Часть первая. УДОВЛЕТВОРЕНИЕ В ЛЮБВИ


...

Раздел 3. В сердцах мы все еще дети

Так же, как лесник способен прочитать на срезе пня историю дерева, так и по телу человека можно прочитать его биографию. Однако возраст в человеческом организме измеряется не годами, а этапами. Они не так выразительны как слои дерева, и не всегда их можно отличить, но каждый имеет своеобразные характерные черты, такие как бессилие младенчества, или любопытство детства. Эти этапы являются как бы слоями: каждый из них остается живым и функционирует у взрослой личности, придавая её целостности собственные характерные черты. Вот они:

младенец 0–2 года любовь и блаженство
ребенок 3–6 лет игра и радость
дети 7-13 лет приключение
подросток 13–19 лет романтика
взрослый 20 и далее ответственность, деятельность, реализация

С течением времени наступает развитие сознания. Каждый слои отражает изменяющееся сознание "я" и мира. Однако сознание — не изолированная черта личности. Это функция целого организма, аспект живого тела. Она развивается в тесной связи с возрастом тела. Она зависит от опыта и достигает глубины, благодаря приобретению способностей и получая их подтверждение в процессе деятельности.

То, что мы поставили знак равенства между сознанием и возрастными этапами, не означает, что каждое измерение "я" присутствует только в определенном возрасте. Игра имеет свое начало в младенчестве, но во время детства превращается в сознательную деятельность. Она не заканчивается сразу же после окончания детства. В той степени, в которой наш возраст не связывает нас, мы сохраняем всю жизнь способность к игре, хотя веселость уже не доминирует в зрелые годы. Это относится также и к остальным чертам. Приключения искушают нас всю жизнь, но когда мы, становясь взрослыми, принимаем ответственность за семью, жажда приключений подчиняется этой более зрелой роли.

Начнем с самого начала. Младенец характеризуется желанием пребывать в объятиях матери и получать ее опеку. Так проявляется его любовь. Физическая близость между матерью и младенцем проявляется наиболее активно в акте кормления, который удовлетворяет основные биологические потребности младенца и матери. Удовольствие, ощущаемое младенцем от контакта и опеки, дает ему чувство блаженного удовлетворения. Чувство любви у взрослого происходит из этого детского слоя личности. Желание близкого контакта (проявляющееся в кормлении, поцелуях, в генитальных контактах и т. п.) сопровождает чувство любви. Если человек находится в контакте с собственным сердцем, это означает, что он находится в контакте со скрытым в нем младенцем. Это может объяснить, почему младенцы так легко получают отзыв в сердцах большинства людей. Человек, отделённый «от младенца в себе», не так легко может получить любовь. Как мы увидим позже, это происходит, когда ребенок не получает близости и тепла.

Когда младенец становится ребенком, потребность в неустанной близости уступает потребности познания открывающегося передним мира; познавания людей, вещей, пространства и времени, которые делают возможным конструирование в разуме образа действительности. В процессе этого конструирования ребенок познает также собственную сущность но отношению к миру и развивает в себе сознательное чувство собственного "я". Эго развивается в период детства. В возрасте шести или семи лет оно становится полностью сформированной структурой. До этого времени реальность не рассматривается им как нечто устоявшееся и законченное, а фантазия ребенка ничем не ограничена. Он может играть в папу, в маму или даже в младенца. Во время этой игры он учится жизни. Так как ребенок не осознает последствии собственной забавы, он отдается ей всем сердцем в полноте своей невинности. Ребенок, младенчество которого прошло в атмосфере свободной, не ограничиваемой взрослыми игры, испытывает чувство радости. Однако, если невинность ребенка будет уничтожена посредством предписания взрослых чувств и забот, радость быстро превращается в печаль.

Ребенок вступает с любовью в мир более широкий, чем мир младенца, ограничивающийся двумя личностями, непосредственно ответственными за его хорошее самочувствие. Кроме родителей у ребенка есть приятели, которых он очень любит. Мы знаем, что с детства дети играют в дом, в доктора и пациента, и в другие игры, в процессе которых они познают свое тело. Так как секс является одним из проявлений жизни, он должен быть познан в процессе игры, если мы хотим, чтобы он был включен в детское понимание мира. Во время этих игр дети ощущают сильное возбуждение и, хотя они в этом не виноваты, их часто осуждают взрослые. Проецируя собственные чувства на детей, взрослые вносят в их сознание такие понятия как стыд, чувство вины и уничтожают радость, которую дает эта игровая сексуальная активность. Когда ребенок уяснит себе собственную сексуальность, он неизбежно начинает интересоваться сексуальностью взрослых из своего окружения. Маленькая девочка при папе, а маленький мальчик при маме ощущают возбуждение, связанное с сексуальным зарядом. Но все это является вполне невинным, так как служит, главным образом, познаванию мира. Желание маленького мальчика жениться на собственной матери, а маленькой девочки выйти замуж за отца, являются действиями "как будто". Родители, которые относятся к этому серьезно и одобряют или осуждают эти желания, наносят своим детям настоящий вред. Родители для детей всегда являются объектом любви, что не исключает сексуальных чувств.

Можно сказать, что детство закапчивается в то время, когда ребенок получит конгруэнтный образ ближайшего мира "собственного "я". Достигнув этого этапа, он начинает познавать более широкий мир, находящийся за пределами дома и круга друзей, с которыми он играет. Школа становится другим местом деятельности, местом, в котором мы познаем реальный и объективный мир, являющийся противоположностью субъективного мира маленького ребенка. Игры, в которые играют молодые люди в эти годы, являются настоящими, а их отношения — важными. Игры позволяют проверить себя и одновременно учат сотрудничеству в групповой деятельности. Вместе с развитием способностей возникает иерархия. Один мальчик может быть лучшим бегуном, другой лучшим футболистом и т. д. Девочки проходят через такой же процесс образования и иерархии. Эти молодые люди уже не являются невинными, но поскольку у них нет никакой ответственности, они могут свободно наслаждаться удовольствиями своего возраста. Их дружба более глубокая, а участвующая в ней любовь — более объективна.

Зрелость начинается вместе с половым созреванием. Огонь, который так долго тлел, разгорается ясным, горячим пламенем. Он однажды уже горел — в эдиповой фазе, но в то время топливом был хворост, а сейчас топливом являются дрова. Страсть может быть сильной, но поскольку эмоциональная зрелость еще не наступила, взрослеющая молодежь идеализирует объекты любви. Её поглощает возбуждение романтичной любви. Романтика молодых объединяет в себе стремление к близости младенца, веселость ребенка и жажду приключений молодого человека. Однако им недостаёт чувства ответственности за последствия любви. Когда человек готов принять эту ответственность, он вступает в этап взрослости.

Здоровый взрослый является интегрированной целостностью, состоящей из разных слоев: в сердце он младенец, с точки зрения фантазии — ребенок, в своих мечтах о приключениях — мальчик, в романтических порывах — молодой человек. Он также осознает последствия собственных действий и готов принять за них ответственность. Однако, если он утратил контакт с ранними слоями своей личности, он будет человеком пустым, компульсивным и жёстким, ответственность которого опирается на усвоенные обязанности, а не на естественные желания.

Только люди, которые получили удовлетворение на каждом этапе развития, вступают во взрослость целостными личностями. Если предыдущий этап не был закончен, возникает фиксация, связывающая часть личности, в то время как уменьшенный остаток её переходит на следующий этап. Личность подвергается расщеплению: на одном уровне человек ведет себя как взрослый, на другом — как младенец пли ребёнок. Наиболее драматичным случаем такого расщепления, который я встретил, явился мужчина после сорока лет, который пришел на консультацию из-за того, что он всё ещё сосал палец. Он занимал руководящий пост и был отцом взрослых детей, но в стрессовой ситуации клал палец в рот, закрываясь другой ладонью. Другим крайним случаем являлась приближающаяся к тридцати годам женщина, хорошо одетая, производящая впечатление зрелой особы. Когда она частично разделась, чтобы показать мне свое тело, оказалось, что она выглядит как одиннадцатилетняя девочка. Её тело было так выразительно неразвито, что не было ничего странного в том, что она имела проблемы в замужестве.

Личность имеет две стороны: физиологическую и психическую. У здорового человека они характеризуются интеграцией. Если дело обстоит иначе — это говорит о каком-то нарушении в развитии личности. Когда человек более продвинут интеллектуально, чем зрел эмоционально — он будет производить впечатление очень рафинированного и не располагающего глубиной чувствования. Изредка возникает противоположная ситуация, когда человек является зрелым эмоционально, но недостаточно разумным, с недостатком здравого смысла, так как эмоциональная зрелость развивается в то время, когда человек уже знаком с жизнью.

Что происходит, когда младенец лишён опеки, любви и кормления? Вот описание одного случая. Джим был 53-летним мужчиной, который обратился за консультацией с проблемами в связи с молодой женщиной. Он утверждал, что очень любит её, и что она разделяет его чувства. Однако она отказывала ему в удовольствии и удовлетворении, связанном с сексом. От начала знакомства они были близки, но по прошествии двух лет у них не было никакой сексуальной близости. Джим не мог понять, почему так происходит, так как эта женщина утверждала, что любит проводить с ним время. Его беспокоила также ответственность, которую он взял на себя, соглашаясь оказывать ей поддержку в процессе становления её профессиональной карьеры, что было тяжелой обязанностью, хотя Джим был на нее согласен.

Нетрудно найти причину сексуальных реакций со стороны подруги Джима. Она была на содержании у значительно старшего по возрасту мужчины. Хотя есть много женщин, которым бы не помешали трудности, связанные с таким эротическим приключением, эта молодая женщина не могла согласится с его кровосмесительным характером. Джим был для неё отцовской фигурой, хотя он сам не смотрел на неё с такой перспективы. Чтобы что-то посоветовать Джиму, следовало его понять. Для этого не было лучшего способа, чем познать его тело. Я начал с лица — наиболее экспрессивной части тела. Обычным выражением лица Джима была ангельская улыбка. Она не имела в себе ничего дружеского. Это была улыбка ребёнка. Но когда Джим переставал улыбаться и расслаблял лицо, на нём появилось выражение глубокой печали и даже отчаяния. Джим редко позволял себе принять такое выражение лица. В сущности, он не мог идентифицировать себя с ним. Когда он видел в зеркале свое лицо с печальным выражением, он как бы говорил: "Я счастливый человек. Все мои приятели знают меня как веселого парня". Это правда, что он умел увидеть позитивную сторону в каждой ситуации. Та же черта находила отражение и в его голосе, который был более высоким, чем обычный мужской голос.

Джим поддерживал свой дух так же, как поддерживал своё тело. Его руки были подняты, грудь как бы раздута. Внешний вид грудной клетки свидетельствовал о том, что он страдал эмфиземой легких, при которой дыхание затруднено и болезненно, так как повреждена ткань легких. Это

заболевание обычно связано с интенсивным курением, но Джим не курил, и у него не было даже симптомов эмфиземы. Когда я спросил его о проблемах с дыханием, он сказал, что в детстве страдал от астмы, но во взрослом состоянии у него не было ни одного приступа. Однако его дыхание было очень поверхностным, а движения грудной клетки — минимальными.

Нижняя половина тела Джима была слабой и в определенной мере недоразвитой. У него был узкий таз, а в области половых органов был заметен слой жировой ткани, который имеют обычно маленькие толстые мальчики. Ноги и стопы производили впечатление слишком слабых для того, чтобы хорошо его поддерживать. Всё это указывало на его глубокую неуверенность, которую он компенсировал, поддерживая себя "силой воли". Это не случайно, что его руки были подняты, а голос — высоким. Если бы он расслабился, понизил тон голоса, опустил руки и втянул грудь, появилась бы глубокая печаль.

Случай Джима был особенно опасен для него в связи с тем, что он имел избыточный вес и повышенный уровень холестерина в крови, пренебрегал диетой и лечением. Эти факторы риска, вместе с раздутой грудной клеткой, делали Джима кандидатом на сердечный приступ. Однако он не был классической личностью типа А, хотя стремился к успехам в бизнесе и очень тяжело работал. Хотя на первый взгляд он вёл расслабленный образ жизни, у него не было чувства нехватки времени и потребности в обязательных достижениях. Однако он сказал, что стремится быть очень богатым из-за всего того, что можно купить за деньги. Значительно позже, в процессе терапии, он открыл, что не может купить за деньги любовь подруги, хотя они давали ему иллюзорное чувство безопасности.

Откуда бралась у Джима недостаточная уверенность в себе? Какую основу имела печаль, которой он стремился противостоять? Ответ на эти вопросы находился в его теле, особенно в раздутой грудной клетке, связанной с его астмой. Джим рассказал, что первый приступ возник, когда ему было 6 месяцев, хотя он этого не помнил и не видел причин. Я обратил внимание Джима на то, что он мог в этом возрасте получить травму и посоветовал ему, чтобы он проконсультировался со своим отцом и узнал, не может ли он пролить какой-нибудь свет на те давние события. Я догадывался, что посте шестимесячного кормления Джим был отлучен матерью от груди. Это вызнало подавляемое чувство утраты. Мне пришло также в голову, что он должен был тогда плакать в отчаянии, но безуспешно, до тех пор, пока не начал всасывать воздух и сдерживать дыхание для того, чтобы подавить плач и выстоять.

Джим был горд и очень удивился, когда спросив отца о своем младенчестве и событиях сопутствующих началу астмы, узнал, что шесть месяцев его кормили грудью, а потом — из бутылочки, так как у его матери была депрессия. Отец не помнил реакции Джима на кормление из бутылочки н не осознавал связи этого факта с астмой Джима. Не все младенцы реагируют так резко на кормление из бутылочки. Некоторые сами отказываются от кормления грудью, так как оно им не нравится и не удовлетворяет. Однако Джим отреагировал на эту утрату так, как будто наступил конец света. Конечно, грудь матери имеет для младенца огромное значение. В такой ситуации её утрата становится катастрофическим событием, на которое младенец реагирует криком и плачем. Попытки возвращения этой существенной связи, предпринимаемые ребенком, продолжаются до тех пор, пока он не доходит до изнеможения от плача. В этот момент мышцы грудной клетки так напряжены, что грудь заблокирована в раздутой позиции.

Будучи астматиком, Джим не участвовал в гимнастических занятиях, что объясняет слабость его ног. Однако, на мой взгляд, эмоциональные факторы сыграли важнейшую роль. Джим описал свою мать как болезненную и склонную к депрессии и утверждал, что будучи ребенком, он имел чувство, что должен заботиться о ней. Её неспособность обеспечить ему надлежащую опеку и кормление грудью побудили его к сдерживанию себя силой воли, что он делал также позднее, став взрослым. Расслабление проявило бы чувство отвержения, которое он, на первый взгляд, так хорошо победил, будучи ребенком. Смог бы он снова вынести переживания невыносимой печали, которые он пережил в младенчестве? Джим никогда не задавал себе этот вопрос, хотя его тело выразительно указывало на то, что он чувствует невозможность позволить себе этот риск. Но поддержание себя силой воли и сдерживание печали вызывали риск сердечного приступа. После смерти сестры, к которой он был очень привязан, сердечный приступ произошёл.

Существует ли связь между астмой и заболеваниями сердца? Это следовало бы исследовать, тем более что нарушение дыхательной функции типично для всех жертв сердечного приступа. Недавно я консультировал мужчину около 50-ти лет, страдающего от серьёзных астматических нарушении. Он был знаком с ролью эмоциональных факторов в своём заболевании и надеялся, что терапия принесет улучшение. Дыхательные упражнения, выполняемые во время терапии, должны были положительно влиять на его самочувствие. К сожалению, из-за отпуска пришлось отложить начало терапии на месяц. Он не пришел на условленную встречу. Его жена позвонила, чтобы сказать, что он умер от сердечного приступа.

Но вернемся к Джиму. За 15 лет до визита ко мне он понес очередную большую утрату. Умерла его любимая жена, с которой он был связан в течение 20 лет! Это событие сокрушило Джима, и он переживал боль настолько сильную, что не был уверен, выдержит ли он её. Целыми днями он сидел в одиночестве и плакал. Когда он уже не смог выдерживать боль, его поддерживала мысль, что он должен жить для двоих маленьких детей. Это продолжалось долго, но постепенно отчаяние отступило, и Джим начал нормальную жизнь. Через несколько лет он женился снова. Его вторая жена страдала от серьёзной депрессии, и через два года этот брак закончился разводом. Когда я с ним познакомился, он был вовлечен, как мы уже упоминали, в очередную, не приносящую удовлетворения связь.

Другая моя пациентка, 40-летняя женщина по имени Марта, страдала от депрессии. Ее тело, также как и тело Джима, указывало на некоторые причины депрессии. Верхнюю половину тела она поддерживала как бы сознательным усилием; руки были подняты, грудная клетка также поднята и раздута. Живот и таз — напряжены и втянуты. У неё были жесткие худые ноги, а их мышцы были так спазмированны, что ноги выглядели как палки. Создавалось впечатление, что в них недостаёт чувствительности, и они функционируют только как механические опоры. Причиной этой недостаточной устойчивости и глубокого чувства неуверенности было прерывание связи с матерью, которую она пережила, будучи двухмесячным младенцем. Эта травма подорвала в ребенке чувство доступности матери. Марта потеряла опору до такой степени, что позже даже земля под ногами не была для неё достаточно надежной опорой. Ничего удивительного в том, что ее ноги не развились полностью. Она должна была поддерживать тело с помощью рук, так как ее стопы не чувствовали земли.

Она рассказала нам фрагмент своей истории:

"До того времени, как мне исполнилось два месяца, мать и бабушка убаюкивали меня и баловали, пока я не засыпала. Но однажды мать решила, что не должна мне больше потворствовать. Когда я плакала, она оставляла меня одну, чтобы я выплакалась. Я плакала часами. Бабушка сходила с ума, но мать не позволяла войти в комнату и убаюкать меня. В конце концов, я перестала плакать, и мать сказала торжествуя: "Ну, что я говорила!" Они открыли дверь и увидели, что я вся посинела. Меня вырвало, и я захлебывалась рвотными массами".


Марта рассказала также о других подобных драматических случаях из своей жизни, о которых её мать рассказывала с гордостью.

Когда плач настолько интенсивен, что создает угрозу развития астмы или удушья, нет ничего удивительного в том, что ребенок подавляет его вместе с потребностью в любви. Сжатие горла блокирует желание плакать; блокирование рук тормозит стремление к достижению чего-то. Сжимая грудь, человек успешно противостоит боли и печали, не позволяя им проникнуть в сознание. Марта, так же как и Джим, проявляла симптомы таких реакций, но Марта страдала от серьезной депрессии, а Джим — нет. Он поддерживал себя более успешно чем Марта, которая не смогла удержать хорошее настроение. Может, так произошло потому, что ее мать была жестока, а мать Джима — только недоступна.

Описанная выше жесткость грудной клетки создает панцирь, как называл его Райх. Он напоминает кольчугу, которую носили рыцари, защищая свои сердца от стрел, такой панцирь должен защищать человека от опасности поражения сердца стрелами любви. Преодоление этой защиты освобождает долго подавляемое чувство боли. Хорошо забронированный человек подсознательно чувствует, что он может попасть в такую ситуацию, в которой ощутит себя младенцем пли ребенком и снова не сможет дышать из-за боли и отчаяния. Сознание неспособности к вдыханию достаточного количества воздуха вызывает панику как у детей, так и у взрослых. Её основой является страх смерти в результате удушья.

Такой кризис ребенок переживает в связи с утратой матери. Обычно младенцу удается пережить эту утрату, но это не решает проблему. Хотя кризис, проходит, страх быть отвергнутым, чувство паники продолжают жить в бессознательном, во многих случаях — сразу же под поверхностью сознания. Подавление этих чувств может дать чувство безопасности, но активизирует тоску по любви. Нет ничего удивительного в том, что такой человек боится полностью открыть свое сердце.

Плач — основной механизм освобождения чувств, сопутствующих "разбитому сердцу", в то время как сдерживание его — основной метод защиты (курсив переводчика). Неосознаваемое сдерживание плача происходит в основном посредством сдерживания дыхания. Когда человек приходит на терапию в результате эмоциональных нарушений, таких как депрессия или страх, важно побудить его к глубокому дыханию. Пока он дышит поверхностно, разговор о его личностных проблемах остается интеллектуальным упражнением и не достигает глубоких чувств. Одним из способов достижения более глубокого дыхания является работа с пациентом на так называемом биоэнергетическом стуле (рис. 8). Упражнения па биоэнергетическом стуле помогают раскрыть грудную клетку и возбуждают процесс дыхания.

Терапевтическая сессия Руфь является таким примером. Руфь — молодая женщина, которая обратилась за помощью из-за состояния страха и депрессии. Я предложил ей лечь на биоэнергетический стул и постараться дышать легко и свободно. Она лежала около минуты или двух, но потом взмолилась: "Не могу дышать, не могу дышать", после чего сползла со стула и разразилась плачем. Вот что произошло: углубленное дыхание пробудило ее тоску, спровоцировало печаль и открыло путь слезам. Однако когда она пробовала блокировать этот прилив чувств, подавляя плач, прекращалось поступление воздуха, что вызывало панику. К счастью, море слез имело слишком большую силу, чтобы она смогла их удержать, в результате она сдалась и разразилась глубоким рыданием, что освободило боль и позволило ей дышать.


ris8.jpg

Рис. 8. БИОЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СТУЛ.

Руфь рассказала, что она была одним из двуяйцовых близнецов. Вдобавок — более сильным Мать кормила обоих, что было трудно, когда младенцы требовали кормления в одно и то же время. Руфь была более агрессивной, что вызывало гнев матери, которая считала ее чудовищем. Кроме этого обе девочки были вовлечены в сильное соперничество, в начале — за чувства матери, а позже — отца. Руфь была отвергнута в обоих случаях, что было очень болезненным для нее.

Мы уже знаем, что первый этап жизни, младенчество, для многих людей является периодом не покоя, а депривации. Некоторые получают опыт утраты любви, что оказывает деструктивное влияние на личность. Однако в большинстве случаев переживания младенчества не удерживают ребенка от поиска со всей невинностью любви, в которой он нуждается. В эдиповой фазе он направляет ее на родителя противоположного пола.

На другом этапе развития, в период детства, ребенок получает выразительное осознание собственной сексуальности, частично благодаря возрастанию продукции половых гормонов. Но маленький ребенок, который направляет сексуальные чувства на родителя противоположного пола, ищет любовной связи, а не генитального контакта. Знание тонкой динамики связи детей с родителями в эдиповой фазе необходимо для понимания проблем взрослой жизни. Не менее важной, кроме потребности любви, является для ребенка потребность в уважении. Между третьим и шестым годом жизни у ребенка развивается сознательное чувство "я". Приблизительно в шесть лет развивается идентичность. Она имеет связь с интенсивным развитием эго в этом возрасте. Идентичность человека близко связана с его сексуальной природой. Ребенок осознает свой пол и знает, что именно пол будет определять его роль в жизни. Так выглядит образец нормального развития. Он реализуется, если родители принимают и оберегают ребенка как существо, наделенное сексуальностью. Идентичность ребенка получает в этом случае солидное укоренение в его сексуальности. Идентичность взрослого человека основывается на том, кем он является, а не на том, что он делает.

К сожалению, во многих семьях детей унижают за проявление сексуальных чувств, но одновременно скрытым образом искушают к их выражению. Проблемы эдипова комплекса не существовали бы, если бы родители не использовали детей в своих целях и во взаимных играх. Некоторые родители добиваются сексуального возбуждения у собственных детей для того, чтобы компенсировать свой недостаток чувств; ищут близости и интимности из-за своего одиночества. Многие родители стремятся к тому, чтобы дети реализовали их собственные мечты, чтобы они добились успеха в делах, в которых они сами были неуспешны или желают попросту поддержать свой имидж добрых и ответственных родителей. Во всех этих маневрах разрушается независимость и индивидуальность ребенка.

Чтобы использовать ребенка таким образом, родитель должен вызвать в нем чувство вины. Взрослые располагают многочисленными способами в этой области. Все они действуют в сфере сексуальности ребенка. Так происходит потому, что сексуальность является атрибутом свободы и независимости. Покушение на независимость — это покушение на сексуальность и наоборот. Немногие люди в нашей культуре свободны от чувства вины, связанного с собственной сексуальностью, хотя в большинстве случаев оно неосознанно и проявляется неспособности к полной отдаче сексуальным чувствам.

Обремененные чувством вины, родители отрицают и рационализируют это, защищаясь фасадом морализаторства и добродетели. По мораль, опирающаяся на чувство вины, не является подлинной. Много "уважаемых", на первый взгляд людей, идущих но пути добродетели, смягчают свое чувство вины, проецируя его на собственных детей. Чувства другого рода также могут влиять на позицию родителей по отношению к сексуальности ребенка. Например, ревность в результате — не невинного удовольствия, которое ребенок находит в сексуальности. Позицию некоторых родителей можно выразить словами: "Мне запрещено наслаждаться моей сексуальностью, следовательно, я тебе этого тоже не позволю. Ты не можешь иметь то, чего не имел бы я". Мы были бы слепы как исследователи человеческой природы, если бы не понимали причин явной или скрытой враждебности некоторых родителей к детям. В ее основе обычно лежит негативное отношение к собственной сексуальности. Анализ источника страха пациента перед любовью, близостью, открытостью и непосредственностью всегда ведет к событиям детства. Это обязательно, но немногие пациенты могут вспомнить без посторонней помощи эти ранние события, хотя они переживали их так глубоко, что они должны были быть живы в их памяти. Эта амнезия была хорошо известна Фрейду и другим его современникам. Если бы ее вызывали какие-то физиологические нарушения, было бы невозможно добыть эти воспоминания из памяти. Но посредством анализа и работы с телом можно вернуть их в сознание.

В психогенной амнезии, как Артур Маес называет это явление, "недостаток памяти является активным, защитным процессом; пациент не хочет помнить… Сознание защищается от неприятных или неудобных воспоминаний". Это неосознанное отрицание действительности. Эту гипотезу подтверждают те наблюдения, что многие пациенты считают, что у них было счастливое детство, пока анализ не покажет, насколько равнодушными, безучастными, а временами жестокими были их родители. Они заблокировали свои ранние воспоминания, слишком болезненные и устрашающие, чтобы их принять.

Следующий случаи иллюстрирует нарушение идентичности, которое происходит, когда сексуальность человека не воспринимается и не ценится. Дженни очень интеллигентная женщина после тридцати лет, психотерапевт, обратилась ко мне за консультацией из-за значительных трудностей в общении с людьми. Ей казалось, что люди по отношению к ней не открыты и не непосредственны. Она, в свою очередь, не могла быть такой по отношению к ним. Защищаясь, она приняла негативную позицию, делая вид, что она не хочет общения с людьми и не нуждается в них. Эта позиция не была подлинной, по защищала её от возможности быть отвергнутой и униженной. Дженни была расщеплена между стремлением познания и принятия и отрицанием чувств, что временами доводило её до безумия. Её боль была так велика, что она часами плакала в одиночестве. Когда она плакала в группе, было тяжело это видеть, так как никто не смог до неё дотронуться.

Кем была Дженни? Она сама не знала, так как пребывала в состоянии хаоса. Её тело указывало на причины этого замешательства. У неё была маленькая голова и сбитое хорошо развитое тело. Ее лицо выражало боль, печаль и горечь. Оно не было притягательным. Зато хорошо развитое и женственное тело Дженни могло нравиться. Ноги были сильными и производили впечатление настоящей. Она была независима как психически, так и финансово, но не эмоционально. В ее теле были видны участки напряжения, в основном в области рук, грудной клетки и таза.

Дисгармония между головой и телом Дженни могла быть интерпретирована следующим образом: голова и лицо представляли ее эго, ту часть тела, которую она показывала миру. Незначительная величина головы и выражение лица указывали на то, что ее эго болезненно травмировано и серьёзно повреждено. Полнота, жизненность, сила остальной части тела свидетельствовали о том, что она хорошо питалась в младенчестве. Повреждение эго и разрушение чувства "я" должны были иметь место в более позднем возрасте, скорее всего, в эдиповой фазе, когда развивалось ее эго.

Дженни была единственной девочкой в семье, у неё было шесть братьев. Легко себе вообразить, что она была объектом наблюдения семи пар мужских глаз. Их заинтересованность ею как женщиной, могла дать ей чувство, что ей восхищаются и ее желают. К сожалению, дела пошли иначе. Она рассказала об инцидентах, которые показались мне шокирующими. Временами братья окружали ее и писали на псе. Она думала, что мать знала об этом, но не делала ничего для того, чтобы удержать мальчиков. Отца чаще всего не было дома, и девочка не могла надеяться на какую-либо помощь от него. Она описала его как человека пассивного. По мнению Дженни, отец был сердечен по отношению к ней. Это чувство и тот факт, что он воспринимал ее как существо другого пола, позволили ей поддерживать позитивные сексуальные чувства. Однако его сексуальная заинтересованность дочерью возбудила ревность матери, от чего отец не смог её защитить.

Мать вызывала у Дженни ужас. Она критиковала ее и часто била по лицу. Когда мы анализировали ее отношения с матерью, Дженни поняла, что мать носила в себе следы безумия. Она описала случай, когда она, мать, брат и его семья ехали на автомобиле через Швейцарию. Мать попросила брата, чтобы он притормозил, пересела за руль и повела автомобиль по альпийским дорогам с такой скоростью, что Дженни была уверена, что она потеряет контроль над управлением, и все они погибнут в ужасной катастрофе. Однако мать ежедневно повторяла, что это Дженни безумна, а иногда попросту так ее и называла.

Нет ничего удивительного в том, что Дженни думала, что, наверное, она сумасшедшая. В определенном смысле так оно и было, так как она не имела ясного образа своего внутреннего мира и окружающей действительности. Маленький ребенок не в состоянии распознать сумасшествие матери, разве что если она находится в больнице или ее состояние определили остальные члены семьи. Ребенок берет на себя вину за странное поведение матери, так как она является основой и реальностью его жизни и ставить под вопрос эту реальность почти невозможно. Как ребенок, Дженни чувствовала, что ее женственность возбуждает братьев, но они относились к ней с враждебностью и свысока. Их поведение можно объяснить только тем, что они инстинктивно чувствовали негативное отношение матери к девочке и следовали ей. Одновременно они разряжали на Дженни свой гнев на мать, которую также боялись. Дженни была козлом отпущения.

Мать не смогла принять сексуальность Дженни, так же как была не в состоянии принять собственную сексуальность. Если мать считает собственную сексуальность чем-то ужасным, таким же образом она будет относиться к сексуальности дочери. Большинство матерей неосознанно проецируют собственное чувство но отношению к себе на дочерей. В процессе терапии Дженни проявила ненависть к матери, что поразило ее саму. Раз за разом она кричала: "Я ненавижу тебя!" с убийственной злостью. Такое сильное чувство может породить у человека опасение в том, что он сошел с ума, пока оно не будет понято и принято, для того чтобы оно могло быть принято, его надо выразить, а не отреагировать в деятельности, поскольку оно принадлежит прошлому. Хорошие условия для такой экспрессии создает терапевтическая ситуация. Когда и процессе терапии Дженни дала выход своей ненависти к матери, она осознала, что мать ненавидела ее на сексуальной почве, хотя могла ее любить и принимать, когда та была асексуальным младенцем. Когда сексуальная природа Дженни стала развиваться, она также реагировала на заинтересованность братьев и отца. Мать стала к ней плохо относиться. Расщепление личности матери вызвало расщепление в душе ребенка.


ris9.jpg

Рис. 9

Дженни была существом, наделенным сексуальностью. Она сказала, что любит мужчин и секс с ними, что это приносит ей удовольствие, но она не может создать длительной связи. В ней было выразительное расщепление между сексуальными стремлениями, опасением раскрыть сердце, и негативным мышлением. Когда в процессе терапии этот образ стал более ясным, и Дженни поняла его, она почувствовала по отношению к себе уважение и принятие. Она заметила: "Я верю, что могла бы быть красивой. Мое лицо сейчас более нежное и менее напряженное" и добавила: "я хотела бы иметь мужчину". Первоначальной целью терапии является лечение расщепления личности пациента.

Мы имели возможность убедиться, что в результате описанных выше эдипальных переживаний, детство подвергается изоляции, то есть в определенной степени вытесняется из сознания. Можно описать эту ситуацию иначе, утверждая, что человек утрачивает контакт с ребёнком, которым он когда-то был. Одновременно его сердце остается окруженным защитным панцирем, которое как бы замыкает сердце в клетке (рис. 9). Такой человек не может реагировать на внешний мир свободно. Его личностный рост в последующих трех жизненных этапах будет продолжаться, но человек будет отчуждён от наиболее глубоких и наиболее ранних чувств.


ris10.jpg

Рис. 10 Расщепление целостности эго (взрослый) и сердца (младенец, ребёнок).

Все импульсы к выходу вовне исходят из сердца. При таком расщеплении, если чувство любви сильное, элемент взрослости (эю) слабый. Если эго (взрослость) сильное, чувство любви слабое.

Результатом является расщепление личности (рис. 10). Вместо целостной, способной к любви, радости, приключениям, романтике и ответственности личности, мы имеем человека с двумя различно действующими центрами существования.

Один центр находится в области сердца и связан с чувством любви, веселостью, невинностью, радостью. Он очень глубок у каждого человека. Другой центр, в котором доминирует эго, находится на поверхности — там, где происходит контакт с миром. Явления, связанные с ним, — это жажда высокою положения, стремление к достижениям и успехам, желание быть кем-то важным, придание слишком большой значимости социальному статусу.

У здорового человека желания сердца и стремления эго не находятся в конфликте. Потребность в достижениях является зрелым проявлением удовольствия, получаемого ребенком в игре. Стремление к самовыражению имеет отношение к радости, которую ребенок получает в движении и творческой деятельности. Такая целостная личность представлена на рис. 11.


ris11.jpg

Рис. 11. Целостная личность свободное и полное взаимодействие между всеми ее аспектами

У расщеплённого человека поиск любви имеет инфантильный характер и проявляется в потребности получения опеки, заботы, пищи. Этот поиск происходит из пустоты, а не из полноты. Однако, когда человек осуществляет эти поиски из другого источника — центра эго, как надзиратель появляется кто-то суперагрессивный и на вид контролирующий себя. Эта позиция скрывает требующего внимания и легко ранимого «внутреннего ребенка» посредством создания фасада, являющегося противоположностью такому состоянию.

Отрицание своей ранимости не ликвидирует её, а только переносит ее с поверхности вовнутрь, от эго к сердцу, которое становится податливым к приступам. Сланцы Сигал, голивудский писатель, описал стольких людей, добившихся успеха вследствие такого отрицания, которые становятся предрасположенными к заболеваниям сердца. Сигал утверждал, что после того, как он сам перенёс сердечный приступ, он почувствовал свою общность с теми людьми, которых объединяет общий дефект и поиск чего-то, что они утратили. "Сердечный приступ может стать первым шагом в отыскании способности к удовольствию, утрата которого была первичной причиной приступа". "Когда этот специфический пейзаж детского сердца затуманился, когда я стал человеком твердым и реалистичным, начался процесс, который привел меня в реанимационное отделение."