ответственность и освобождение. Все справедливое для ударов справедливо для остальных выразительных движений, упомянутых ранее.

Я обнаружил, что пациентам необходимо проходить через эти упражнения, включая удары ногами, битье, кусание и прикосновение, неоднократно, чтобы освободить движения для гладкого перетекания чувства в действия. Например, каждый раз, колотя или пиная кровать, они учатся включаться в движения более полно, позволяя всему телу прочувствовать это действие. В большинстве случаев необходимо указать пациентам на то, как они сдерживаются, только чтобы не включаться в эти движения. Например, пациент будет тянуться ко мне руками, удерживая спину плечами, не осознавая, что препятствует действию, пока я не укажу ему на это. Битье по кровати кулаком или теннисной ракеткой является относительно простым действием, однако немногие люди могут выполнить его хорошо. Они недостаточно вытягиваются, не выгибают спины, сводят колени, и все это мешает им полностью погрузиться в это действие. Конечно, для большинства детей на драку было наложено табу. Смещение этого табу психологически в настоящее время почти не помогает, потому что оно уже стало структурой тела, как хроническое напряжение. Однако с практикой удары становятся более скоординированными и эффективными, и пациенты начинают испытывать удовольствие, выполняя это упражнение, а это знак того, что они открыли новую область в самовыражении.

Я всегда верил, что в терапии требуется двойной подход: один сосредоточивает внимание на прошлом, другой — на настоящем. Работа над прошлым является аналитической стороной, которая выясняет, почему у человека такое поведение, действия и движения. Работа над настоящим ставит акцент на том, как человек действует и двигается. Координация и эффективность действий и движений являются для большинства животных качествами, выученными в процессе детской игры. Но поскольку у ребенка есть эмоциональные проблемы, то это обучение не происходит легко и естественно. Поэтому до некоторой степени любая терапия включает в себя переобучающую и переподготавливающую программу. По моему мнению, терапия не должна быть процессом «или…или…»: или анализа, или обучения, но благоразумным сочетанием обоих.