Питер А. Левин Энн Фредерик 
Пробуждение тигра - исцеление травмы

         Пробуждение тигра — исцеление травмы
    Природная способность трансформировать экстремальные переживания
    Питер А. Левин и Энн Фредерик
   
   Levin, Peter A.
   Waking the Tiger-Healing Trauma. The Innate Capacity to Transform Overwhelming Experiences / Peter A. Levin with Ann Frederick. Berkeley, California: North Atlantic Books, 1997.
   Перевод с английского В. В. Адаменко и К.С. Мазур 
   Научный редактор Е.С. Мазур 
   Оформление и компьютерный дизайн Н.А. Хафизовой 
   Издатели Е.С. Мазур и Д.И. Валуев 
   © Peter A. Levin, 1997
   © Перевод. Подготовка текста Е.С. Мазур, Д.И. Валуев, 2007
   © Вступительная статья. Е.С. Мазур, 2007
   © ООО «Издательство ACT», 2007
  
         Вступительное слово

Дорогие читатели! 
   
Я рада представить вам эту замечательную и долгожданную книгу, которая посвящена одной из самых загадочных й трагичных областей человеческой жизни — опыту переживания травматических ситуаций и преодолению их разрушительных последствий. Данная книга, безусловно, является необыкновенно актуальной и своевременно, поскольку травма становится чуть ли не привычной реальностью нашей повседневной жизни, и человечество стоит перед необходимостью поиска эффективных путей и способов исцеления от психических травм. Наша жизнь переполнена травмами, к их источникам относятся такие стрессовые события как, стихийные бедствия и природные катастрофы-ураганы, землетрясения, наводнения, пожары, а также — войны, террористические акты, насилие, несчастные случаи, аварии, разнообразные потери и др. Кроме того, психические травмы могут быть получены в результате серьезного заболевания, хирургической операции, медицинских процедур, трудных родов, стрессов во время беременности и других травматических событий. Особенность современных травм состоит в том, что травматические события приобретают все больший масштаб и затрагивают не только отдельного человека, но целые группы людей, народы, страны и даже регионы. Центральная тема настоящей книги — это шоковая травма и работа с ней.
   Автором книги является Питер Левин — известный американский ученый и психотерапевт, который более 30 лет занимается исследованиями в области травмы и посттравматических стрессовых расстройств. Его работы, посвященные шоковой травме, получили мировое признание. П. Левин работает в области соматической психологии и психотерапии и имеет большой опыт клинической практики. Это первая книга автора в России, где обобщены результаты его научных исследований и богатый опыт практической работы. Питер Левин является не просто традиционным ученым — исследователем, а его называют ученым — целителем. Последнее словосочетание звучит несколько необычно, но оно отражает дух работы П. Левина. Создавая собственный подход для исцеления травмы, автор широко использует знания гуманитарных и естественных наук, опирается на знания в области биологии, нейрофизиологии, нейропсихологии, иммунологии, и, кроме того, обращается к нетрадиционным знаниям — к древним практикам шаманов и восточных целителей. Объединяя последние с современными методами психотерапии и медицины, он тем самым, взаимно обогащает и развивает их. Свой метод автор назвал соматическое переживание,  делая акцент на телесных процессах в терапии психической травм. Левин создал Фонд изучения человека, где обучает своему методу и подходу.
   Книга «Пробуждение тигра» — это волнующее и захватывающее путешествие по лабиринтам мира травмы и ее исцеления. По мнению автора, исцеление травмы является «даром богов — героическим путешествием, в котором каждый из нас имеет право занять свое место». Читателей этой книги ждет много интересных открытий. И, прежде всего, это открытие нового нетрадиционного и самобытного подхода к пониманию природы травмы и работы с ней.
   Остановлюсь на основных положениях этого подхода и его значении.
   Стремясь раскрыть тайну природу травмы, Левин рассматривает травму как природный феномен и описывает физиологические и биологические механизмы травмы. Преодолевая традиционное для медицины понимание травмы и ее последствий как посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), основанного на патологии мозга, Левин исходит из того, что травма является результатом нарушения естественных психобиологических процессов, а не психической патологией, и может быть исцелена. Он убедительно доказывает, что  психическая травма образуется вследствие незавершенной инстинктивной реакции организма на травматическое событие, реакции бегства, борьбы или оцепенения.
   Понимание механизмов травмы, предложенное Левином, проливает свет и на природу травматических симптомов. По мнению автора, травматические симптомы, такие как беспомощность, тревога, депрессия, психосоматические жалобы и др., возникают в результате накопления остаточной энергии, которая была мобилизована при встрече с травматическим событием и не нашла выхода и разрядки. Смысл симптомов травмы, по мнению авторов, заключается в том, чтобы удерживать эту остаточную травматическую энергию.
   Понимание природы травмы позволило Левину раскрыть путь исцеления от разрушительных последствий травматического события. Он показывает, что для того, чтобы освободиться из плена травмы необходимо завершить травматическую реакцию, разрядить оставшуюся энергию и восстановить нарушенные процессы. Основной тезис автора состоит в том, что у человека есть естественная природная способность восстанавливаться после травмы и возвращаться в нормальное состояние динамического равновесия. Наличие природной тенденции к самовосстановлению после травмы является ценным открытием автора.
   Левина раскрывает роль природного начала в разрешении травмы, и показывает, что освобождение от травмы требует обращения к репертуару инстинктов человеческого организма, которые содержат глубинное биологическое знание, позволяющее исцелять травму. Он показывает, что исцеление травмы в процессе психотерапии происходит благодаря настойчивому следованию инстинктивным реакциям.
   Соматическая терапия травмы — это один из наиболее основательных, глубоких и продуктивных психотерапевтических подходов в работе с травмой. Эта терапия объединяет новейшие исследования психологию, физиологии травмы и последние достижения современного процессуально-ориентированного подхода в психотерапии. Соматический подход Левина опирается на фундаментальную идею целостности и широко использует взаимосвязи между сознанием и телом, психикой и духовностью, эмоциями и инстинктами в процессе исцеления травмы.
   Автор, по сути, открывает и обосновывает новый путь в терапии психической травмы. Книга называется «Побуждение тигра», и в этом названии заключена основная идея терапии травмы. Освобождение от травмы требует пробуждения естественной природной способности человеческого организма восстанавливаться после травмы. Суть терапии психической травмы состоит в том, что в процессе психотерапии происходит пробуждение тех инстинктивных реакций на травматическое событие, которые не были завершены, и их завершение. Я хочу специально подчеркнуть, что развиваемый в книге подход впервые раскрывает возможности использования природного, инстинктивного начало, заложенного в человеке, на службу исцеления от травмы
   Соматическая терапия травмы Питера Левина «отдает должное телу» и отводит особую роль телесным переживаниям в лечении психических травм. Открытием данного подхода является то положение, что возможности для исцеления от травмы лежат в переживании самой травмы, и что в теле находят механизмы, которые как создают травму, так и позволяют освободиться от нее. Автор убедительно показывает, что именно работа с телом помогает пробудить те естественные врожденные способности, которые позволяют выйти из «запутанных лабиринтов травмы». Стоит отметить одно важное положений, выдвинутое автором, о том, что исцеление травмы предполагает особое отношение к телу не как к механическому образованию, а как к живому, чувствующему, знающему и мудрому организму. Именно такой подход к телу позволяет пробудить природную естественную способность тела к исцелению и применить ее для освобождения от долговременных последствий травмы.
   В книге автор убедительно доказывает, что без обращения к телу травма не может быть полностью исцелена. Опираясь на это положение, он объясняет недостаточность известных медицинских методом лечения травмы, которые сочетают в себе традиционную психотерапию и медикаментозное лечение. Именно отсутствие телесной работы, по мнению автора, и обусловливает ограниченность этих методом лечения травмы. Возможность использования телесности в терапии травмы становиться чудесным механизмом исцеления от симптомов травмы.
   Я хочу специально обратить внимание читателя на то, что базовое положение концепции П Левина о существовании природной способности к исцелению, к самовосстановлению после травмы, созвучно идее о саморегуляции, развиваемой в отечественных работах в области клинической психологии и психотерапии, посвященным психической травме. Внутренние исцеляющие процессы, которые используются в терапии травмы, по сути являются внутренним процессами саморегуляции. Левин показывает, что пробуждение этих процессов происходит, благодаря обращению психотерапевта к ресурсам пострадавшего. В книге описывается, как можно использовать внутренние ресурсы тела для исцеления от травмы, каким образом человек сам может использовать свое тело для разрешения симптомов травмы. Книга богата практическими упражнениями, которые читатель может использовать в работе с собой в целях развития своих внутренних ресурсов. Представление о внутренних ресурсах близко соответствует представлениям о средствах опосредования и саморегуляции при разрешении травматических ситуаций, которые развиваются в работах Б. В. Зейгарник, основателя российской патопсихологии, и ее учеников. Хочется особо подчеркнуть, что положения, развиваемые концепцией Левина, могут быть с успехом использованы для продвижения отечественных подходов в работе с травмой. Опираясь на собственные исследования и практическую работу с психическими травмами, могу сказать, что левиновский подход расширяет представление о нарушении системы саморегуляции при психологических травмах и позволяет ввести положение о телесной саморегуляции, кроме того, он также развивает интегративные методы психотерапевтической работы с травмой.
   Читателя этой книги ждет не только открытие нового подхода к пониманию травмы, но и нового метода работы с ней. Этот метод, как уже указывалось выше, был назван Левином «соматическое переживание». Данный метод направлен на активацию, осознавание и дезактивацию телесного переживания травматического опыта. Ключ к исцелению травмы лежит в телесно — ощущаемом чувствовании. Левин отводит достаточно значимую роль процессам телесного чувствования в терапии травмы. Суть работы заключается в том, что в ходе чувствования телесных ощущений происходит пробуждение тех естественных исцеляющих процессов, которые позволяют разрешить травму. Телесное чувствование актуализирует у человека, переживающего травму, незавершенные травматические реакции и помогает им завершиться. Это завершение происходит благодаря специфическим психологическим и физиологическим исцеляющим процессам, которые возникают в процессе телесного переживания и позволяют трансформировать травматические симптомы. Существенно, что мудрость телесного чувствования дает возможность использовать целостность человека, совместить силу его инстинкта и сознания и открыть те пути, которыми организм пытается исцелить себя.
   Книга впервые представляет метод соматического переживания отечественному читателю. Этот метод занимает особое место среди традиционных психотерапевтических методов в работе с травмой. Главенствующую роль он отводит не чувствам, мыслям, воспоминаниям, образам или поведению, как это принять в других методах, а телесным ощущениям которым практически не уделяется внимания в хорошо известных психотерапевтических метода, таких как психоанализ, когнитивная терапия и даже гештальт-терапия. Согласно методу соматического переживания, чувствование телесных ощущений позволяет осуществить соматическую процессуальную работу с травмой. В свое время, присутствуя на психотерапевтическом семинаре в Сан-Франциско и впервые наблюдая за работой методом соматического переживания, я была поражена красотой и глубиной того процесса, который разворачивался в ходе этой работы, и теми существенными изменениями, которыми она завершилась. Самым удивительным было то, что эти захватывающие психотерапевтические процессы развивались из простого переживания и осознавания телесных ощущений. В книге работа этим методом представлена в прекрасных описаниях ряда индивидуальных психотерапевтических случаев.
   Безусловно, метод соматического переживания должен стать предметом будущих научных исследований. Этот метод может найти широкое применение не только в психотерапии, но и в клинической психологии и психосоматике. На практике уже показано, что данный метод позволяет не только исцелять травму, но и устранять симптомы психосоматических заболеваний, и даже работать с личностной идентификацией.
   Успех соматического подхода и метода соматического переживания связан с тем, что он опирается на фундаментальный принцип психосоматического единства. Взаимодействие тела и сознания используется в процессе терапии психической травмы в целях пробуждения внутренних исцеляющих процессов и освобождения от травматических симптомов.
   Раскрывая сложную коммуникацию между сознанием и телом, автор опирается на серьезные научные исследования и богатый опыт практической работы. Именно всестороннее глубокое научное и практическое обоснование Левином своего метода работы с травмой, обусловило его эффективность. Стоит сказать, что современная практическая психотерапия, к сожалению, достаточно редко проявляет интерес к серьезным научным исследованиям и развивается в отрыве от научного контекста, метод и подход Левина представляет удачное исключение их привычного положения вещей.
   У представленного в книге подхода есть хорошая перспектива. Он ценен не только для работы с травмой, но имеет и более общее и широкое значение. Он показывает не только, как можно справиться с травмой и преодолеть ее болезненные последствия, но и как можно использовать работу с травмой для преобразования личность, восстановления ее целостности и обретения полноты жизни. Левин рассматривает травму как природный феномен, как дар, которые ведет к преображения личности на пути развития и совершенствования. «Исцеление травмы — это чудесны дар, возвращающий нас в уникальный мир взлетов и падений, гармонии, любви и сострадания» — пишет Левин. Автор показывает, что остаточная энергия травматического симптома, если ее правильно мобилизовать и заставить действовать в нужном направлении, «может трансформировать травму и привести человека к новым высотам мастерства, исцеления и даже мудрости».
   Хочется специально подчеркнуть, что подход П. Левина не ограничиваемся только рамками соматической психологии и телесно — ориентированной психотерапии, но и имеет экзистенциальное звучание. По сути, автор рассматривает травму как экзистенциальную данность человеческого существования, его бытия, которую необходимо принять, пережить и трансформировать на благо себя и своей жизни. И действительно травма — это неизменную данность, неизбежное условие нашего существования, которое проявляется в неминуемом столкновении с критическими стрессовыми событиями жизни, которые не зависят от нашей воли. Травма — это не просто болезненное состояние, от которого следует избавиться, а человеческое страдание, переживание, через которое нужно пройти, завершить и преобразовать в целях изменения себя и своей жизни. Травма — это то, что помогает постичь глубокий смысл и необходимость переживания страдания в жизни каждого человека. Травма — это то, что бросает экзистенциальный вызов жизни и способу существования человека в мире и ставит его перед необходимостью фундаментальных жизненных изменений.
   Основная идея этой книги, которая очень близка мне лично, звучит жизнеутверждающе и состоит в том, что «травма — это не пожизненный приговор», а реальное жизненное событие, которым можно преодолеть и трансформировать на благо изменения качества своей жизни, преображения личности, восстановления и приумножения своих жизненных сил и возможностей. Работа с травмой пробуждает дремлющие в человеке жизненные силы и энергии, его природное начало. Она направляет силу его жизненности, жизненного инстинкта во благо исцеления, преобразования жизни и личности человека. Таким образом, травма — это шанс для преображения человеком своей жизни и личности, и автор открывает путь, как можно использовать этот шанс.
   Левин подчеркивает в книге, что потенциально травма является одной из важнейших сил, способных вызвать психологическое, социальное, и духовное пробуждение и развитие человека. Соматический подход в исцелении травмы использует единства тела, сознания и духа и позволяет проникнуть в глубинные тайны человеческой духовности. Важно подчеркнуть, что терапия травмы, обращаясь к телу и пробуждая жизненные силы и энергии человека, пробуждает и его духовное начало. Она пробуждает и использует внутренние исцеляющие состояниям или духовные состояния в целях психотерапии. Это еще один очень значимый и существенный момент в работе с травмой.
   Стоит отметить еще один важный аспект исцеления травмы. Терапия травмы способно изменить не только личность человека, но и сообщество, помогая перестроить отношения в нем. Как указывает Левин, освобождение от травмы становится возможным благодаря созданий особых отношений в сообществе, отношениям сопереживания, сострадания, соучастия. В терапии эти отношения получили название «сопереживающего присутствия». Развитие именно такого качества отношений будет способствовать социальным изменениям на уровне общества.
   Таким образом, книга Питера Левина «Пробуждение тигра» — сочетает в себе серьезность научного исследования, ценность практического руководства и увлекательность психологического бестселлера. Она содержит в себе новый самобытный теоретический подход к пониманию природы травмы, ее механизмов, особенностей повторного проигрывания и преодоления травмы, и процесса ее исцеления. Подход обращен к присущей человеку врожденной мудрости исцелять, которая вытекает из природы его базовых биологических инстинктивных реакций. Открытие этой способности имеет очень большой значение Для работы с травмой. Автор убежден, что используя эту способность к исцелению, человечество научиться исцелять себя и мировое сообщество от крупно масштабных социальных и природных катастроф.
   Эта книга дает вдохновение и надежду. Информация, изложенная в это книге, полезна практически для каждого человека, сталкивающегося с травмами, она позволяет преодолеть болезненные последствия психических травм и предотвратить возникновение новых травм. Книга дает средства помощи пострадавшими и помогает найти пути выхода из самых сложных травматических ситуаций. Это книга о том, как можно помочь самому себе Преодолеть травму, используя свои внутренние ресурсы. В книге дается описание принципов оказания первой помощи при авариях и раскрываются способы помощи травмированным детям. Кроме того, в ней дается также информация о предотвращении развития травмы после несчастного случая.
   «Пробуждение тигра» — яркая и незаурядная книга. Она написана необыкновенно живо и увлекательно. Автор нашел ясную и простую форму изложения достаточно сложных научных идей и концепций. Она ориентирована на практику. Книга богата описанием психотерапевтических случаев и содержит упражнения для работы с собой. Эти упражнения позволяют читателю на собственном опыте убедиться, как действуют процессы телесного чувствование, раскрыть свои телесные ресурсы и возможности для исцеления.
   Книга адресована самому широкому кругу читателей. Она читается удивительно интересно и легко. В ней мало специальных терминов. Книга одинаково привлекательна как для профессионалов, так и для непрофессионалов. В ней могут найти ценное знание ученые-исследователи и специалисты практики-медики и психологи, психотерапевты, консультанты, социальные работники и целители. Она поможет справиться с вторичной травматизацией специалистам, которые постоянно контактирую с жертвами несчастных случаев и стихийных бедствий — работникам служб по чрезвычайным ситуациям, правоохранительных органов, пожарным и др. Эта книга полезна как взрослым, так и детям. Она доступна родителям, воспитателям, учителям, которые найдут для себя нужную информацию, помогающую справиться с травмами у детей… Она полезна также простым читатели, которые смогут обнаружить для себя ценные рекомендации по разрешению собственных жизненных травм.
   Эта книга не только показывает читателю, как можно преодолеть травму, но и позволяет ему понять, как действует его тело, как можно повысить свою жизненность и научиться делать свою жизнь полнее и счастливее. Читатель открывает для себя мир телесных переживаний и его возможностей как чудесный аспект человеческого существования.
   Соматический подход в работе с травмой Питера Левина и его метод соматического переживания получил широкое распространение в США и Канаде, преподается в странах Западной Европы, и уже нашел свое применение в России.
   Книга и подход Левина стали известны российским специалистам, психологам и психотерапевтам, задолго до того, как она была переведена на русский язык. Освоение соматической терапии травмы в России началось 1998 году в рамках Международной обучающей программы «Соматическая терапия психической травмы», которая проводилась в Москве под руководством американского психотерапевта Джона Ингла, ученика и последователя Питера Левина. Обучение Дж. Ингла показало, что работа с травмой не только тяжелый профессиональный труд психотерапевта, но и увлекательное живое дело, которое позволяет человеку найти новые жизненные силы и ресурсы для восстановления своего здоровья, изменения жизни и преображения своей личности. Работа с травмой дает знание о человеке на глубоком экзистенциальном уровне.
   Исцеление травмы — это глубинная терапия, это глубинная соматическая и экзистенциальная работа с трагическим аспектом человеческой жизни. Богатые возможности соматического процессуального подхода обеспечили его достаточно широко практическое применение. Специалисты по соматической терапии психической травмы, подготовленные в рамках программы, достаточно широко и эффективно использовали этот подход в работе с разного рода психологическими травмами. Соматический подход применялся во время работы с травмами у участников боевых действий в Чечне, у пострадавших в результате террористического акта в Москве ми Дубровке в 2002 г., от взрывов в московском метро в 2003 г. Он широко использовался при работе с детьми, их родителями и учителями, пострадавшими во время трагедии в г. Беслане в 2004 г. Специалистами по работе с травмой проведены научные исследования, которые показали эффективность использования метода соматического переживания в психотерапевтической работе. Этот метод успешно применялся для разрешения психологических травм у пациентов с пограничными психическими расстройствами, в работе с делинквентными девочками-подростками, страдающими от травм, связанных с насилием, с потерей родителей и др. В 2004-6 годах в рамках Международной программы состоялись три международные научно-практические конференции по в работе с травмой, которые объединили себя специалистов разных подходов и направлений.
   Издание этой книги в России стало возможно благодаря участию и помощи целого ряда людей. Я хочу поблагодарить, прежде всего, Джона Ингла, который содействовал получению согласия Питера Левина на издание книги в России. Хочу выразить благодарность Дмитрию Валуеву, который оказывал организационную помощь в подготовке книги к публикации. Хочется поблагодарить и Викторию Березкину-Орлову, которая также содействовала изданию этой книги.
   Надеюсь, что данная книга обогатит российскую психологию и психотерапию в области работы с психическими травмами и даст новые средства помощи пострадавшим.
   Желаю интересного чтения!
   Елена Мазур 
   Директор Международной программы: «Соматическая терапия психической травмы». 
  
         Что говорят о книге «Пробуждение тигра» специалисты в области медицины, науки и здравоохранения

    В жизни каждого человека в определенный момент возникают проблемы, к которым он оказывается не подготовленным. Читайте и учитесь, готовьтесь к жизни, обретая исцеление.
    Бернард С. Сигал, доктор медицины, Автор бестселлера «Любовь, медицина и чудеса», «Мир, любовь и исцеление» 

    Чудесно! Бесподобно! Революционное исследование физиологических воздействий и причин травмы — основанное на реальном опыте, которое значительно расширяет наше понимание психики и поведения человека. Идеи автора о том, как исцелиться от травмы и смягчить ее последствия, кажутся почти невероятными в своей простоте. Он ясно показывает нам, что от травмы можно излечиться, что она — не смертный приговор для нас. Эта книга необходима как профессионалам, так и непрофессионалам. Понимание природы травмы и пути ее исцеления может действительно спасти человечество от саморазрушения.
    Мира Роттенберг, почетный директор, Центр по лечению детей с психическими нарушениями «Блюберри», Автор книги «Дети с изумрудными глазами» 

    Эта книга очень богата идеями, освежающими в нашей памяти одну из важнейших областей нашей жизни. Она прекрасно обоснована, написана с энтузиазмом, и читать ее на удивление легко. Работа Левина имеет самое широкое применение, она полна солидных научных идей, изложенных четко и ясно. Это — выдающаяся книга, возможно даже — гениальная.
    Рон Кертс, автор книг «Что открывает нам тело»  и «Телесно-ориентированная психотерапия» 

    Книга «Пробуждение тигра» представляет читателю оригинальный научный подход к исцелению от травмы — Соматическое Переживание.  Данный терапевтический подход основывается на понимании двухсторонней связи между нашим мышлением и нашей физиологией. Левин убедительно показывает нам, что наш главный целитель — это собственное тело, и психологические шрамы, возникшие в результате травмы, могут исчезнуть без следа — но только в том случае, если мы прислушаемся к голосу своего тела.
    Стефан В. Порджес, доктор наук Профессор в области психологии развития человека, Мерилендский университет, ученый — исследователь, изучающий нейропсихологические основы эмоциональной регуляции стрессового и нормального состояния человека.

    Захватывающее и почти лирическое путешествие по лабиринтам травматического состояния, где экскурсы в эволюцию дополняются практическим клиническим опытом. Читатель непременно будет увлечен теорией доктора Левина о травматизации и трансформации. Эта теория — важнейший вклад в развивающуюся и захватывающую науку о взаимодействии тела и психики в ходе лечения болезни.
    Роберт С. Скейр, специалист в области неврологии, Директор медицинской службы реабилитации, Болдерская общественная больница, Центр «Мейплтон», г. Болдер, штат Колорадо.

    Левин знает то, как человек может выйти из травматического состояния с помощью естественного процесса, уже заложенного в его теле, вместо того, чтобы вновь и вновь переживать случившееся.
    Юджин Дженлин, доктор наук, Создатель метода — Фокусирование 

    Питер Левин подходит к исцелению травмы с творческой стороны, отважно устремляясь в неизведанные земли. Он всегда был упорным и последовательным, изучая природу травмы, ее связь с телом человека и способы ее излечения. Все, кто изучает процессы исцеления, уже давно ожидают книгу, подобную этой.
    Дон Хенлон Джонсон, доктор наук, Писатель, профессор в области соматической психологии, Калифорнийский Институт Интегральных Исследований

    Работа Левина раскрывает перед нами истинные причины посттравматического стрессового расстройства, позволяя нам понять причины столь сильной ограниченности современных психиатрических и психологических методов лечения травмы. Его подход позволяет нам «добраться до физиологических корней проблемы посредством чувствования телесных ощущений. Мудрость телесно ощущаемого чувствования дает нам возможность совместить инстинкт животного и интеллект человеческого существа. Нехватка любого из них обрекает нас на бесконечную вражду друг с другом — до тех пор, пока все мы не погибнем. Но если оба они будут дополнять друг друга, мы сможем и дальше двигаться по пути эволюционного развития, становясь все более полноценными людьми — способными использовать все свои возможности — способными понимать окружающий нас мир и наслаждаться им — способными дать своим детям мир, который станет для них относительно безопасным».
    Долорес Ла Чапель, директор центра «Горный путь», Преподаватель Глубинной Экологии, лыжного спорта и Тай-цзи.

    Я считаю, что книга Питера Левина просто восхитительна, так как в ней он предлагает эффективное средство борьбы с глубокими травмами, которые довольно часто поражают людей, побывавших заложниками, пострадавших от взрыва или других видов террора (а также — членов их семей, которые и сами зачастую становятся жертвами). Работая в Госдепартаменте, а, впоследствии заняв должность консультанта по вопросам терроризма, я понял, что пострадавшие нуждаются в особенном терпении, сочувствии и понимании. Ведь для того, чтобы выявить все наслоения травматического опыта, которые могли иметь место, и помочь жертве освободиться от них, требуется тщательное клиническое исследование. Всякий, кто имеет дело с подобными случаями, должен прочитать эту книгу и обратиться к Питеру Левину за помощью. Он не претендует на открытие новой формулы, однако ему известны основные закономерности, которые он и объясняет в этой книге.
    Терри Арнольд. Бывший заместитель руководителя отдела по борьбе с терроризмом, Департамент штата США, Автор книги «Формула жестокости» 

         Те, кому я благодарен
   
   Своим родителям, Морису и Элен; я благодарен за подаренную мне жизнь, без которой моя работа никогда не увидела бы свет, и за ту постоянную и надежную поддержку, которую они оказывали мне в процессе моего развития. Я благодарен Понсеру, моему динго, ставшему для меня проводником в животный мир и верным другом. Даже сейчас, когда тебе уже семнадцать лет, ты все еще продолжаешь являть мне радость телесной жизни.
   Я благодарен многим этологам, в частности — Николасу Тинбергену, Конраду Лоренцу, Х. Ван Хольсту, Полу Лей-хазену и Эйбл Эльбесфельт, за их натуралистический взгляд на человека-животное, их научные труды, личную переписку со мной и огромную поддержку.
   Я в большом долгу перед наследием Вильгельма Рай-ха, чей грандиозный вклад в пониманий природы энергии преподал мне Филипп Куркуруто, мудрый человек с отзывчивым сердцем.
   Я благодарен Ричарду Олни и Ричарду Прайсу, показавшим мне, как мало я знаю о самопринятии, а также — Иде Рольф за ее вдохновение и за содействие в моем осознании себя как ученого-целителя. Я благодарю доктора Вирджинию Джонсон за ее глубокое понимание измененных состояний сознания.
   Я благодарен учителям-теоретикам, в том числе — Эрнсту Гелхорну, который оживил мое нейропсихологическое мышление, и актеру Ахсену, который помог мне яснее осознать «неизменное и неразрывное единство тела и разума».
   Я благодарю многих своих друзей, в частности — Эми Грейбел и Лорин Нейгер, которые помогали мне в написании этой книги.
   Спасибо Гаю Кохелику за то, что он любезно разрешил мне использовать свое вдохновенное и мастерски исполненное художественное изображение животных.
   И, в конце концов, я смиренно благодарю Медузу, Персея и другие мощные источники телесного бессознательного, которые наполняют архетипическое поле моего существования.
  
         Введение
   
       Если ты возродишь то, что есть в тебе, 
    Тогда то, что есть в тебе, 
    Станет спасением для тебя. 
    Если же ты не возродишь того, что есть в тебе, 
    Тогда то, что есть в тебе, 
    Разрушит тебя. 
    — из Гностического Евангелия
   
   Вот уже более четверти века — половину своей жизни — я тружусь, пытаясь разгадать бесчисленные тайны травмы. Мои коллеги и студенты часто спрашивают меня, как мне удалось, столь глубоко погружаясь в такую болезненную тему как травма, до сих пор не сгореть самому. Однако, по правде говоря, вместо того, чтобы испытывать пробирающую до костей тоску или страдать от «кошмарного переживания», я, наоборот, очень сильно увлекся этой темой, и она даже помогла мне в чем-то вырасти. Делом всей моей жизни стало помогать людям в понимании того, что такое травма, и как исцелять ее многочисленные разновидности. К наиболее распространенным видам травм относятся автокатастрофы и другие аварии, серьезные заболевания, операции и прочие медицинские вмешательства, стоматологические процедуры, насилие, жестокое обращение (пережитое или увиденное), войны и бесчисленные стихийные бедствия.
   Я просто околдован темой травмы и ее замысловатыми взаимоотношениями с физическими и естественными науками, с философией, мифологией и искусством. Работа с травмой помогла мне понять смысл страдания — как необходимого, так и чрезмерного. Но больше всего она помогла мне постичь глубину тайны человеческого духа. Я благодарен за эту уникальную возможность обучения, а также — за честь быть свидетелем и участником тех кардинальных метаморфоз, которые может вызвать в человеке исцеление от травмы.
   Травма — это реальность нашей жизни. Однако, ей не обязательно становиться нашим пожизненным приговором. Травму не только можно вылечить, но, при соответственной помощи и поддержке, она может изменить жизнь. Потенциально травма является одной из важнейших сил, способных вызвать психологическое, социальное и духовное пробуждение и развитие. То, как мы (отдельные личности, группы людей или общество в целом) справляемся с травмой, в огромной степени воздействует на качество нашей жизни. В конечном же счете, это влияет на то, как мы сможем выжить как биологический вид и выживем ли вообще.
   С традиционной точки зрения, травму рассматривают как психологическое и клиническое психическое расстройство. И хотя в современной медицинской и психологической практике постоянно упоминается связь нашего тела с психикой, врачи и психологи все же сильно недооценивают то глубинное взаимодействие психики и тела, которое имеет место в процессе исцеления от травмы. Неразрывное единство души и тела со временем составило философскую и практическую основу для большинства традиционных во всем мире методов исцеления, но в современном подходе к пониманию и лечению травмы эти представления, к сожалению, не нашли своего применения.
   Тысячелетиями восточные целители и шаманы не только признавали, подобно психосоматической медицине, то, что психика влияет на тело, но и то, что каждая система органов тела в равной степени представлена психически в структуре сознания. Современные революционные открытия в области неврологии и психоневроиммунологии предоставили убедительные доказательства существования сложной двухсторонней коммуникации между сознанием и телом. При выявлении сложных систем «нейропептидных посланников», исследования Кендиса Перта, обнаружили множество путей, по которым психика и тело взаимно коммуницируют. Эти передовые исследования вторят тому, что всегда знала мудрость древних — каждый орган тела, включая мозг, имеет свои собственные «мысли», «чувства» и «побуждения», и все они слушают друг друга.
   Большинство видов терапии травмы воздействуют на психику посредством беседы и на молекулы мозга посредством лекарств. Оба этих подхода приносят определенную пользу. Однако, травма не исцеляется, не будет и никогда не может быть исцелена до тех пор, пока мы не обратимся к телу, признавая его важнейшую роль в терапевтическом процессе. Нам необходимо понять, каким образом травма влияет на тело, и осознать его ведущую роль в исцелении её последствий. Без этого понимания, все наши попытки справиться с травмой будут весьма ограниченными и односторонними.
   За пределами механистического и редукционного представления о жизни, есть еще ощущающий, чувствующий, знающий живой организм. Чувствующее тело как данность, которую мы разделяем со всеми живыми существами, сообщает нам о нашей природной способности исцеляться от последствий травмы. Эта книга о даре мудрости, который мы приобретаем, научившись укрощать и трансформировать внушающую благоговение первобытную энергию тела и энергию разума. Способности, данные нам от природы, преодолевая разрушительную силу травмы, вознесут нас к новым вершинам познания и совершенства.
   Питер Левин
   Написано на плавающем гусеничном транспортере «Зефир»
   Октябрь 1995 года.
  
         Пролог. Отдавая телу должное

Тело и сознание  
   
    Если что-то увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет способности нашего тела к действию, тем самым оно увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет соответствующие способности нашего сознания. И если что-то увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет способности нашего сознания к действию, оно тем самым увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет соответствующие способности нашего тела. 
    — Спиноза (1632–1677 гг.)
   
   Если вы ощущаете странные симптомы, которые никто вокруг не в состоянии вам объяснить, то, возможно, они возникли в результате травматической реакции на одно из прошлых событий, которое могло давно уже изгладиться из вашей памяти. Однако, вы не одиноки в своих переживаниях, и вы не сошли с ума. Все, что происходит с вами, имеет рациональное объяснение. Не считайте нанесенный вам вред непоправимым — все ваши симптомы можно уменьшить и даже устранить. Мы знаем, что травма приводит сознание в глубоко измененное состояние. К примеру, человек, попавший в автомобильную аварию, в первые минуты не испытывает никакой эмоциональной реакции на случившееся. Более того, он даже избавлен от каких-либо ясных воспоминаний или переживаний, что все это произошло на самом деле. Эти чудесные защитные механизмы (т. е. диссоциация и отрицание) позволяют нам пройти сквозь подобные критические периоды, ожидая с надеждой более безопасного времени и места, когда эти измененные состояния могли бы совсем исчезнуть.
   В теле при травме также происходят подобные глубинные изменения. Оно напрягается, готовясь к ответу, сжимается в страхе или замирает, обессилев в беспомощном ужасе. Когда действие защитной реакции на потрясение завершается, и сознание возвращается в свое нормальное состояние, телесные реакции также должны постепенно нормализоваться после случившегося события. Но если что-либо нарушает этот восстановительный процесс, последствия травмы фиксируются, и человек остается травмированным.
   Психология традиционно рассматривала травму с точки зрения ее воздействия на психику, на сознание. Но это всего лишь половина проблемы, и такого понимания явно не достаточно для ее решения. До тех пор, пока мы не найдем доступ к телу и сознанию как единую целому, мы не сможем ни глубоко понять, ни исцелить травму.
   
В поисках метода  
   
Эта книга рассказывает о том, как устранить травматические симптомы, используя натуралистический подход, который я разрабатываю в течение последних двадцати пяти лет. Я не считаю посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) патологией, которую нужно преодолевать, или подавлять, или к которой нужно попытаться приспособиться. Я рассматриваю ПТСР как результат естественного процесса, ход которого был нарушен. Исцеление травмы требует прямого контакта с живым, чувствующим и знающим организмом. Принципы, которыми я хочу поделиться с вами, возникли в результате непосредственной практической работы с пациентами и планомерного систематического исследования природы травмы. Это исследование увлекло меня в области физиологии, наук о мозге, о поведении животных, в области математики, психологии, философии и многих других наук. Мои первые успехи были случайными — мне попросту везло. Но, продолжая работать с людьми, постоянно осмысливая полученные знания и используя их для того, чтобы еще глубже проникнуть в таинственную природу травмы, я постепенно смог уже достигать успехов скорее более прогнозируемых, чем случайных. Я все больше и больше убеждался, что репертуар инстинктов человеческого организма содержит в себе глубокое биологическое знание, которое, если ему предоставить такую возможность, могло бы направлять процесс исцеления травмы.
   По мере того, как настойчивое следование к этим инстинктивным реакциям исцеляло моих клиентов, моя любознательность вознаграждалась все большим пониманием. Люди испытывали огромное облечение, когда, наконец, понимали, как возникли их симптомы, и обучались практически распознавать и проживать свои собственные инстинкты.
   Соматическое переживание® — это новый метод, который в настоящее время не стал еще предметом скрупулезного научного исследования. Я могу подтвердить валидность этого подхода несколькими сотнями индивидуальных случаев, где люди сообщали, что неблагоприятные симптомы, некогда лишавшие их способности жить полноценной и счастливой жизнью, полностью исчезали или становились намного слабее.
   Обычно я провожу терапию один на один с пациентом и часто сочетаю этот подход с другими терапиями. Эта книга, конечно же, не сможет заменить индивидуальной работы с профессиональным терапевтом, однако я убежден, что многие принципы, изложенные в ней, равно как и большая часть информации, будут способствовать вашему исцелению от травмы. Если вы уже проходите терапию, вам будет полезно обсудить эту книгу вместе с вашим терапевтом. Если же вы еще не обращались к специалисту, то, прочитав эту книгу, вы сможете помочь себе сами. Однако в этом случае имеются определенные ограничения, и вам может понадобиться помощь квалифицированного профессионала.
   
Тело как целитель  
   
    Тело — это берег в океане бытия. 
    — Суфий (неизвестный автор)
   
   В первой части данной книги вводится понятие травмы и объясняется, как возникают и развиваются посттравматические симптомы, и почему они такие стойкие и их так трудно преодолеть. Это закладывает основу понимания, которое рассеивает туманную пелену, созданную мифами о травме, заменяя их простым и ясным описанием базовых физиологических процессов, вызывающих эффект травмы. И хотя наш интеллект зачастую доминирует над природными инстинктами, он все же не в состоянии управлять травматической реакцией. Мы гораздо ближе к нашим четвероногим друзьям, чем нам хотелось бы думать.
   Говоря об «организме», я имею в виду определение, данное Вебстером: «это комплексная структура взаимозависимых и подчиненных друг другу элементов, чьи связи и свойства в значительной степени определяются их функцией в едином целом» . Организм характеризует нашу целостность, которая обусловлена не суммой его отдельных частей (таких, как кости, химические элементы, мускулы, органы и т. д.), а возникает из сложной динамической взаимосвязи этих частей. Тело и сознание, примитивные инстинкты, эмоции, интеллект и духовность — все это нужно рассматривать вместе, изучая человеческий организм. Средство, которое помогает нам почувствовать целостность своего организма — это «телесно ощущаемое чувствование» («felt sense»). Посредством телесно ощущаемого чувствования мы испытываем всю полноту переживания и знания о самих себе. Вы получите более ясное представление об этих понятиях, изучая данный материал и выполняя некоторые упражнения.
   Часть первая — «Тело как исцелитель».  В этом разделе предлагается рассматривать травму и процесс, исцеляющий ее, как природный феномен. Этот подход обращен к присущей всем нам прирожденной мудрости исцелять, которая вплетается в систему единого целого. Мы отправимся в путешествие, чтобы взглянуть на некоторые из наиболее примитивных биологических реакций человека. Прочитав первую часть книги, вы приобретете более полное понимание того, как действует ваш организм, и как вы можете работать с ним, чтобы усилить свою жизненности и улучшить свое здоровье, а также получать больше удовольствия от жизни в целом, не зависимо от того, есть у вас симптомы травмы, или нет.
   В этой части книги я предлагаю вам определенные упражнения, с помощью которых вы на собственном опыте узнаете, что такое телесно ощущаемое чувствование. Эти упражнения очень важны. И, на самом деле, не существует другого пути передать, как действует этот чудесный аспект человеческого существования. Войдя в царство телесно ощущаемого чувствования, многие люди чувствуют себя странниками в новом и неведомом краю, в краю, куда они уже наведывались довольно часто, но были слишком заняты, чтобы обратить внимание на окружающий пейзаж. Читая этот раздел и размышляя над ним, вы обнаружите, что многое из сказанного о том, как действует наше тело, вам давно уже известно.
   Часть вторая — «Симптомы травмы».  Здесь более глубоко и всесторонне рассматриваются ключевые элементы травматической реакции, ее симптомы и та реальность, в которой живет травмированный человек.
   Часть третья — «Трансформация и повторное преодоление».  В этом разделе описан процесс, с помощью которого мы в состоянии трансформировать свои травмы, какими бы они ни были — личными или социальными.
   Четвертая часть — «Первая помощь при травме».  Здесь содержится информация, важная в практическом плане, которая поможет вам предотвратить развитие травмы после несчастного случая. Здесь также вкратце упоминаются травмы, полученные в детском возрасте. (Этой теме будет посвящена следующая книга).
   Я считаю, что каждому из нас просто необходимо понимать все то, о чем говорится в этой книге. Информация, которая содержится в ней, поможет нам глубже понять и прочувствовать процесс исцеления травмы, и будет способствовать развитию в нас доверия к собственному организму. Более того, я думаю, что эта информация актуальна как в личной, так и в социальной сфере. Травмы, возникающие в результате событий, которые влияют на окружающий нас мир, имеют такие большие масштабы, что взимают свою дань с семей, обществ и целых народов. Травма способна к самосохранению. Одна травма порождает другую, и так может продолжаться до бесконечности, переходя из поколения в поколение, в каждой семье, во всех сообществах и странах — до тех пор, пока мы не воспрепятствуем ее распространению. На сегодняшний день, деятельность по трансформации травмы среди различных групп людей находится пока еще в зачаточном состоянии. Третий раздел книги включает в себя описание подхода к групповому исцелению травмы, который мы с коллегами разрабатываем сейчас в Норвегии.
   Людям, которые занимаются терапевтической работой индивидуально, я зачастую рекомендую, обратиться за помощью к квалифицированным профессионалам, которые могут оказать им содействие в терапевтическом процессе, и я надеюсь, что эта книга будет полезна также и этим профессионалам. Не так много психологов обладает достаточным знанием в области физиологии, чтобы увидеть те отклонения от нормального хода переживания, которые вызываются тем, что физиологические процессы не могут следовать своим естественным путем. В идеале, информация, содержащаяся в этой книге, предоставляет новые возможности для излечения травмы. На собственном опыте я узнал, что многие из популярных сегодня подходов к исцелению травмы в лучшем случае дают лишь временное облегчение. А некоторые них — катартические методы, вызывающие интенсивную эмоциональную разрядку травматического переживания — могут даже нанести вред. Я уверен, что катартические методы при их длительном применении в итоге создают зависимость от повторяющихся катарсисов и способствуют возникновения так называемых «ложных воспоминаний». Из-за особенностей природы травмы, есть большая вероятность того, что катартическое, облегчающее переживание может стать скорее травмирующим, чем исцеляющим.
   Психотерапия имеет дело с широким спектром проблем и вопросов, которые выходят далеко за рамки одной темы — шоковая травма, центральной для данной книги. Шоковая травма возникает, когда мы переживаем потенциально угрожающее жизни событие, которое подавляет нашу способность эффективно на него реагировать. В противоположность к этому, те люди, которые в детстве продолжительное время страдали от жестокого с ними обращения, особенно, если все это происходило внутри их семейного круга, могут переживать так называемую «травму развития». Травма развития обусловлена в основном психологическими причинами, которые чаще всего являются результатом неправильного воспитания и негативного родительского влияния в критические периоды развития ребенка. И хотя причины, вызывающие обе эти травмы, сильно отличаются друг от друга, жестокое обращение и пренебрежение могут вызвать те же симптомы, что и шоковая травма. Поэтому людям, испытавшим травму развития, следует обратиться за помощью к терапевту, который поможет им проработать те проблемы, которые переплетаются с травматическими реакциями.
   Я полагаю, что в том случае, когда шоковая травма является результатом однократного события или серии происшествий и не связанна с какими-либо последовательными травмами прошлого, люди, имея поддержку семьи и своего ближайшего окружения, вполне могут сами обеспечить свое исцеление. И я очень поощряю подобного рода практику. Эту книгу я написал достаточно простым языком, который содержит очень мало специальных терминов. Я сделал это для того, чтобы она стала доступна родителям, учителям, воспитателям детских садов и другим людям, которые занимаются воспитанием детей и служат им примером для подражания. Надеюсь, что с помощью этой книги они сделают детям бесценный подарок, помогая им быстро избавляться от пагубной реакции на травмирующие их события. Докторам, медсестрам, медицинским работникам, полицейским, пожарникам, спасателям и всем тем, кто постоянно контактирует с жертвами несчастных случаев и стихийных бедствий, также может пригодиться эта информация — не только в их работе с травмированными людьми, но и лично для них самих. Если человек становится свидетелем кровавого зрелища (особенно, если такое происходит с ним регулярно), это непременно отразится на его состоянии, и последствия эти зачастую ничем не отличаются от травмы, полученной при непосредственном участии в трагедии.
   
Как пользоваться этой книгой 
   
Не торопитесь во время чтения, дайте себе время на усвоение прочитанного материала. Выполняйте предложенные вам упражнения. Делайте их медленно и легко. Травма является результатом самых сильных побуждений, которые только могут возникать в человеческом теле. Она требует уважительного отношения. Если вы прочтете материал быстро или поверхностно, это может не принести вам никакого вреда, но и пользы вы получите гораздо меньше, чем могли бы, если бы потратили чуть больше времени, чтобы лучше осмыслить прочитанное.
   Если в какой-то момент прочитанные слова или выполняемое упражнение вызовут у вас беспокойство — остановитесь, сделайте паузу и подождите, пока не уляжется ваше волнение. Побудьте со своим переживанием и посмотрите, как оно будет разворачиваться. Очень много неверных представлений о травме могут проникать на удивление глубоко и влиять как на ваше самоощущение, так и на отношение к себе. Когда с вами происходят подобные вещи, то очень важно их признать. Если вы направите часть вашего внимания на то, чтобы отслеживать свою реакцию на прочитанный материал, ваш организм сам задаст вам нужный темп работы с книгой.
   Не в сильных эмоциях, а в телесных ощущениях находится ключ к исцелению травмы. Внимательно следите за любыми эмоциональными реакциями, которые зарождаются у вас внутри, и отслеживайте, как ваше тело переживает эти эмоции в форме мыслей и ощущений. Если вы находите, что ваши эмоции стали слишком сильными (например, гнев, ужас, абсолютная беспомощность и т. д.), то вам нужно обратиться за помощью к компетентному профессионалу.
   Травма не должна стать вашим пожизненным приговором. В противоположность другим болезням, поражающим человеческий организм, воздействие травмы в полной мере можно признать благотворным. Я утверждаю так потому, что в процессе исцеления травмы происходит трансформация, а это может улучшить качество жизни. Для исцеления травмы не обязательно требуются особенные лекарства, сложные процедуры или долгие часы терапии. Когда вы поймете, как возникает травма, и научитесь различать механизмы, которые препятствуют ее разрешению, вы также начнете замечать те пути, какими ваш организм пытается исцелить себя. С помощью достаточно простых идей и техник вы научитесь помогать, а не препятствовать своей природной способности к исцелению. Средства, о которых говорится в этой книге, помогут вам преодолеть травму и продолжить свою жизнь, обретя более полное ощущение себя и уверенность в своих силах. Хотя травма может превратить вашу жизнь в сущий ад, травма исцеленная является даром богов — героическим путешествием, в котором каждый из нас имеет право занять свое место.
  
         Часть I. Тело как целитель
   
       Кем бы мы ни были, где бы мы ни находились — тень, повсюду нас сопровождающая, всегда о четырех ногах. 
    — Кларисса Пинкола Эстес, доктор философии, из книги «Бегущая с волками».
   
            1. Тени забытого прошлого
    
         …в нашем сознании все еще есть своя темная и таинственная Африка, свой не нанесенный на карту Борнео и неизведанный бассейн Амазонки. 
     — Олдос Хаксли

Замысел природы  
    
Стадо газелей мирно пасется в плодородной долине. Внезапно ветер меняет направление, принося с собой новый, но давно знакомый запах. Газели чувствуют, как в воздухе повеяло опасностью, мгновенно настораживаются, готовые в любой момент сорваться с места. Несколько мгновений они принюхиваются, внимательно всматриваются и прислушиваются ко всему вокруг, но вокруг не видно ничего угрожающего, и животные возвращаются к своему прежнему занятию. Они успокаиваются, но не теряют бдительности.
    В этот момент гепард, незаметно подкравшийся к стаду, стремительно выпрыгивает из своего укрытия — густого кустарника. Стадо, как единый организм, устремляется к спасительным зарослям на краю долины. Но одна из молодых антилоп спотыкается всего на долю секунды, встает и снова бежит — но уже слишком поздно. Гепард вихрем бросается вслед за намеченной жертвой, и начинается погоня со скоростью в девяносто — сто километров в час.
    В тот момент, когда хищник настигает ее (или за миг до этого), молодая антилопа падает на землю, покоряясь своей неминуемой смерти. А, может быть, она ранена. Застывшее в неподвижности животное отнюдь не притворяется мертвым. По велению инстинкта его сознание входит в новое, измененное состояние, характерное для всех млекопитающих в момент, когда смерть кажется неизбежной. Многие туземные народы называют это явление покорностью духа жертвы перед хищником, что, в некоторой степени, так и есть на самом деле.
    Психологи называют это явление реакцией «иммобилизации» или «замирания» («оцепенения»). Это — одна из трех возможных ответных реакций, характерных для рептилий и млекопитающих в момент столкновения с непреодолимой опасностью. Остальные две — борьба или бегство — большинству из нас знакомы гораздо лучше. О реакции иммобилизации людям известно не так много. Однако, работая над этим более двадцати пяти лет, я убедился в том, что именно этот фактор является ключевым звеном в раскрытии тайны человеческой травмы.
    Эта реакция иммобилизации была создана самой природой, и на то есть две важные причины. Во-первых, она является последней, предсмертной попыткой спастись. Другими словами, животное пытается притвориться мертвым. Возьмем, к примеру, эту молодую антилопу. Возможно, гепард решит оттащить свою «мертвую» добычу в безопасное место, чтобы спрятать ее от других хищников, или в собственное логово, чтобы позже съесть ее вместе со своими детенышами. И тогда у антилопы появится возможность выйти из состояния оцепенения и при первой же возможности попытаться спастись бегством. И если эта попытка увенчается успехом, и антилопа окажется в безопасности, животное буквально стряхнет с себя остатки реакции иммобилизации и снова сможет полностью управлять своим телом. А затем оно вернется к своей нормальной жизни, как будто бы ничего не произошло. Во-вторых, замерев, антилопа (как и человек) попадает в измененное состояние сознания, в котором не переживает никаких болезненных ощущений. Для антилопы это означает, что она не почувствует боли от острых зубов и когтей гепарда.
    Большинство современных культур расценивают эту ин-стинктивную покорность перед непреодолимой угрозой как слабость, равносильную трусости. Однако в корне подобного суждения лежит глубокий страх человека перед неподвижностью. Мы избегаем этого состояния, потому что оно слишком напоминает нам смерть. Такая позиция вполне объяснима, но она слишком дорого нам достается. Данные физиологии ясно показывают, что способность входить в это естественное для нас состояние неподвижности и выходить из него является од-ним из ключевых факторов, позволяющих нам избежать болез-ненных последствий травмы. Это — подарок, доставшийся нам от дикой природы.
    
Зачем обращаться к дикой природе? У травмы — физиологические причины.  
    
     Так же ясно, как пульсацию крови у себя в ушах, мы слышим отголоски полуночного крика обезьяны, которая смотрит в глаза пантере, и эти глаза — последнее, что она видит в этом мире. Эхо ее крика оставляет неизгладимый след в нашей нервной системе. 
     — Пол Шепард
    
    Ключ к исцелению симптомов травмы у человека кроется в его физиологии. Столкнувшись с непреодолимой, на первый взгляд, опасностью, которой нельзя избежать, и животные, и люди проявляют реакцию иммобилизации. Важно понимать, что эта функция нашего организма является непроизвольной. Другими словами, это значит, что физиологические механизмы, которые управляют этой реакцией, находятся в примитивных отделах мозга и нервной системы, отвечающих за инстинкты, и наше сознание не в состоянии их контролировать. Именно поэтому изучение поведения диких животных кажется мне столь важным и необходимым для понимания и исцеления травм, которым подвержены люди.
    Отделы мозга и нервной системы человека, отвечающие за непроизвольные и инстинктивные реакции, практически ничем не отличаются от соответствующих им отделов мозга млекопитающих и даже рептилий. Наш мозг, который часто называют триединым мозгом, включает в себя три важные системы. Эти три части известны как рептилиевый мозг (мозг рептилий) (управляющий инстинктами), млекопитающий (мозг млекопитающих) или лимбический мозг (управляющий эмоциями), и человеческий мозг или неокортекс (управляющий рациональным мышлением). Так как при восприятии ситуации, несущей угрозу для жизни, задействованными оказываются общие для нас и для животных части головного мозга, то мы многое можем узнать, изучая то, как некоторые животные, например, антилопа, избегают состояния травматизации. Развивая эту мысль, я полагаю, что ключ к исцелению травматических симптомов у людей состоит в нашей способности воспроизводить непрерывный процесс адаптации, присущий диким животным, в ходе которого они дрожат и проживают реакцию иммобилизации, а затем снова становятся подвижными и возвращаться к полноценному функционированию.
    Но мы, люди, не похожи на животных: когда нам что-то угрожает, мы оказываемся перед нелегким выбором, что же нам делать — бороться или бежать. Эта дилемма отчасти проистекает из той двоякой роли, которую играет наш биологический вид — преследователя и жертвы одновременно. Доисторические люди, конечно же, много охотились, однако каждый день они были вынуждены, сбившись в кучу, прятаться долгими часами в холодных пещерах в страхе оттого, что в любой момент их могут схватить и разорвать на куски.
    Шансы выжить для людей возросли, когда они стали собираться многочисленными группами, научились добывать огонь, изобрели различные инструменты, большинство из которых были оружием для охоты и самозащиты. Однако, несмотря на столь значительный прогресс, в нашем мозгу и нервной системе до сих пор остались генетические воспоминания о тех временах, когда человек все еще был легкой добычей для хищников. Не обладая быстротой антилопы и не имея смертоносных клыков и когтей гепарда, подкрадывающегося к добыче, наш человеческий мозг зачастую подвергает сомнению наличие у нас способности к сохранению жизни. Вот эта неопределенность и делает нас особенно уязвимыми для мощного воздействия травмы. Животные, подобные быстрой, стремительной антилопе, знают о том, что они — добыча, и о том, какими ресурсами для выживания они располагают. Они инстинктивно понимают, что нужно сделать в момент опасности, и делают это без промедления. Так же и гепард знает о том, что его быстрый, летящий бег со скоростью 110 километров в час, и его смертоносные клыки и когти безо всякого сомнения делают его хищником.
    Для человеческого существа эта граница не так ясно очерчена. Когда мы сталкиваемся с обстоятельствами, несущими угрозу для нашей жизни, наш рациональный мозг может придти в замешательство и подавить наши инстинктивные импульсы. И хотя у этого действия могут быть свои основания, замешательство, неизбежно сопутствующее ему, создает благоприятную почву для состояния, которое я называю «Комплексом Медузы» — трагедии под названием травма.
    Так же, как и в древнегреческом мифе о Медузе, смятение, которое может охватить нас, когда мы смотрим в глаза самой смерти, способно превратить нас в камень. Мы в буквальном смысле можем окаменеть, охваченные страхом, что приведет к образованию травматических симптомов.
    В современной жизни травма встречается на каждом шагу, наш мир буквально наполнен ею. Не только солдаты и жертвы нападения или насилия, но и большинство из нас были когда-то подвержены травматическому воздействию. Как источники травмы, так и их последствия, могут быть крайне разнообразными и часто скрытыми от нашего осознавания. К ним относятся стихийные бедствия (например, землетрясения, ураганы, наводнения и пожары), жестокое обращение, несчастные случаи, падение, серьезная болезнь, внезапная потеря близкого человека, хирургическое вмешательство или другие необходимые медицинские и стоматологические процедуры, трудные роды и даже сильный стресс в период беременности и так далее
    К счастью, мы обладаем инстинктами и способностью чувствовать, реагировать и размышлять; у нас есть прирожденный потенциал исцелять себя даже от самых разрушительных повреждений, полученных при травме. Я также убежден в том, что мы, как мировое человеческое сообщество, сможем начать исцеляться от последствий крупномасштабных социальных травм, таких, как войны или стихийные бедствия.
    
Все дело — в энергии  
    
Травматические симптомы вызваны отнюдь не самим «пусковым» событием. Они являются результатом «замораживания» остаточной энергии, для которой не нашлось выхода и разрядки. Эти остатки энергии оказываются заблокированными в нервной системе, и могут нанести существенный вред нашему телу и духу. Когда мы оказываемся не в состоянии завершить полный процесс «иммобилизации» — входа в это состояние «замороженности», пребывания в нем и успешного выхода, — у нас начинают развиваться долгосрочные, тревожные, подтачивающие наше здоровье и зачастую странные симптомы ПТСР. Тем не менее, у нас есть возможность «оттаять», если мы будем активировать и поддерживать наше природное побуждение вернуться в состояние динамического равновесия.
    Но давайте вернемся к погоне. Когда наша молодая антилопа убегает от преследующего ее гепарда, в ее нервной истеме мобилизуется энергия, рассчитанная на движение со скоростью 110 километров в час. В тот момент, когда гепард наносит свой последний удар, антилопа падает замертво. Со стороны она выглядит совершенно неподвижной, кажется, что она мертва, но внутри, в ее нервной системе все еще продолжает накапливаться сильный заряд энергии с той же скоростью — 110 километров в час. И хотя антилопа остается без движения, в ее теле происходит то же, что может произойти с вашим автомобилем, если вы одновременно до отказа нажмете на педаль газа и педаль тормоза. Разница между внутренней гонкой нервной системы (двигателем) и внешней неподвижностью тела (тормозом) создает бурное волнение внутри тела, подобное настоящей торнадо.
    Эта буря энергии и является той исходной точкой, которая дает начало формированию симптомов травматического стресса. Чтобы лучше понять, какой силой обладает эта энергия, представьте себе, что вы занимаетесь любовью со своим партнером или партнершей и находитесь уже на грани оргазма, но вдруг какая-то внешняя сила внезапно прерывает ваше занятие. А теперь увеличьте это ощущение насильственного воздержания в сто раз, и вы получите примерное представление о том количестве энергии, которая накапливается у нас внутри в момент столкновения с реальной угрозой жизни.
    В подобный момент человек (или антилопа) должны разрядить всю эту энергию, мобилизованную, чтобы преодолеть грозящую им опасность, иначе они станут жертвами травмы. Остаточная энергия не уходит из нас сама. Она остается в нашем теле, и часто форсирует развитие огромного количества разнообразных симптомов, таких, как беспокойство, депрессия, психосоматические и поведенческие проблемы. С помощью этих симптомов организм пытается удержать в себе (контейнировать) остаточную, не разрядившуюся энергию, или хотя бы ограничить ее действие.
    Животные в дикой природе инстинктивно разряжают всю свою «сжатую» энергию, и поэтому неблагоприятные симптомы развиваются у них крайне редко. Но мы, люди, не настолько опытны в этом, и когда нам не удается высвободить эти могущественные силы, мы становимся жертвами травмы. Пытаясь, зачастую и неудачно, разрядить эту энергию, мы нередко совершенно «зацикливаемся» на этих попытках. Подобно мотыльку, летящему на пламя, мы можем неосознанно снова и снова пытаться создать ситуации, в которых существует возможность освободиться из плена травмы, но большинство из нас терпит неудачу из-за отсутствия необходимых средств и ресурсов. Это приводит к печальным последствиям: страх и беспокойство переполняют нас, и мы теряем согласие с самими собой и не можем больше чувствовать себя как дома в этом мире.
    Многим ветеранам войны и жертвам насилия эта картина слишком хорошо знакома. Целые месяцы, и даже годы, они могут рассказывать о перенесенных страданиях, переживая все это вновь и вновь. Но, испытывая тот же гнев, страх и боль, они не могут пройти через элементарную «реакцию иммобилизации», чтобы разрядить свою остаточную энергию. Вместо этого они чаще всего застревают в запутанных лабиринтах травмы, а их душевные страдания продолжают их терзать.
    К счастью, та же самая колоссальная энергия, которая порождает травматические симптомы, если ее правильно мобилизовать и заставить действовать в нужном направлении, может трансформировать травму и привести нас к новым высотам исцеления, мастерства и даже мудрости. Исцеленная травма — это чудесный дар, возвращающий нас в реальный мир взлетов и падений, гармонии, любви и сострадания. Последние двадцать пять лет я работал с людьми, пострадавшими от всевозможных травм, какие только известны человечеству. И я верю, что у нас, людей, есть прирожденная способность исцелять от разрушительного воздействия травмы не только самих себя, но и весь наш мир.
   
            2. Тайна травмы

Что такое травма?  
    
Недавно я рассказывал одному бизнесмену о том, чем я занимаюсь. Слушая меня, он воскликнул: «Так, может быть, именно травма стала причиной того, что моя дочь кричит во сне? Я водил ее на прием к психологу, но он сказал мне, что это «просто ночные кошмары». Но я знал, что это не просто ночные кошмары». И он был прав. Его дочь была сильно напугана одной из обычных медицинских процедур, когда находилась в больнице. И даже много недель спустя она продолжала плакать и кричать во сне, и ее тело оставалось при этом почти без движения. Встревоженные родители никак не могли разбудить свою дочь. Вероятнее всего, ее состояние было обусловлено травматической реакцией на то, что она испытала, оставаясь в больнице.
    Есть много людей, которые, подобно этому бизнесмену, испытывали в своей жизни какие-то необъяснимые явления или наблюдали нечто подобное у своих близких. И хотя не все эти необъяснимые явления являются признаками травмы, многие из них можно отнести к ее симптомам. Люди «помогающих» профессий чаще всего склонны рассматривать травму с точки зрения того события, которое ее вызвало, вместо того, чтобы рассматривать травму как таковую. И поскольку мы не можем дать точного определения травмы, то и распознать ее бывает также нелегко.
    Согласно официальному определению, используемому психологами и психиатрами при постановке диагноза, травма понимается как состояние, обусловленное стрессовым событием, «которое выходит за рамки обычного человеческого опыта, и которое могло бы явно причинить страдание почти любому человеку». Это определение включает в себя переживания следующих особых ситуаций: «серьезной угрозы для жизни или физической целостности человека; серьезной угрозы или вреда, нанесенного детям, супругам, а также другим родственникам или друзьям; внезапного разрушения дома или уничтожения сообщества; возможности видеть другого человека, которого калечат или убивают, или который был недавно покалечен или убит в результате несчастном случае или физического насилия».
    Данное описание может пригодиться в качестве некой отправной точки, однако, оно недостаточно ясно и может вводить в заблуждение. Кто может сказать, что «выходит за рамки обычного человеческого опыта», или что «явно причиняет страдание почти любому человеку»? События, перечисленные в этом определении, помогают квалифицировать травму, но существует также множество других событий, которые попадают в эту безрадостную область и являются потенциально травмирующими. Несчастные случаи, падения, заболевания и хирургические операции, которые наше тело бессознательно воспринимает как угрожающие, часто не рассматриваются сознательно как выходящие за рамки обыденного человеческого опыта. Однако эти события во многих случаях оказываются травмирующими. Вдобавок к этому, во многих сообществах довольно часто происходят перестрелки, изнасилования и тому подобные трагедии. И хотя они могут рассматриваться в рамках обыденного жизненного опыта, тем не менее, изнасилования и перестрелки всегда будут приводить к травме.
    Исцеление травмы зависит от умения распознавать ее симптомы. Из-за того, что большинство травматических симптомов являются в значительно степени результатом примитивных (первичных) реакций, определить их бывает часто довольно трудно. Людям не нужно знать точного определения травмы; нам необходимо ощутить на собственном опыте, как она переживается. Одна из моих клиенток описала следующее переживание:
    
     «Я играла в мяч со своим пятилетним сынишкой в парке, как вдруг он сделал бросок, и мяч улетел далеко в сторону. Я пошла, чтобы его достать, а в этот момент сын увидел другой мяч и побежал за ним прямо на проезжую часть, где было оживленное движение. Наклоняясь за мячом, в который мы играли, я вдруг услышала отчаянный скрип тормозов. Я тут же поняла, что Джо попал под машину. Мне показалось, что сердце мое провалилось куда-то глубоко вниз. Кровь застыла у меня в жилах, а потом как будто бы разом стекла вниз, к самым ногам. Побледнев, как привидение, я побежала в сторону столпившихся на улице людей. Мои ноги казались свинцовыми, я еле могла передвигать ими. Джо нигде не было видно, но уверенность в том, что этот несчастный случай произошел именно с ним, зас-тавила сердце сжаться у меня в груди. А потом оно будто расширилось, наполняя меня ужасом. Я пробралась сквозь толпу и в отчаянии упала на неподвижное тело моего сына. Машина протащила его несколько метров, прежде, чем смогла остановиться. Все его тело было исцарапано и перепачкано кровью, одежда на нем была разорвана, а сам он лежал совсем неподвижно. Охваченная паническим страхом, чувствуя полную беспомощность, я в безумии пыталась привести его в порядок. Я пробовала вытереть кровь, но лишь размазала ее еще больше. Я старалась соединить вместе куски его разорванной одежды. Я думала про себя: «Нет, этого не может происходить со мной на самом деле. Давай, Джо, дыши!» Как будто мои жизненные силы могли дохнуть в него жизнь, и я в отчаянии продолжала лежать на нем, прижимая свое сердце к его сердцу. Оцепенение начало расползаться по моему телу, когда я почувствовала, как меня уводят с места происшествия. Теперь все мои движения стали чисто механическими. Я уже не была в состоянии что-либо чувствовать».
    
    Люди, испытавшие столь же сильную травму, действительно знают, что это такое, и их реакции на нее являются базовыми и примитивными. У этой несчастной женщины симптомы грубо ясны и непреодолимы как у животных. Однако, у многих из нас симптомы гораздо тоньше. Мы можем научиться идентифицировать травматические переживания, исследуя свои собственные реакции. Это исследование дает ощущение правильности отнесения той или иной реакции к категории травматической. Давайте рассмотрим одно событие, которое явно выходит за рамки обычного жизненного опыта.
    
Чаучилла, Калифорния  
    
В знойный летний день 1976 года двадцать шесть детей в возрасте от пяти до пятнадцати лет были похищены из школьного автобуса в небольшом калифорнийском городке. Их затолкали в два темных микроавтобуса, отвезли в заброшенную каменоломню и посадили в подземную камеру, продержав их в ней около тридцати часов. В конце концов, детей все же удалось спасти, и их сразу же направили в ближайшую больницу. Там им оказали первую медицинскую помощь, полученные ими раны были обработаны, но затем их сразу вернули домой, не проведя, однако, даже поверхностного психологического обследования. По словам двух больничных врачей, дети были «в порядке». Эти врачи просто не распознали, что с детьми что-то не в порядке, и что необходимо тщательное наблюдение за их состоянием. Спустя несколько дней, одного местного психиатра попросили встретиться с родителями этих детей из города Чаучилла. На встрече он категорически заявил, что психологические проблемы могут возникнуть не более, чем у одного из двадцати шести детей. Утверждая это, он выражал общепринятую в то время точку зрения психиатров.
    Примерно через восемь месяцев после этого случая другой психиатр, Ленор Тэрр, начал проводить одно из первых научных исследований поведения детей, переживших травму. Его исследование коснулось также и тех детей. Вместо того, чтобы найти последствия травмы только у одного ребенка из двадцати шести, Тэрр получил совершенно противоположные результаты — практически все они продемонстрировали тяжелые долговременные влияния травмы на их психологическую и социальную деятельность, а также на состояние здоровья. У многих этих детей как раз только начались ночные кошмары. У них появились повторяющиеся ночные кошмары, тенденции к насилию, нарушилась способность нормально действовать в личных и социальных отношениях. Эти последствия настолько подрывали их здоровье, что жизни детей и структуре их семьи уже в ближайшие годы грозило полное разрушение. Однако среди детей был один 14-летний мальчик, который пострадал не так сильно, как все остальные. Его звали Боб Баркли. Вот краткое описание того, что произошло с ним во время того травматического события.
    Дети были «заключены в яму» (в трейлер, погребенный под тоннами грязи и камней в заброшенной каменоломне), и просидели там почти целый день, пока один из них случайно ни оперся о деревянный столб, поддерживающий крышу. Тогда эта импровизированная подпорка рухнула, и потолок начал оседать прямо на них. К тому времени большинство детей уже переживало сильный шок — пребывая в состоянии оцепенения и полной апатии, они практически не способны были двигаться. Те из них, кто осознал серьезность происходящего, начали кричать. Эти дети понимали, что если они не выберутся оттуда в ближайшее время, то всех их ждет неминуемая смерть. Именно в этот критический момент Боб Баркли призвал на помощь еще одного мальчика, и вместе они начали рыть ход наверх. Под руководством Боба другие мальчики смогли выкопать в грязи небольшой тоннель, идущий сквозь потолок наверх, в каменоломню.
    Все это время Боб оставался активным и деятельным, будучи в состоянии активно реагировать на кризисную ситуацию. И хотя другие дети спаслись вместе с ним, многие из них оказались гораздо более испуганными, выбравшись из подземелья. Если бы никто не призывал их с настойчивостью спастись из ямы, они так и остались бы под землей — в полной беспомощности. Двигаясь, как зомби, они нуждались в помощнике, который вывел бы их на свободу. Пассивность такого рода похожа на поведение, о котором сообщают военные подразделения, специализирующиеся на освобождении заложников. Оно носит название «Стокгольмского синдрома». Довольно часто заложники сохраняют полную неподвижность до тех пор, пока ни услышат повторных приказаний.
    
Тайна травмы  
    
Выведя других детей на свободу, Боб Баркли успешно ответил на исключительный, чрезвычайный вызов. В тот день он, без сомнения, был героем Чаучиллы. Однако, более существенным для всей его последующей жизни, а также — для тех, кто занимается исследованием травмы, было то, что он оказался избавленным от тех болезненных последствий травмы, которые поразили остальных двадцать пять детей. Ему удалось сохранить способность к действию и успешно пройти через реакцию иммобилизации, в то время как та же самая реакция совершенно подавила и вывела из строя остальных. Некоторые были так сильно напуганы, что страх продолжал подавлять и сковывать их еще долгое время после того, как миновала реальная опасность.
    Люди, пережившие травму, испытывают примерно то же самое. Они оказываются не в состоянии преодолеть тревогу, вызванную происходящим. Совершенно ошеломленные случившимся, они продолжают испытывать ужас и ощущение полного поражения. Плененные собственным страхом, они уже не способны вернуться к нормальной жизни. В то же время, есть и другие люди, пережившие практически те же события, но не испытавшие вообще никаких долговременных симптомов. Травма воздействует на нас таинственным образом. И это — одна из ее особенностей. Не зависимо от того, насколько пугающим является само событие, не всякий, переживший его, будет травмирован. Почему некоторые люди, такие, как Боб Баркли, успешно справляются с подобными ситуациями, в то время как другие, казалось бы, не менее умные или способные, становятся совершенно больными? И, что еще важнее, каковы будут последствия для тех, кто и раньше уже испытал на себе подрывающие силы воздействия прошлых травм?
    
Пробуждение тигра: первые проблески  
    
Когда я впервые начал работать над темой травмы, она была для меня сплошной тайной. Первый мой значительный прорыв в ее понимании произошел неожиданно, в 1969 году, когда меня попросили посмотреть одну женщину. Ее звали Ненси, и она страдала от сильных приступов панических атак. Эти приступы были настолько тяжелы, что она не могла даже одна выходить из дома. Ее направил ко мне психиатр, который знал о том, что я интересуюсь возможностями использования подхода, основанного на взаимосвязи тела и психики в процессе исцеления (новая и малопонятная в то время область). Он думал, что его пациентке может помочь какой-нибудь курс упражнений для релаксации.
    Но релаксации оказалось явно недостаточно. На первой же нашей сессии, когда я простодушно и из самых лучших побуждений попытался помочь ей расслабиться, она испытала самый настоящий и очень сильный приступ тревоги. Внешне она выглядела как парализованная, и почти не могла дышать. Сначала ее сердце билось очень быстро, а потом вдруг практически остановилось. Я был сильно испуган. Не вымостил ли я сам для нее дорогу в ад? Вместе мы вошли в этот ее кошмарный приступ.
    Скованный сильным страхом, однако, все же стараясь как-то сохранять присутствие духа, я увидел мимолетное видение: прямо на нас прыгал огромный тигр. Охваченный этим переживанием, я громко воскликнул: «Большой тигр хочет напасть на вас. Смотрите, он все ближе и ближе! Бегите вон к тому дереву, залезайте на него и спасайтесь!» К моему огромному удивлению, ее ноги задвигались, имитируя бег. Она издала душераздирающий крик, который заставил проходящего мимо полицейского зайти в наш офис (к счастью, моему помощнику как-то удалось объяснить ему, что происходит). Она задрожала, вся затряслась и зарыдала, а все ее тело стало содрогаться в конвульсиях.
    Ненси продолжала дрожать почти целый час. Она вспомнила ужасное переживание из своего детства. Когда ей было три года, ей удаляли миндалины, и во время операции ее привязали к столу. В качестве анестезии использовался эфир. Не в силах пошевелиться, чувствуя удушье (обычная реакция на эфир), она испытала ужасные галлюцинации. Эти ранние переживания оказали на нее очень глубокое воздействие. Так же, как и дети из Чаучиллы, Ненси была ошеломлена и напугана, в результате чего, она оказалась физиологически скованной реакцией иммобилизации. Другими словами, ее тело в буквальном смысле сдало свои позиции, придя в состояние, когда ни о какой попытке бегства не могло быть и речи. Наряду с этой «отставкой», ее реальному и витальному «Я» был нанесен значительный ущерб, и у нее пропало ощущение личной безопасности и спонтанности. Двадцать лет спустя после этого травмирующего события, проявились его скрытые и неуловимые эффекты. Ненси находилась в людной комнате, где она сдавала вступительный экзамен в аспирантуру, как вдруг у нее начался сильный приступ паники. Позднее у нее развилась агорафобия (боязнь выходить из дома одной). Это переживание было таким сильным и казалось настолько иррациональным, что Ненси сразу поняла, что она должна обратиться за помощью.
    После прорыва, произошедшего во время нашей первой встречи, Ненси покидала мой офис, чувствовала себя, по ее словам, так, «будто она вновь обрела себя». И хотя мы продолжали работать с ней еще несколько сеансов, где она испытывала легкую дрожь и волнение, тот приступ тревоги, который она пережила на первой нашей встрече, стал для нее последним. Она перестала принимать лекарства, подавляющие эти приступы, а впоследствии вновь поступила в аспирантуру, где вскоре получила свою докторскую степень, без каких-либо рецидивов.
    В то время, когда я познакомился с Ненси, я изучал поведение «хищник-жертва» среди животных. Меня заинтриговало сходство между параличом Ненси в самом начале ее панического приступа, и тем, что произошло с антилопой в случае, описанном в предыдущей главе этой книги. Большинство животных, являющихся добычей, используют реакцию иммобилизации, когда их атакует более крупный и сильный хищник, от которого они не могут спастись. Я убежден, что именно эти мои исследования и вызвали то видение воображаемого тигра. В течение нескольких лет после этого я проводил исследования, чтобы понять значение панического приступа Ненси и ее реакции на увиденный ею образ тигра. Я часто блуждал на этом пути и порой делал неверные повороты.
    Сейчас я знаю, что не драматичный эмоциональный катарсис, и не повторное проживание тонзиллектомии в детстве послужило толчком к ее выздоровлению. Им стала разрядка энергии, которую она испытала в тот момент, когда вышла из своей пассивной и застывшей реакции иммобилизации и перешла к активной и успешной реакции бегства.  Образ тигра пробудил ее инстинктивную и чуткую личность. Благодаря этому переживанию Ненси, я понял еще одну глубокую истину — ресурсы, которые дают человеку возможность преодолеть нависшую над ним угрозу, могут быть использованы и для его исцеления. Это можно сделать не только в момент самого переживания, но и целые годы спустя.
    Я узнал, что ради исцеления от травмы людям вовсе не обязательно копаться в старых воспоминаниях и заново переживать свои болезненные эмоции. На самом деле, тяжелые и болезненные эмоции могут привести к повторной травматизации. Для того чтобы освободиться от своих симптомов и страхов, нам нужно сделать всего одну вещь: пробудить свои глубинные физиологические ресурсы и сознательно их использовать. Если мы будем оставаться в неведении относительно своего умения преобразовывать ход наших инстинктивных реакций из реактивного — в активный, мы навечно останемся в своем заточении, терпя боль.
    Боб Баркли свел воздействие травмы на его внутренние переживания к минимуму, так как был поглощен одной задачей: освободить себя и других детей из подземной камеры. Та сфокусированная энергия, которую он израсходовал на это, является ключевой причиной, по которой он не испытал такой же сильной травмы, что и остальные дети. Он не только повел себя как герой в тот момент, но и также помог своей нервной системе освободиться от перегрузки энергии, которая осталась не разрядившейся, и от страха на все последующие годы.
    Ненси стала героиней через двадцать лет после своего сурового испытания. Движения ногами, имитирующие бег, когда она отвечала на атаку воображаемого тигра, позволили ей сделать то же самое. Эта реакция помогла ее нервной системе избавиться от избыточной энергии, которая была мобилизована для того, чтобы справиться с угрозой, пережитой ею при тонзиллектомии. Наконец-то она смогла, долгое время спустя после самой травмы, пробудить свою способность к героическим поступкам и активно что-то предпринять для своего спасения — так же, как сделал это Боб Баркли. Долговременные последствия, которые обрели Боб и Ненси, схожи друг с другом. Освободившись от подавляющего воздействия, от которого страдает так много травмированных людей, они оба смогли войти в нормальную жизнь. По мере того, как моя работа продвигалась вперед, я понял, что исцеляющий процесс имеет гораздо больший эффект, если он развивается постепенно, без особого драматизма. Самый главный урок, который я извлек для себя, состоит в том, что у каждого из нас есть прирожденная способность исцеляться от нанесенных нам травм.
    Когда мы оказываемся не в состоянии пройти через травму и довести свои инстинктивные реакции до завершения, эти незавершенные действия зачастую подрывают нашу жизнь. Травма, не нашедшая своего разрешения, может сделать нас излишне осторожными и сдержанными или может начать водить нас по замкнутому и постепенно сужающемуся кругу воспроизведения угрозы, виктимизации или неблагоразумной подверженности опасности. Мы становимся вечными жертвами или постоянными клиентами терапии. Травма может ухудшить качество наших отношений с другими людьми, а также исказить наши сексуальные переживания. Навязчивое, развратное, беспорядочное и подавленное сексуальное поведение — это обычные симптомы травмы, и не только сексуальной травмы. Эффекты травмы могут быть глобальными и всеобъемлющими, или, наоборот, смутными и едва различимыми. Когда мы не приводим свою травму к разрешению, у нас появляется ощущение, что мы потерпели неудачу или что те, к кому мы обратились за помощью, предали нас. Мы не должны винить себя и других в этих неудачах и предательстве. Ключ к решению проблемы — в том, чтобы расширять собственные познания о том, как нужно исцелять травму.
    До тех пор, пока мы не поймем, что травматические симптомы имеют физиологическую и психологическую природу одновременно, мы будем терпеть горькую неудачу в своих попытках излечиться от них. Суть проблемы — в том, что мы должны признать, что наличие травмы означает, что наши животные инстинкты были искажены. Если мы сами начнем управлять ими, то мы сознательно сможем использовать эти инстинкты для трансформации травматических симптомов и достижения состояния благополучия.
   
            3. Раны, которые могут исцелять
    
         Любое дело должно дойти до своего завершения. Какой бы ни была его отправная точка, конец его будет прекрасен. Поступок бывает мерзким только из-за того, что он не был доведен до конца. 
     — Жан Жене, из «Дневника вора»
    
    Когда молодое деревце бывает повреждено, оно продолжает расти дальше вокруг этого повреждения. В процессе развития дерева, эти раны становятся относительно не большими по сравнению с общими размерами дерева. Шишковатые наросты и искривленные сучки говорят о ранах и проблемах, в свое время пережитых и побежденных. Вот так дерево перерастает прошлые проблемы, которые, в конечном счете, способствуют формированию его утонченной индивидуальности, характера и красоты. Я, конечно же, не сторонник травматизации как способа формирования характера, однако, учитывая тот факт, что практически все мы в тот или иной момент своей жизни подвержены травме, образ этого дерева в значительной степени может отражать происходящее с нами.
    И хотя люди испытывали травмы на протяжении тысячелетий, только в последние десять лет травма начала привлекать внимание широкого круга общественности и специалистов. Теперь слово «травма» стало общеупотребимым и хорошо известным, бульварные газеты в супермаркетах пестрят откровенными признаниями различных звезд. В этом контексте травма до сих пор ассоциируется с сексуальным насилием. И, несмотря на все возрастающий профессиональный интерес, на сенсуализм и насыщенность средств массовой информации, мы видим очень мало случаев, когда травма была исцелена.
    Статистика показывает, что каждая третья женщина и каждый пятый мужчина испытывали в детстве сексуальное насилие. И, не смотря на то, что познания о сексуальном насилии в последнее время сильно возросли, люди все еще остаются в неведении относительно условий, необходимых для его исцеления. К примеру, многие травмированные люди считают себя жертвами и на этой почве объединятся друг с другом. Данный процесс может стать хорошим началом на пути к исцелению, но если продолжать его слишком долго, он может помешать выздоровлению. Сексуальное насилие — это один из многих видов травмы. Независимо от того, каким был источник травмы, мы гораздо быстрее исцелимся от ее воздействий, если создадим для себя позитивную систему взглядов. Образ зрелого дерева, с яркой индивидуальностью и красотой, принесет нам больше пользы, чем отрицание собственного опыта или отождествление себя с выжившими или жертвами.
    Травма корнями уходит в нашу физиологию инстинктов. И поэтому ключ к ее исцелению нужно искать не только в своем сознании, но и в своем теле. Каждый из нас должен обнаружить эти корни, понимая, что у всех людей есть выбор — возможно, один из величайших в жизни. Исцеление травмы — это естественный процесс, который можно пробудить с помощью внутреннего осознавания своего тела. Для этого не нужно целые годы проходить психологическую терапию, или снова и снова копаться в воспоминаниях прошлого и вычерпывать их из своего бессознательного. Мы убедимся в том, что бесконечный поиск и восстановление так называемых «травматических воспоминаний» может зачастую стать помехой для той исцеляющей мудрости, которая от рождения присуща нашему организму.
    Мои наблюдения за множеством травмированных людей привели меня к заключению, что посттравматические симптомы в основе своей являются незавершенными физиологическими реакциями, приостановленными из-за страха. Наша реакция на ситуацию, несущую угрозу для жизни, останется симптоматической до тех пор, пока она не придет к завершению. Одним из примеров того является посттравматический стресс. Эти симптомы не прекратятся до тех пор, пока реакция не получит своей разрядки и не будет завершена. Энергия, заключенная в иммобилизации, может быть трансформирована, как мы уже видели в случаях с Бобом Баркли и Ненси (см. вторую главу). Оба этих человека успешно осуществили биологическую мобилизацию и разрядку энергии, предназначенной для выживания, что позволило им полностью вернуть себе свою жизненную силу.
    Птица, которая ударилась об оконное стекло, по ошибке приняв его за открытое небо, выглядит оглушенной, и даже мертвой. Ребенку, ставшему свидетелем этого столкновения птицы с окном, возможно, трудно будет удержаться, чтобы не подойти к раненному животному. Движимый любопытством, участием или желанием помочь, он может взять птицу в руки. Тепло детских рук поможет вернуть птицу к нормальной жизни. Когда птица начнет дрожать, тем самым она подаст сигналы, что вновь начинает ориентироваться в окружающем пространстве. Она может слегка пошатнуться, попытаться восстановить равновесие и оглядеться вокруг. Если птица не ранена, и ничто не помешает ей пройти через процесс дрожания и переориентации, она пройдет через иммобилизацию и улетит, не получив никакой травмы. Если процесс дрожания будет чем-то прерван, это может обернуться серьезными последствиями для животного. Если ребенок попытается погладить птицу в момент, когда она проявляет первые признаки жизни, процесс переориентации может быть нарушен, что вновь приведет ее в шоковое состояние. Если процесс разрядки будет прерываться снова и снова, то каждое из последующих состояний шока будет продолжаться дольше предыдущего. И, в конце концов, птица может даже умереть от страха, сокрушенная собственной беспомощностью. Хотя мы, люди, умираем от травмы довольно редко, тем не менее, мы страдаем, если оказываемся не в состоянии разрядить энергию, блокированную в нас при помощи реакции замирания. Травмированный ветеран, жертва изнасилования, ребенок, испытавший жестокое обращение, антилопа или птица — все они столкнулись с ситуациями, ошеломившими их. Если они не смогут при этом сразу сориентироваться и сделать выбор между борьбой и бегством, то они придут в состояние оцепенения или коллапса. И лишь те из них, которые смогут разрядить эту энергию, восстановят свое прежнее состояние. Вместо того, чтобы пройти через реакцию замирания и завершить ее, как это постоянно делают животные, люди часто попадают в водоворот целого созвездия симптомов, которые все больше и больше подтачивают их силы. Чтобы пройти через травму, нам необходима тишина, безопасность и защита, похожая на то, что есть у птицы, ощущающей нежное тепло детских рук. Нам нужна поддержка наших друзей и родственников, а также самой природы. Обретая эту связь и поддержку, мы вновь сможем почувствовать доверие и отдать должное тому естественному процессу, который принесет нам ощущение завершенности и целостности, а со временем — душевного покоя.
    Оливер Сакс, автор книг «Пробуждения», «Человек, который перепутал свою жену со шляпой»  и «Мигрень»,  в третьей из перечисленных книг описывает повторяющиеся приступы нескольких своих пациентов. Мигрень — это стрессовая реакция нервной системы, которая очень похожа на посттравматические реакции (оцепенение), и зачастую имеет к ним прямое отношение. Сакс рассказывает захватывающую историю одного математика, у которого был недельный цикл мигреней. В среду этот математик становился нервным и раздраженным. В четверг и в пятницу его стресс настолько усиливался, что он уже не был в состоянии работать. В субботу он становился крайне возбужденным, а в воскресенье он испытывал самый настоящий приступ мигрени. Но к середине дня его мигрень рассеивалась и исчезала. При первых признаках исчезновения боли этот человек испытывал творческое перерождение, и надежды вновь переполняли его. В понедельник и вторник он чувствовал себя опять свежим, помолодевшим и обновленным. Спокойный и творчески настроенный, он плодотворно трудился до среды, но потом вновь начинал чувствовать раздражение, и весь цикл повторялся сначала.
    Используя лекарства, смягчающие симптомы мигрени, Сакс стал понимать, что тем самым он блокирует творческое начало своего пациента. Доктор Сакс сетует в своей кни ге: «Когда я «излечивал» этого человека от мигрени, я также «излечивал» его от математики. Вместе с патологией исчезала и его способность к творчеству». Сакс объясняет, что после приступа мигрени пациенты могут слегка вспотеть или испытать сильное мочеиспускание, переживая состоянии, которое он называет «физиологический катарсис». Таких реакций не происходило, если этот человек начинал принимать лекарства. Подобным же образом, в момент разрешения и исцеления травмы, у человека могут выступить небольшие капельки теплого пота. Переходя от тревожного озноба к возрастающему волнению и волнам покалывающего тепла, тело, с его природной способностью к исцелению, растапливает айсберг, созданный глубоким травматическим «оледенением». Тревога и отчаяние могут стать источником для творчества, если мы позволим себе испытать и пережить телесные ощущения, такие, например, как дрожь, происходящие из травматических симптомов.
    В симптомах травмы содержатся те самые энергии, возможности и ресурсы, которые необходимы для их конструктивной трансформации. Творческий процесс исцеления может быть блокирован множеством способов — лекарствами, подавляющими симптомы, слишком сильным акцентом на приспособлении и контроле, а также отрицанием или обесцениванием своих чувств и ощущений.
    
Травма — это не болезнь, а не-здоровье  
    
В 1992 году, в своей статье под названием «Раны, которые нельзя исцелить», напечатанной в газете «Нью-Йорк Таймс», один из ведущих научно-популярных писателей Дениел Голман описывает общепринятый медицинский гляд на травму как на болезнь, действие которой необратимо. Единственная надежда заключается в том, что будет найдена волшебная капсула (такая, как прозак), которая исцелит это «заболевание мозга». Голман цитирует доктора Денниса Чарни, психиатра из Йелля:
    «Не важно, был ли это бесконечный, непрекращающийся страх или сражение, ураган… или автомобильная авария…любой неконтролируемый стресс может оказать одно и то же биологическое воздействие… Жертвы разрушительной травмы могут никогда уже не вернуться в прежнее биологическое состояние.  [изменение шрифта добавлено]».
    
     Травма вызывает биологическую реакцию, которая должна оставаться гибкой и адаптивной, а не застывшей и дезадаптивной. Реакция, которая не дает возможности приспособиться к ситуации, не обязательно является болезнью, а ее можно назвать не-здоровьем — дискомфортом, колеблющимся в пределах от легкого беспокойствадо явного истощения. Но даже при слабой адаптивности, изменчивость все равно возможна, и ее нужно высвободить для того, чтобы вернуть прежнюю свободу и нормальную дееспособность. Если не дать выхода этой блокированной энергии, то травма станет хронической, и очень много времени и усилий уйдет на то, чтобы вернуть человеку внутреннее равновесие и здоровье.
    
    В той же статье из газеты «Нью-Йорк Таймс» Голман цитирует другого исследователя, доктора Немерофф:
    
     «Если у вашей машины взрывается карбюратор на парковке в торговом центре, вас переполняют те же чувства, как при подлинной травме; вы начинаете потеть, вы испуганы, вас бьет озноб, вы весь дрожите…»
    
    Следующий шаг, который предлагает вам этот исследователь, состоит в том, чтобы «найти нужные лекарства и подавить эту реакцию [дрожи]». Лекарства могут быть полезны для того, чтобы оттянуть время и помочь травмированному человеку придти в стабильное состояние. Однако если применять их в течение долгого времени, подавляя естественные попытки тела сбалансировать стресс, эти лекарства будут препятствовать исцелению. Для того чтобы завершить свой биологический курс действий, имеющий ясную цель, организму требуются спонтанные дрожь и тряска, которые мы наблюдаем во всем животном мире. В видеофильме Национального Географического Общества, который называется «Чего боится полярный медведь», снятом в 1982 году, можно ясно наблюдать это явление. После напряженной погони, полярный медведь получает укол стрелы с транквилизатором. По мере того, как он медленно отходит от наркоза, медведь проходит через длительный период, в течение которого он дрожит и трясется, и только после этого возвращается в нормальное состояние.
    Рассматривая травму как болезнь, медицина слишком часто стремится подавить данный естественный и творческий процесс, как это произошло с пациентом доктора Сакса, страдавшим от мигрени. Как бы ни была нарушена восстановительная реакция — с помощью лекарств, парализующих страха или волевым усилием, наша природная способность к саморегуляции терпит крах.
    В противоположность общераспространенному мнению, травма может быть исцелена. И более того, ее не только можно исцелить, но во многих случаях для этого не требуется многочасовой терапии, повторного проживания болезненных воспоминаний и продолжительной зависимости от лекарств. Мы должны понять, что изменить прошлые события невозможно, да этого и не нужно делать. Старые травматические симптомы — это признаки связанной энергии и уроков, не пошедших впрок. Прошлое утрачивает свое значение, когда мы учимся жить в настоящем, и каждый миг нашей жизни становится новым и творческим. Нам всего лишь нужно исцелиться от своих настоящих симптомов и продолжать жить дальше. Момент исцеления пульсирует взад и вперед, приближаясь и отдаляясь, избавляя нас от болезни.
    Травму гораздо легче предотвратить, чем исцелить. С помощью той информации и тех средств, о которых говорится в этой книге, можно предотвратить вредное воздействие потенциально травматических переживаний, а также — усилить устойчивость человека к последующим угрожающим событиям. Во многих случаях, идеи и средства, представленные здесь, могут помочь преобразовать симптомы даже долговременных травм в жизнеутверждающие переживания. Эти техники можно использовать при работе с детьми группы риска, с супружескими парами или друзьями, а также для создания позитивной группы поддержки. Конечно же, при этом нужно помнить о том, что некоторые люди бывают травмированы до такой степени, что им может понадобиться профессиональная помощь, включая соответствующие медикаментозные препараты, которые ускорят их выздоровление. Искать такую поддержку вовсе не стыдно и не странно. Возможно, вы захотите показать этот материал своему терапевту или врачу, чтобы ваша совместная работа стала как можно более успешной.
   
            4. Этот странный новый мир

Травма — это не пожизненный приговор  
    
Травмированные люди страдают от пугающих и зачастую странных симптомов, таких, как возвраты в прошлое, тревога, панические атаки, бессонница, депрессия, психосоматические жалобы, недостаток открытости, беспричинные вспышки гнева и жестокости, повторяющееся деструктивное поведение. Люди, которые однажды были здоровыми, могут в сравнительно короткие сроки оказаться доведенными «до грани безумия» в результате какого-либо события. Стоит только заговорить на тему травмы, и большинство людей вспоминает ветеранов войн или тех, кто испытал насилие в детском возрасте.
    Травма стала уже настолько обыденным явлением, что большая часть людей даже не замечает ее присутствия. Она затрагивает каждого из нас. Все мы, так или иначе, испытывали травматическое переживание в определенные периоды своей жизни, независимо от того, остался ли у нас впоследствии явно выраженный посттравматический стресс. Из-за того, что симптомы травмы могут существовать в скрытой форме в течение долгих лет после породившего их события, у некоторых из нас, которые уже были травмированы, травматические симптомы могут еще не проявиться.
    Причины травмы и ее симптомы многочисленны и весьма разнообразны. На сегодняшний день ясно, что травма — это довольно распространенное явление, и она может быть вызвана даже на первый взгляд вполне благоприятными событиями. Однако нам не обязательно всю жизнь проводить в травматическом состоянии, и это — хорошая новость. Травму можно исцелить, а еще легче — предотвратить. Даже от самых неординарных ее симптомов можно избавиться, если мы позволим своим естественным биологическим инстинктам вести и направлять нас. Для того, чтобы сделать это, мы должны научиться совсем по-новому себя понимать и чувствовать. Для большинства из нас это будет похоже на вхождение в странный и новый мир.
    
Этот странный новый мир  
    
Я поведу вас в темные и первобытные уголки мира, которые были в свое время населены исключительно рептилиями. Этот примитивный мир живет в нас до сих пор. Он все еще остается домом для некоторых из наиболее ценных наших личных ресурсов. Большинство из нас учили игнорировать эти врожденные ресурсы и зависеть только от «преимуществ», которые дает нам технический прогресс. И мы выбрали этот путь, даже не понимая, что тем самым мы отказались от важной части самих себя. Возможно, мы даже и не осознаем, что мы вообще сделали этот выбор.
    Когда люди бродили по холмам и долинам, собирая ягоды и коренья, охотились на диких животных и жили в пещерах, их существование было тесно связано с миром дикой природы. Каждый день, каждый час и каждый миг мы были настороже, готовые защитить себя, свои семьи и своих друзей от хищников и других опасностей — часто рискуя собственной жизнью. Весь парадокс состоит в том, что, по иронии судьбы, те опасные угрожающие жизни ситуации, которые доисторические люди встречали на каждом шагу, сформировали нашу современную нервную систему таким образом, что она готова всякий раз сильно и мощно реагировать на любое событие, ставящее под угрозу наше выживание. И даже по сей день, если мы используем эту свою природную способность, то мы чувствуем подъем и радостное возбуждение, мы полны жизни и сил, и готовы принять любой вызов. Угроза пробуждает в нас самые глубинные ресурсы и позволяет нам в полной мере использовать свой человеческий потенциал. Вместе с этим растет и наше эмоциональное и физическое благополучие.
    Современная жизнь предлагает нам сравнительно мало явных возможностей для использования этих высокоразвитых способностей. На сегодняшний день наше выживание все больше и больше зависит от нашей способности думать, а не от умения реагировать физическим образом. И, вследствие этого, большинство из нас как бы отделилось от своей природной, инстинктивной сущности — в частности, от той своей части, которую можно с гордостью и безо всякого пренебрежения назвать животной. Независимо от того, кем мы сами себя считаем, каждый из нас по существу — человек-животное. Фундаментальные проблемы, с которыми мы встречаемся сегодня, возникли в сравнительно короткие сроки, но нервная система человека изменяется гораздо медленнее. И не удивительно, что люди, которые находятся в более близкой связи со своим естественным «я», преуспевают гораздо больше, когда дело доходит до травмы. Без легкого доступа к тем ресурсам, которым и обладает наше примитивное, инстинктивное «я», люди отдаляют свое тело от души. Большинство из нас не думает о себе как о животном и не ощущает себя таковым. Тем не менее, если мы не будем проявлять свои инстинкты и естественные реакции, то мы не сможем быть и людьми — в полном смысле этого слова. Живя в неопределенности, не будучи ни животными, ни полноценными людьми, мы навлекаем на себя множество проблем, одной из которых является подверженность травме.
    Для того, чтобы оставаться здоровыми, нашей нервной системе и нашей психике требуется время от времени испытывать трудности и успешно их преодолевать. Когда эта потребность остается неудовлетворенной, или когда мы сталкиваемся с проблемой, над которой не можем одержать победу, то это оборачивается для нас нехваткой жизненной силы, и мы становимся неспособными жить полноценной жизнью. Те из нас, кто пострадал на войне, от насилия, в результате несчастного случая и тому подобных травматических событий, страдают от гораздо более серьезных последствий.
    
Травма!  
    
Очень мало людей задается вопросом о том, насколько серьезны те проблемы, которые возникают при травме, и нам до сих пор еще очень трудно постичь, как много людей страдает от них. В недавних моих исследованиях участвовало более тысячи мужчин и женщин, и в процессе работы я обнаружил, что сорок процентов из них в течение последних трех лет пережили травматические события. Чаще всего встречались люди, изнасилованные и подвергшиеся нападению, пережившие серьезный несчастный случай или ставшие свидетелем убийства или ранения другого человека. Считается, что не менее тридцати процентов бездомных людей в этой стране являются ветеранами вьетнамской войны, страдающими от посттравматического стресса. Где-то около семидесяти пяти — ста миллионов американцев испытали в детстве физическое или сексуальное насилие. Члены консервативной Американской медицинской ассоциации подсчитали, что более тридцати процентов замужних женщин, а также тридцать процентов беременных женщин были избиваемы своими мужьями. Каждые десять секунд происходит избиение женщины ее мужем или любовником (избиение беременной женщины травматично и для ее плода).
    Война и жестокость коснулись жизни почти каждого мужчины, женщины и ребенка, которые живут на этой планете. За последние несколько лет целые сообщества были уничтожены или разорены стихийными бедствиями — ураганами Хьюго, Эндрю и Иники; наводнениями на Среднем Западе и в Калифорнии; пожаром в Окленде; землетрясениями в Лома — Приете, Лос-Анджелесе, Мексико Сити, Ка-рио и Кобе, а также многими другими природными катастрофами. Все люди, которых затронули эти события, рискуют пострадать или уже страдают от травмы.
    Есть еще множество людей, травматические симптомы которых остались нераспознанными. Например, от десяти до пятнадцати процентов всех взрослых людей страдают от панических атак, необъяснимой тревоги или фобии. Не менее семидесяти пяти процентов людей, которые идут на прием к доктору, имеют жалобы, которые называют психосоматическим, потому что для них не удается найти никакого физического объяснения. Мои исследования наталкивают меня на мысль, что многие из этих людей в прошлом испытали травму, которая как минимум способствовала развитию этих симптомов. Депрессия и тревога зачастую имеет травматическое прошлое, так же, как и психические заболевания. Исследование, проведенное Базелем Ван дер Колком, авторитетным исследователем в области травмы, показало, что пациенты одной крупной психиатрической больницы часто проявляли симптомы, свидетельствующие о перенесенной травме. Многие из этих симптомов не были замечены в свое время, потому что никто не понимал их значимости.
    Сегодня многим людям известен тот факт, что сексуальное, физическое и эмоциональное насилие, так же, как и подверженность опасности или ожесточенному нападению, могут сильно изменить жизнь человека. Но большинство людей до сих пор не  знает о том, что есть много ситуаций, которые выглядят благоприятными, но на самом деле также могут вызвать травму. Ее последствия могут быть обширными, но скрытыми, незаметными. За время моей работы я обнаружил невероятно большое количество разнообразных симптомов — поведенческих и психосоматических проблем, нехватки жизненных сил и так далее, — связанных не только с травматическими событиями, упомянутыми выше, но и с довольно-таки заурядными случаями.
    Обычные происшествия могут вызвать травматические последствия, не менее тяжелые, чем те, которые испытывают ветераны сражений или люди, в детстве испытавшие насилие. Эффекты травмы не всегда проявляются непосредственно после вызвавшего их инцидента. Симптомы могут иметь скрытую форму, оставаясь незамеченными и накапливаясь в течение нескольких лет и даже десятилетий. А затем, во время стрессового периода или в результате другого несчастного случая, они могут проявиться неожиданно, безо всякого предупреждения. И ничто может не указывать на их первопричину. Таким образом, малозначительное на первый взгляд событие может вызвать неожиданное нервное расстройство, похожее на то, которое может возникнуть из-за однократного трагического случая.
    
Незнание может повредить нам  
    
Когда мы имеем дело с травмой, наше незнание может сильно повредить нам. Незнание того, что мы испытали травму, не защищает нас от проблем, которые она вызывает. Однако, та невообразимая путаница из неправды и вымысла, которая на сегодняшний день окружает травму и методы ее лечения, объясняет наше нежелание больше узнавать о ней.
    Довольно трудно бывает разбираться с одними лишь симптомами травмы, не переживая дополнительного беспокойства из-за того, что мы не знаем, почему испытываем эти симптомы, и исчезнут ли они когда-нибудь вообще. Тревога может возникнуть по целому ряду причин, включая и глубокую внутреннюю боль, которая приходит, когда ваш муж или жена, друзья или родственники объединяются в своем убеждении, что пора бы вам снова начать жить своей нормальной жизнью. Они хотят, чтобы вы вели себя как обычно, потому что считают, что вы уже научились жить, приспособившись к этим симптомам. Чувство безнадежности, тщетности всего происходящего и безысходности возникают у человека, который прислушался к неправильному совету о том, что единственный способ смягчить эти проявления — всю свою жизнь принимать лекарства и проходить курс терапии. Отчужденность и страх могут возникать у вас при одной мысли о том, чтобы рассказать кому-нибудь о своих симптомах, потому что эти симптомы такие странные, что вы уверены, что никто и никогда не испытывал ничего подобного. Вы также подозреваете, что даже если вы расскажете о них, то никто вам не поверит, и что вы, наверное, сходите с ума. Постоянно растущая гора медицинских счетов вызывает у вас дополнительный стресс, когда вы вот уже третий или четвертый раз сдаете анализы, проходите одни и те же процедуры, ходите к врачу и, в конце концов, идете на операцию, чтобы выяснить таинственную причину своей боли. Вы живете с мыслью, что врачи считают вас ипохондриком, потому что не могут определить причину вашего состояния.
    Интерпретируя травматические симптомы, можно придти к неверным выводам, что также может производить разрушительный эффект. Печальные последствия могут возникнуть, если неправильное истолкование симптомом заставит человека поверить в то, что в детстве он подвергался сексуальному, физическому или даже ритуальному насилию, в то время как ничего подобного с ним не происходило. Я ни в коем случае не утверждаю, что насилия такого рода не существует. Огромное количество детей из любых общественных прослоек каждый день страдает от вопиющего насилия. Многие из них не помнят об этом до тех пор, пока не становятся взрослыми. Однако в следующих главах я объясню, что динамика развития травмы такова, что она может вызывать пугающие и странные «воспоминания» о прошлых событиях, которые кажутся абсолютно реальными, но, тем не менее, никогда не происходили.
    Огромное количество ложной информации о травме, способах ее лечения и перспективах выздоровления травмированного человека просто поражает воображение. Даже многие профессионалы, специализирующиеся в области травмы, не осознают этого. И вся эта ложь неизбежно приводит к тревоге и дополнительным страданиям.
    
Мир травмированного человека  
    
Каждый из нас имеет переживания, которые на словах выглядят намного бледнее, чем в жизни. Пытаясь отделаться от них, мы говорим: «этого не поймешь, пока сам не испытаешь». Травма является подобным переживанием. Слова не могут передать тех мучений, которые испытывает травмированный человек. Эти страдания настолько сильны, что описать их невозможно. Многие травмированные люди чувствуют себя живущими в своем собственном, маленьком аду, который другим людям не может даже и присниться. И хотя это не совсем так, но все же в таком восприятии есть доля истины. Вот краткое описание того, с чем борется травмированный человек: «Я не знаю, есть ли что-нибудь, чего бы я ни боялся. Мне страшно утром вставать с постели. Мне страшно выходить из дома. Я до ужаса боюсь смерти… не того, что я когда-нибудь умру, а того, что я умру в ближайшие несколько минут. Я чувствую злость — и свою, и чужую, я чувствую ее даже тогда, когда ее на самом деле нет. Я боюсь быть отвергнутым и/или оставленным. Меня страшат и успех, и неудача. Каждый день я чувствую боль в груди, покалывание и онемение в руках и ногах. Практически ежедневно у меня бы — воют спазмы, иногда похожие на менструальные, а иногда — гораздо более болезненные. Боль не покидает меня почти никогда. Я чувствую, что больше так продолжаться не может. У меня болит голова. Я все время нервничаю. У меня затрудненное дыхание, учащенное сердцебиение, дезориентация в пространстве и чувство паники. Мне постоянно холодно, а во рту все время пересыхает. Мне трудно глотать. У меня нет ни энергии, ни желания что-либо делать, а если мне все же удается чего-то достичь, я не чувствую удовлетворения. Я чувствую себя подавленной, сбитой с толку, потерянной, беспомощной и безнадежной, и это продолжается каждый день. У меня появились вспышки гнева и депрессии, с которыми я не могу справиться». 
    
Вернись к нормальной жизни  
    
     Если это ранит тебя, скрой это. 
     — Майкл Мартин Мерфи, из «Логики ковбоя»
    
    Так как симптомы и эмоции, связанные с травмой, могут стать экстремальными, большинство из нас (и наших близких) испытывает к ним отвращение и пытается подавить эти интенсивные реакции. К сожалению, это всеобщее игнорирование может препятствовать исцелению. Наша культура страдает от недостатка терпимости к эмоциональной уязвимости травмированных людей. Мы слишком мало времени уделяем переживанию событий, эмоционально захвативших нас. Нас постоянно вынуждают слишком быстро приспосабливаться к последствиям ситуации, которая шокировала нас.
    Игнорирование настолько характерно для пашей культуры, что оно уже стало своеобразным клише. Как часто вы слышали такие слова: «Соберись, все уже кончилось. Ты должен это забыть. Переноси это с улыбкой. Пора тебе вернуться к нормальной жизни».
    
Кто получает травму?  
    
Наша способность правильно реагировать на грозящую нам опасность зависит от целого ряда различных факторов:
    Само событие.   Насколько сильно оно угрожает нам? Как долго оно продолжается? Как часто оно повторяется? Угрожающие события, которые очень интенсивны и продолжительны, приносят самые большие проблем. Несчастные случаи, несущие большую угрозу для жизни, которые часто повторяются (но с небольшим промежутком), могут создавать такие же проблемы. Война и насилие в детском возрасте являются самыми распространенными примерам и травматических событий, которые зачастую превосходят индивидуальные ресурсы выживания.
    Жизненные обстоятельства личности в момент травматического события.   Поддержка (или ее отсутствие) со стороны семьи или друзей может оказать на нас огромное влияние. Важно также учитывать то, что слабое здоровье, постоянный стресс, переутомление или плохое питание также подтачивают наши силы.
    Индивидуальные физические особенности.   Некоторые люди в конституциональном (генетическом) отношении являются более устойчивыми к стрессовым событиям, чем другие. Сила, скорость и общая физическая форма в некоторых случаях также могут иметь большое значение. Еще важнее — возраст человека, или уровень его физиологического развития и устойчивости. Остаться одному в холодной комнате для младенца будет просто невыносимо, ребенка постарше это может напугать, десятилетнего ребенка это расстроит, а подростку или взрослому человеку это будет просто слегка неприятно.
    Способность к обучению.   Младенцы и маленькие дети, или любой другой человек, у которого нет достаточного опыта и умения, чтобы справиться с угрожающей ситуацией, в  гораздо большей степени подвержены травматическому воз действию. В примере, приведенном выше, подростку или взрослому человеку не только будет легче вынести холод и одиночество, но они смогут также протестовать, поищут какой-нибудь обогреватель, попытаются выйти из комнаты, надеть теплый свитер или просто начнут растирать руки. По подобные действия будут во многих отношениях недоступны для маленького ребенка или младенца. Именно поэтому многие травматические реакции часто уходят своими кор нями в раннее детство. Очень важно помнить о том, что сила травматической реакции не зависит от того, как выглядит вызвавшее ее событие в глазах любого другого человека.
    Индивидуально переживаемое ощущение своей способность противостоять опасности.   Некоторые люди чувствуют себя совершенно способными защититься от опасности, в то время как другие — нет. Это переживаемое чувство уверенности в собственных силах имеет очень большое значение, и оно определяется не только теми доступными нам ресурсами, которые помогают нам справиться с ситуациями угрозы. Эти ресурсы бывают внутренними и внешними.
    Внешние ресурсы.  Все то, что может предоставить нам окружающая среда в плане потенциальной защиты (напр., высокое и крепкое дерево, камни, узкая расселина, хорошее убежище, оружие, друг, готовый помочь), укрепляет наше внутреннее ощущение полноты своих ресурсов, если уровень нашего развития достаточен, чтобы мы могли воспользоваться преимуществами всего этого. Для ребенка таким внешним ресурсом может стать взрослый, который относится к нему с уважением, а не унижает его, или этим ресурсом может быть безопасное место, где нет никакого насилия. Внешние ресурсы (особенно для детей) могут быть любого вида — животное, дерево, мягкая игрушка или даже ангел.
    Внутренние ресурсы.  Внутреннее ощущение человеком самого себя может быть подвержено влиянию сложной совокупности ресурсов. Они включают в себя психологические установки и переживания, но, что еще важнее, сюда входят инстинктивные реакции, известные как природные планы действий (innate action plans), которые являются глубокой и неотъемлемой частью нашего организма. Все животные, включая и людей, используют эти инстинктивно принимаемые решения, чтобы увеличить свои шансы на выживание. Они похожи на заданные программы, которые управляют всеми нашими базовыми биологическими реакциями (такими, как еда, сон, репродукция и защита). Нервная система здорового человека выдвигает вперед эти природные планы действий защиты всякий раз, когда появляется какая-либо угроза. Например: когда, ваша рука вдруг резко поднимается вверх, чтобы защитить вас от незамеченного вами (вашим сознанием) мяча, летящего прямо на вас, или, когда вы наклоняетесь за долю секунды до того, как врезаться в низко растущую ветку. Прирожденные планы действий включает в себя также реакции борьбы или бегства.
    Можно привести более сложный пример. Одна женщина рассказала мне следующую историю: однажды она возвращалась домой, на улице было темно. Вдруг она увидела двух мужчин, приближающихся к ней с противоположной стороны улицы. Что-то в их поведении сразу же показалось ей странным, и женщина насторожилась. Подойдя к ней поближе, двое мужчин разделились: один из них пошел ей наперерез через дорогу, а другой попытался обогнуть ее сзади. Подозрения женщины теперь получили подтверждение: она в опасности. Ее сердце забилось сильнее, она насторожилась еще больше и стала лихорадочно подыскивать в уме оптимальный выход из положения. «Нужно ли ей закричать? Или побежать? А если бежать, то куда? И что ей кричать?», — разные варианты вихрем крутились у нее в голове. У нее было слишком много возможностей, из которых надо было выбрать всего одну, но времени на это уже не хватало. Напряжение расло, и ее инстинкты взяли верх. Так и не приняв сознательного решения, как ей поступить, женщина вдруг обнаружила, что уже движется через дорогу навстречу первому мужчине, шагая быстро и уверенно. Явно пораженный ее храбростью, мужчина свернул в сторону, изменив направление. Второй мужчина скрылся в тени где-то позади нее, когда его сообщник потерял свою стратегическую позицию. Они — в замешательстве. Она — в безопасности.
    Благодаря тому, что эта женщина смогла довериться своим инстинктам, она не была травмирована. Несмотря на первоначальное замешательство и неуверенность в том, что же ей предпринять, она последовала своей природной реакции самозащиты — одному из природных планов действий — и успешно смогла избежать нападения.
    Похожее поведение проявил также пес Миша, двухлетняя сибирская лайка, о котором рассказывается в восхитительной книге Элизабет Томас «Скрытая собачья жизнь». Гуляя однажды вечером, Миша столкнулся с огромным и злым сенбернаром, преградившим ему путь, и пес оказался в западне между этим сенбернаром и шоссе, которое находилось с другой стороны: «… всего несколько секунд ситуация казалась Мише безнадежной, но потом он с блеском вышел из положения. С гордо поднятой головой, небрежно повиливая хвостом, уверенно держа его кверху, словно знамя, он легким галопом двинулся прямо на сенбернара». И для той женщины на темной улице, и для Миши, успешное разрешение их проблемы было продиктовано инстинктивными планами действия.
    Прошлые успехи и неудачи.   То, окажемся ли мы в состоянии использовать свои инстинктивные планы действий, или нет, в огромной степени зависит от наших прошлых успехов или неудач в похожих ситуациях.
    
Разновидности травм  
    
Я был поражен тем, насколько широк спектр травматических событий и реакций, которые мне пришлось наблюдать по роду своей деятельности. Некоторые из них, например, перенесенные в детстве хирургические операции, оказывают существенное воздействие, но, по-видимому, самим человеком вспоминаются как благоприятные. Вот что рассказал мне один из моих клиентов о своем детском переживании в возрасте четырех лет, которое повлияло на его дальнейшее развитие.
    
     «Я боролся с великанами в масках, которые пытались привязать меня к высокому белому столу. В резком и холодном свете, который слепил мне глаза, я увидел чей-то силуэт, и этот кто-то шел ко мне с черной маской в руке. У маски был ужасный запах, от него я начал задыхаться, но все же продолжал бороться и после того, как ее прижали к моему лицу. Пытаясь в отчаянии закричать или хотя бы отвернуться, я вдруг полетел кувырком по головокружительному и черному тоннелю, полному галлюцинаций, наводящих на меня ужас. Очнулся я в серо-зеленой комнате, чувствуя себя совершенно опустошенным. Если не считать ужасной боли в горле, я, казалось, был в полном порядке. Но это было не так.
     Я чувствовал себя забытым и очень одиноким, как будто бы меня предали. Мне сказали лишь то, что я могу получить свое любимое мороженое, а мои родители скоро придут ко мне. После этой операции у меня исчезло ощущение, что мир, в котором я живу — понятный и безопасный, и у меня всегда есть возможность ответного действия. Меня снедало ощущение стыда и беспомощности, и я чувствовал себя плохим» [рациональный мозг предполагает, что он должен быть плохим, если заслужил такое наказание]. Многие годы после этого ужасного переживания я боялся ложиться спать, а иногда просыпался среди ночи. Тяжело дыша, слишком напуганный и пристыженный, чтобы закричать, я лежал в полном одиночестве, боясь задохнуться до смерти.
     Когда я достиг возраста шести или семи лет, стрессовая обстановка в нашей семье и давление в школе усилили мои симптомы. Меня послали на прием к школьному психиатру. Больше всего эту женщину волновала лохматая, грязно-белая игрушечная собака, которую я брал с собой в постель, чтобы уснуть. Причина моей тревоги и чрезмерной застенчивости осталась нераскрытой. Доктор стала пугать меня еще больше, говоря о том, сколько проблем и трудностей доставит мне привязанность к моей мягкой игрушке, когда я вырасту. Должен признаться, эта терапия «сработала» (я выбросил ту собаку). Однако мои симптомы никуда не исчезли, они развились в хронические приступы тревоги, частые боли в желудке и другие «психосоматические» проблемы, которые продолжались у меня со старших классов и до самой аспирантуры».
    
    Многие события могут вызывать травматические реакции позднее в течение жизни, в зависимости от того, как эти события первоначально переживались человеком. Вот несколько примеров наиболее распространенных событий, впоследствии вызвавших травматические реакции:
    — Эмбриональная травма (внутриматочная);
    — Родовая травма;
    — Потеря одного из родителей или членов семьи;
    — Болезнь, высокая температура, случайное отравление;
    — Физические повреждения, включая падения и аварии;
    — Сексуальное, физическое и эмоциональное насилие, включая чрезмерное пренебрежение или избиение; оставление ребенка.
    — Свидетельство чьей-либо жестокости;
    — Стихийные бедствия, такие, как землетрясения, пожары и наводнения;
    — Определенные медицинские и стоматологические процедуры;
    — Хирургические операции, в частности — тонзиллектомия с применением эфира; операции при ушных заболеваниях и так называемом «затуманенном зрении»;
    — Анестезия;
    — Длительная неподвижность; гипс или шина на ноге или торсе у маленького ребенка в результате разных причин (при «косолапых» ногах или сколиозе).
    
    Тот факт, что госпитализация и медицинские процедуры обычно приводят к травме, вызывает удивление у многих людей. Травматические последствия длительной неподвижности и в особенности операций, зачастую бывают очень тяжелыми и долговременными. Несмотря на то, что человек может признавать необходимость этой операции, и что он находится без сознания в тот момент, когда хирург разрезает его плоть, мускулы и кости, его тело все равно регистрирует это, как угрожающее жизни событие. На «клеточном уровне» тело осознает, что перенесло рану, которой достаточно для того, чтобы подвергнуть его смертельной опасности. Разумом своим мы можем верить в операцию, но на примитивном уровне наши тела в нее не верят. Во всем, что связано с травмой, инстинктивное восприятие нашей нервной системы имеет большее значение — гораздо большее. Это биологическое явление и является основной причиной того, что хирургическое вмешательство так часто вызывает посттравматическую реакцию.
    В «обыкновенной» истории, напечатанной в июльском выпуске журнала «Ридерз Дайджест» от 1993 года, под названием — «Не все в порядке», отец описывает «легкую» операцию на коленной чашечке своего сына Робби:
    «Доктор сказал мне, что все хорошо. Колено, действительно, было в полном порядке, но не все в порядке было с самим мальчиком, который просыпался от кошмарных сновидений, вызванных лекарствами, и метался по больничной койке — это милый мальчик, который никому и никогда не причинил вреда, смотрел сквозь пелену тумана анестезии глазами дикого животного, бил медсестру, кричал: «А я жив?», и вынуждал меня схватить его за руки… Он смотрел мне прямо в глаза и не узнавал меня».
    Мальчика забрали домой, но страх не покинул его. Он продолжал просыпаться, судорожно «пытаясь вызвать рвоту; и я [его отец] сходил с ума, стараясь помочь ему, и для этого я делал то, что делали бы и вы, если бы жили в провинции Соединенных Штатов — покупал ребенку игрушку, чтобы самому чувствовать себя лучше».
    Миллионы родителей живут с чувством полной беспомощности, не в состоянии понять те драматические (или едва уловимые) изменения, которые произошли в поведении их детей в результате широкого ряда травматических событий. В четвертой части этой книги мы поговорим о том, как можно предотвратить подобные реакции, как у детей, так и у взрослых.
   
            5. Исцеление и сообщество
    
         В действительности все в жизни взаимосвязано. Все люди неминуемо попадают в сеть тесных взаимоотношений, скрепленные единой нитью общей судьбы. Все, что напрямую затрагивает одного человека, косвенно затрагивает и всех остальных. Я никогда не смогу быть тем, кем я должен быть, пока вы не будете тем, кем должны, а вы никогда не сможете стать тем, кем должны, пока я не стану тем, кем я должен стать. Такова структура взаимосвязей реальной жизни. 
     — Преподобный Мартин Лютер Кинг — младший.

Как исцеляют шаманы  
    
На протяжении всей истории, дошедшей до нас в письменной форме или передаваемой из уст в уста, именно шаман, или целитель племени, должен был возвращать здоровье и душевное равновесие как отдельным людям, так и целым сообществам, если это равновесие по какой-то причине оказывалось нарушенным. В отличие от западной медицины, которой потребовалось достаточно много времени на то, чтобы распознать ослабляющее и подавляющее воздействие травмы на человека, в культурах, использующих шаманизм, существование таких воздействий признавалось уже давным-давно. Эти культуры рассматривают болезнь и травму как проблему всего сообщества в целом, а не просто одного человека или группы людей, у которых проявились ее симптомы. И поэтому люди в таком сообществе ищут исцеления не только для собственного блага, но и для блага всех остальных его членов. Подобный подход и на сегодняшний день может найти свое особенное применение для трансформации травмы в нашем обществе. Конечно, выражая свою поддержку данного метода, я не хочу сказать, что все мы должны прибегнуть к помощи шаманов для исцеления своих травм. Однако, изучая те способы, которые используют шаманы при лечении травматических реакций, мы можем обрести ценные знания.
    Методы, на протяжении веков используемые колдунами и колдуньями, очень сложны и разнообразны. Однако все эти многообразные ритуалы и верования подразумевают одно и то же представление о травме. Когда человек чем-то ошеломлен и потрясен, его «душа» может оказаться отделенной от его тела. По словам Мирцея Элиаде (известного исследователя шаманской практики), «похищение души», как свидетельствуют многие шаманы, безусловно, было самой распространенной и разрушительной причиной огромного числа болезней. Лишенные важной части своей души, люди совершенно теряются, приходят в состояние своеобразной духовной неопределенности. С точки зрения шамана, болезнь — это следствие того, что человек оказался в «духовном заточении».
    С древнейших времен целители-шаманы многих культур умели создавать нужные условия, чтобы побудить «утерянную душу» вернуться в предназначенное ей место в теле. С помощью ярких и красочных ритуалов, эти так называемые «первобытные» целители катализируют в своих пациентах мощные целительные силы, данные им от природы. Атмосфера понимания и поддержки всего сообщества, усиленная барабанной дробью, танцами и песнопением, а также состояние экстаза создают именно то окружение, в котором происходит исцеление. Этот процесс может продолжаться несколько дней, в него также может входить использование растительных веществ и прочих фармакологических катализаторов. Очень важно заметить, что хотя сами обряды могут значительно варьировать, тело того, над кем производится обряд, практически во всех случаях дрожит и сотрясается в тот момент, когда процесс подходит к своему завершению. То же самое явление наблюдается у всех животных, когда они высвобождают связанную энергию. Это произошло и с Ненси в тот самый день, более двадцати пяти лет тому назад, в моем городском офисе.
    И хотя между нами и теми первобытными народами лежат целые века и культуры, современные жертвы травмы зачастую описывают свои переживания теми же словами. «Когда мой отец занялся со мной сексом, тем самым он похитил мою душу» — вот типичное описание той огромной потери, которую переживает человек, подвергшийся в детстве сексуальному насилию. Когда люди рассказывают о том, что они чувствовали после медицинских процедур или операций, они также говорят об этом чувстве потери и расщепления. Я слышал, как многие женщины говорили, что «это исследование тазовой области было похоже на насилие над моим телом и духом». Часто, после перенесенной операции с применением общего наркоза, люди испытывают чувство разобщенности со своим телом, которое может длиться целыми месяцами. К такому же результату могут привести незначительные на первый взгляд события, такие, как падения, и даже серьезные предательства и уходы близких, которые оставляют чувство покинутости. И хотя у нас часто не хватает слов, чтобы описать все эти переживания, многие из нас ощущают нанесенный травмой вред на душевном уровне. Род Стейгер, в своем проницательном интервью с Опра Уинфри, описывает свою депрессию, продолжавшуюся десятки лет, и начавшуюся после перенесенной им операции. Вот что он говорит: «Я начал медленно погружаться в скользкий и студенистый желтый туман, который насквозь пропитал мое тело…мое сердце, мой дух и мою душу… Он овладел мною, украв у меня жизнь».
    Если в шаманской медицине болезнь приписывается заблудшей, украденной или каким-то иным способом отделенной от тела душе, то процесс ее лечения направлен на то, чтобы найти эту душу и «заставить ее вернуться на свое место в теле пациента». Согласно Элиаде, только шаман может «видеть» духов и знает, как их заговаривать. «Только он может определить то, что душа улетела, и только он в состоянии в экстазе овладеть ею и вернуть ее назад в тело». Практически во всех случаях «возврата души», описанных Элиаде, шаманы исцеляют своих пациентов путем проникновения в их духовную сферу. Он рассказывает о том, как толеутский шаман призывает душу больного ребенка вернуться: «Вернись в свою страну, к своему народу…в юрту, к яркому огню!.. Вернись к своему отцу… к своей матери…».
    В этом незамысловатом стихотворении отражен ключевой момент исцеления травмы. Для того чтобы уговорить дух вернуться в травмированное тело, необходима крепкая поддержка друзей, родственников, семьи или других людей из племени. Это событие часто ритуализируется и переживается как всеобщий праздник. Шаманизм признает тот факт, что глубокая взаимосвязанность, поддержка и социальная общность являются необходимыми условиями для исцеления травмы. Каждый из нас должен взять на себя ответственность за исцеление своих травматических повреждений. Мы должны сделать это для себя, для своей семьи и для общества в целом. Признавая нашу потребность во взаимосвязи друг с другом, мы должны призвать наше окружение принять участие в этом процессе исцеления и оказать нам необходимую поддержку.
    Врачи и те, кто работает с душевнобольными людьми, на сегодняшний день не говорят о возвращении заблудших душ, однако они сталкиваются со сходной задачей — восстановить целостность организма, которая была утеряна при травме. Шаманские процедуры и методы лечат травму через воссоединение потерянной души и тела, в присутствии всего сообщества. Нашему технологическому разуму подобный подход кажется чуждым. Тем не менее, эти процедуры приносят успех, когда общепринятые западные методы не действуют. Из этого я заключаю, что многие важные аспекты шаманской практики ценны в определенном отношении. Имея дело с травмой, мы многому можем научиться из того, как эти люди, следующие своим традициям, проводят лечение. После землетрясения в Лос-Анджелесе, случившегося в 1994 году, именно те семьи (чаще всего — из стран третьего мира), которые жили, ели и играли вместе, лучше пережили эту трагедию, чем множество семей среднего класса. Те, кто остался в одиночестве — кто навязчиво проигрывал у себя в памяти картины трагедии, слушал интервью с геологами, которые говорили, что «самое ужасное еще впереди» — были гораздо больше подвержены травматическим воздействиям, чем те, кто поддерживал друг друга в едином сообществе.
    Некоторые из моих коллег, живущих в Лос-Анджелесе, рассказали мне, что их декоративные карпы (большие золотые рыбки), живущие у них в пруду, перед самым землетрясением собрались в плотные группы. Они оставались в таком положении еще несколько часов после того, как все закончилось. Ненси Харви, эколог-консультант в «Парке дикой природы» города Сан-Диего, рассказала мне историю, похожую на эту. Я спросил ее, проявлялись ли у животных симптомы, подобные травматическим, после ужасного пожара в южной части Калифорнии, который выжег все вплоть до самой границы места обитания антилоп. Она ответила мне, что нет, и описала любопытное поведение антилоп-импала и других популяций антилоп, которые собирались в группы вдали от ограды и оставались вместе до тех пор, пока пожар не был ликвидирован.
    
Соматическое переживание®  
    
Несмотря на то, что я признаю ценность шаманских методов и благодарен за все то новое, что я узнал, работая и обучая вместе с шаманами, принадлежащими к нескольким различным культурам, метод Соматического переживания, который представлен в этой книге, не является шаманским. Я считаю, что одно из самых важных отличий этого метода состоит в том, что он предполагает существование в каждом из нас больших возможностей к самоисцелению, по сравнению с шаманским подходом. Мы сами многое можем сделать для того, чтобы вернуть свою собственную душу. При поддержке друзей и родственников, мы обретаем мощные ресурсы для того, чтобы отправиться на поиски своего исцеления.
    Этот раздел книги содержит упражнения, предназначенные для того, чтобы помочь вам исцелиться от собственной травмы или исцелить другого человека. Вам, без сомнения, пригодилась бы помощь квалифицированного специалиста, который мог бы направлять процесс, особенно, если травма произошла в раннем возрасте, а также — если в ней было замешано насилие или предательство. Однако, даже и без профессиональной помощи, эти упражнения могут принести много пользы, если вы будете практиковать их в одиночестве, парами или целыми группами. Помните, что отрицание может иметь огромную силу. Небольшое предупреждение: в процессе выполнения данных упражнений ваши травматические симптомы могут активироваться. Если вы почувствуете себя ошеломленным и сокрушенным, или окажетесь в тупике, то, пожалуйста, обратитесь за помощью к профессионалу. 
    Используя шаманские методы, колдун или колдунья призывает дух вернуться в тело. Прибегая к Соматическому переживанию, вы начинаете процесс собственного исцеления, воссоединяя потерянные или отделенные части своего сущностного «я». Для выполнения этой задачи вам нужно испытать сильное желание снова обрести свою целостность. Это желание станет для вас своеобразным креплением, посредством которого душа сможет опять присоединиться к вашему телу. Исцеление произойдет тогда, когда «замороженные» прежде элементы ваших переживаний (принявшие форму симптомов) будут освобождены от обязанности подпитывать травму, и позволят вам постепенно «оттаять». Оттаяв, вы получите возможность стать более гибкими и деятельным.
    
Признание потребности в исцелении  
    
Культуры, в которых для исцеления травмы используются шаманские ритуал, могут показаться нам примитивными и полными суеверия, но в них есть одно немаловажное преимущество — они обращаются к проблеме напрямую. Эти культуры открыто признают нужду в исцелении в том случае, если кто-то из членов их сообщества испытал сильное потрясение. Большинство современных культур, включая и нашу, становятся жертвами преобладающей установки о том, что сила заключается в терпении, и что героизм состоит в том, чтобы продолжать переносить трудности, какими бы тяжелым ни было наше состояние. Большинство из нас принимает этот социальный обычай без лишних вопросов. Используя возможности коры головного мозга — нашей способности рационально мыслить — мы можем создать видимость того, что человек в силах пережить тяжелое и угрожающее событие, даже войну, «без единой царапины»; и большинство из нас именно так и поступает. Мы продолжаем переживать тяготы «не падая духом», как герои, главным образом, ради того, чтобы вызвать восхищения у других, как будто с нами совсем ничего не происходило.
    Побуждая нас быть сверх-людьми, подобные социальные установки крайне несправедливы по отношению к отдельным людям и к обществу в целом. Если мы будем пытаться двигаться вперед в своей жизни, не следуя сразу тем мягким побуждениям, которые возвращают нас к этим ужасным переживаниям и помогают проходить через них, то сила, которую мы стараемся продемонстрировать, станет чем-то большим, чем просто иллюзией. С течением времени травматические воздействия будут становиться все сильнее, укореняться все глубже и, в конце концов, они станут хроническими. Незавершенные реакции, «замороженные» теперь в нашей нервной системе, подобно неразорвавшимся снарядам, будут готовы взорваться в любой момент, как только определенные силы дадут им соответствующие импульсы. До тех пор, пока люди не найдут нужных средств и поддержки для того, чтобы демонтировать эти снаряды, мы так и будем испытывать необъяснимые взрывы эмоций. Истинный героизм состоит в решении смело и открыто признать свои переживания, а не в том, чтобы подавлять или отрицать их.
    Давайте начнем — призовем дух обратно в тело 
    Разделение тела и души — это одно из главных последствий травмы. Потеря кожной чувствительности — это обычное физическое проявление онемения и такого разделения, которое переживают люди после травмы. Для того чтобы начать восстанавливать свою чувствительность, вы можете выполнить следующее упражнение по осознаванию. Это упражнение положит начало процессу выздоровления.
    Начальные затраты в пятнадцать или сорок долларов для покупки пульсирующей насадки для душа вполне оправдают себя.
    
Упражнение  
    
Каждый день принимайте легкий десятиминутный пульсирующий душ. Делайте это следующим образом: пустив прохладную или слегка теплую воду, подставьте все свое тело под ее пульсирующие струи. Полностью сконцентрируйте свое осознавание на том участке своего тела, где сосредоточена ритмическая стимуляция. Поворачивайтесь вокруг своей оси, побуждая сознание переходить от одной части вашего тела к другой. Прижмите к насадке для душа тыльную сторону рук; затем — ладони и запястья; затем — лицо с обеих сторон, плечи, подмышки и т. д. Постарайтесь включить в этот процесс все части своего тела: голову, лоб, шею, грудь, ноги, таз, бока, бедра, лодыжки и ступни. Обращайте внимание на ощущения в каждой из этих областей, даже если вы ничего не чувствуете, ощущаете онемение или даже боль, Делая это, говорите: «это — моя голова, шея», и т. д. «Я рад твоему возвращению». Быстрый и легкий шлепок различных частей тела вызовет у вас сходное чувство пробуждения. Снова напомню вам, что это поможет восстановить чувство собственного тела вместе с ощущениями вашей кожи, если вы будете проделывать это регулярно в течение определенного промежутка времени. 
    
    Это несложное упражнение положит начало возвращению души назад, в тело. Оно является очень важным первым шагом к восстановлению связи между телом, сознанием и духом, которая часто оказывается нарушенной при первых признаках травмы.
   
            6. Отражая травму
    
         Я верю в то, что плоть и кровь мудрее, чем интеллект. Наше бессознательное тело — то место, где жизнь в нас бьет ключом. Именно так мы узнаем, что мы — живы, живы до самой глубины души, время от времени соприкасаясь с яркой и беспредельной вселенной. 
     — Д.Х. Лоуренс

Медуза  
    
В этой главе мы начнем исследовать общие подходы совладания с травмой. Научившись воспринимать себя как чувствующее общественное животное, мы сможем постепенно ослабить железную хватку, которой держит нас травма, и преобразовать ее мощную энергию. Однако мы не должны прямо противостоять травме, иначе мы окажемся в плену ее пугающих объятий. Подобно тому, как нужно обращаться с китайской ловушкой для пальцев, мы должны аккуратно проскользнуть в травму, а затем потихоньку и незаметно выйти из нее.
    В мифе, рассказывающем о Медузе Горгоне, всякий, кто смотрел ей прямо в глаза, мгновенно превращался в камень. То же самое происходит и при травме. Если мы пытаемся идти на нее в лобовую атаку, она будет продолжать делать свое дело — сковывать нас страхом. Прежде, чем Персей решил победить Медузу, Афина предупредила его не смотреть Горгоне прямо в лицо. Последовав мудрому совету богини, он воспользовался щитом, как зеркалом, в котором он видел отражение Медузы, и, сделав так, он смог отрубить ей голову. Таким же образом, победа над травмой приходит не в результате прямого сражения с ней, а через работу с ее отражением, заключенным в наших инстинктивных реакциях на нее. Травма — настолько захватывающее зрелище, что она, как магнитом, притягивает к себе внимание своих жертв. К несчастью, ситуация, поразившая их однажды, будет снова и снова поражать их. Наши телесные ощущения могут стать для нас проводником, который укажет нам, где мы переживаем травму, и приведет нас к источнику наших инстинктивных ресурсов. Эти ресурсы дадут нам силы защититься от хищников и прочих враждебных сил. Каждый из нас обладает такими инстинктивными ресурсами. Как только мы научимся получать к ним доступ, мы сможем создать свой собственный щит, который отразит и исцелит наши травмы.
    В сновидениях, мифических историях и верованиях, одним из универсальных символов, отображающим тело человека и его инстинктивную природу, является лошадь. Интересно то, что когда Медуза была умерщвлена, две вещи вышли из ее тела: Пегас, крылатая лошадь, и Криозавр, воин с золотым мечом. Трудно было бы найти более подходящую метафору. Меч символизирует абсолютную истину, главное оружие защиты мифических героев. Он выражает ощушение ясности и триумфа, готовности принять чрезвычайный вызов и предельной находчивости. Лошадь символизирует инстинктивное начало, в то время как крылья создают образ движения, полета и возвышенности над приземленным существованием. Так как лошадь изображает инстинкт и тело, то крылатая лошадь говорит о трансформации через перевоплощение. Крылатая лошадь и золотой меч вместе являют собой благоприятный символ тех ресурсов, которые открывает в себе травмированный человек, покоряя свою собственную Медузу.
    В начале процесса исцеления, мы будем использовать то, что известно как «телесно ощущаемое чувствование «, или внутренние телесные ощущения. Эти ощущения станут той дверью, за которой мы обнаружим симптомы или отражения травмы. Направляя свое внимание на эти внутренние телесные ощущения, и не пытаясь напрямую сразиться с самой травмой, мы сможем развязать и высвободить энергии, которые до сих пор находились в связанном состоянии.
    
Телесно ощущаемое чувствование  
    
     Наши чувства и наши тела подобны водам, перетекающим друг в друга. Мы учимся плавать в энергиях (телесных) ощущений. 
     — Тартханг Тулку
    
    Так же, как Персей использовал свой щит, чтобы победить Медузу, травмированные люди могут использовать свое подобное щиту ощущение, или «телесно ощущаемое чувствование», чтобы совладать с травмой. Телесно ощущаемое чувствование дает нам ясность, инстинктивные силы и изменчивость, необходимые для преобразования травмы.
    Юджин Джендлин, человек, придумавший термин «felt sense» — «телесно-ощущаемое чувствование», пишет в своей книге «Фокусирование»:
    «Телесно ощущаемое чувствование — это не ментальное, а физическое переживание. Физическое.  Это телесное осознавание ситуации, человека или события. Это — внутренняя аура, которая заключает в себе все, что вы чувствуете или знаете о данном предмете в данное время — заключает в себе это и сообщает вам все это сразу, а не по частям.»
    Телесно ощущаемое чувствование — это понятие, которое трудно определить с помощью слов, так как язык — это линейный процесс, а телесно ощущаемое чувствование — это нелинейное переживание. Поэтому попытки выразить словами это переживание приводят к Значительной потере его смысла.
    Мы определяем «организм» как сложную структуру взаимозависимых и подчиненный друг другу элементов, чьи взаимоотношения и характеристики в значительной степени определяются их функциями в целостной структуре. Поэтому целостность организма представляет собой нечто большее, чем просто сумму его отдельных частей. Подобным же образом телесно ощущаемое чувствование объединяет огромное количество разрозненных данных и придает им определенный смысл. Например, когда на экране телевизора мы видим прекрасный образ; в действительности мы смотрим на скопление огромного количества упорядоченных точек, представленных в цифровой форме, которые называются пикселями. Если бы мы попытались сконцентрировать свое внимание на отдельных элементах картинки (на пикселях), то мы бы видели только точки, и прекрасный образ ускользнул бы от нашего внимания. Подобно этому, когда вы слушаете свое любимое музыкальное произведение, вы не обращаете внимания на отдельные ноты, но направляете свое внимание на общую ауру звучание. То, что вы испытываете, представляет собой намного больше, чем простую совокупность отдельных нот.
    Телесно ощущаемое чувствование можно назвать тем средством, с помощью которого мы переживаем полноту ощущений. В процессе исцеления травмы мы концентрируем свое внимание на отдельных ощущениях, которые подобны пикселям на телевизионном экране или нотам в мелодии. Если наблюдать за этими ощущениями одновременно и вблизи, и на расстоянии, то они начинают восприниматься как фигура и фон, создавая гештальт или целостное переживание.
    Каждое событие может быть воспринято двояким образом: как совокупность отдельных частей и как единое целое. Те события, которые через телесно ощущаемое чувствование воспринимаются целостным образом, могут привести вас к откровению о том, как устранить травму. Для того, чтобы задействовать собственные инстинкты, необходимые для исцеления травмы, мы должны научиться определять и использовать признаки травмы, что становиться возможным для нас при помощи телесно ощущаемого чувствования.
    
Упражнение  
    
Это упражнение поможет вам на собственном опыте получить основные представления о телесно ощущаемом чувствовании. Где бы вы ни находились, читая эти строки, устройтесь как можно удобнее. 
    Почувствуйте то, как ваше тело контактирует с поверхностью, которая поддерживает вас. 
    Почувствуйте свою кожу и то, что вы ощущаете при соприкосновении с одеждой. 
    Почувствуйте то, что под кожей — какие ощущения вы замечаете там? 
    А теперь запомните эти ощущения, и спокойно подумайте вот о чем: как именно вы определяете, что вы чувствуете себя комфортно? Из каких физических ощущений состоит ваше общее чувство комфорта? 
    Какие чувства приносит вам большее осознавание этих ощущений — стало вам комфортнее, или наоборот? Изменяется ли это с течением времени? 
    Присядьте на минутку и насладитесь телесно ощущаемым чувствованием чувства комфорта. 
    Хорошо! 
    
    Осознание своего тела и его ощущений делает любое переживание более интенсивным. Очень важно признавать, что переживание комфорта исходит от вашего телесно ощущаемого чувствования комфорта, а не от стула, дивана или любой другой поверхности, на которой вы сидите. К примеру, посетив мебельный магазин, вы вскоре обнаружите, что невозможно узнать, насколько удобен стул, до тех пор, пока вы не сядете на него и не прочувствуете телесно, как вы его ощущаете.
    Телесно ощущаемое чувствование сочетает в себе большую часть информации, которая формирует ваши переживания. Даже если вы не сознаете этого, телесно ощущаемое чувствование сообщает вам, где вы находитесь и как вы себя чувствуете в любой данный момент. Оно, скорее, передает общее переживание организма в целом, нежели объясняет, что происходит с точки зрения его отдельных частей. Возможно, лучше всего можно описать то, что представляет собой телесно ощущаемое чувствование, сказав, что это — переживание пребывания в живом теле, которое различает все оттенки окружающего мира через то, как оно реагирует на этот мир.
    Телесно ощущаемое чувствование во многих отношениях напоминает поток воды, который бежит по все время меняющемуся ландшафту. Его характер меняется в ответ на изменения окружающего пейзажа. Когда земля неровная, а склоны — крутые, движение воды быстро и энергично, она кружится и бурлит вокруг камней и обломков. А на равнине река извивается так медленно, что даже не понятно, движется вода или стоит на месте. Дожди и весенняя оттепель могут быстро увеличить объем воды, так, что она может даже затопить окрестные земли. Таким же образом, когда наше телесно ощущаемое чувствование объясняет и определяет окружающую обстановку, мы тут же приспосабливаемся к тем условиям, в которых мы оказались. Это потрясающее общее ощущение охватывает и содержание, и атмосферу, как нашей внутренней, так и внешней окружающей среды. И подобно потоку, оно приобретает ту форму, которая сочеталась бы с этой средой.
    Физические (внешние) ощущения света, звука, запаха, прикосновения и вкуса являются элементами, предоставляющими лишь часть той информации, которая формирует основу телесно ощущаемого чувствования. Другую часть этих важных данных мы получаем из внутреннего осознавания своего тела (из того, какую позу оно занимает, какие его части напряжены, какие движения оно совершает, какова его температура и т. д.). Телесно ощущаемое чувствование может быть подвержено влиянию наших мыслей — и даже изменено ими, — но сам оно не является мыслью, оно относится к тому, что мы чувствуем. Эмоции вносят свой вклад в телесно ощущаемое чувствование, но их влияние намного меньше, чем это кажется большинству людей. «Категорические» эмоции, такие как печаль, злость, страх, отвращение и радость, интенсивны и непосредственны. У чувств подобного рода существует довольно мало разновидностей, их легко распознать и назвать своими именами. Но с телесно ощущаемое чувствование все не так просто.
    Телесно ощущаемое чувствование заключает в себе сложную систему постоянно меняющихся нюансов. Испытываемые нами чувства, как правило, гораздо более неуловимы, сложны и запутанны, чем это можно было бы передать словами. Читая приведенные ниже фразы, представьте, насколько больше вы могли бы почувствовать по сравнению с тем, как это выражено словами: «Вы смотрите на вершину горы, залитую солнечным светом; вы видите голубое летнее небо с мягкими белыми облаками; горчица капает вам на рубашку как раз в то время, когда вы собираетесь на праздник; вы чувствуете мелкие брызги воды на своем лице, когда океанский прибой разбивается о камни и скалы; вы прикасаетесь к лепесткам распускающейся розы или к травинке, усыпанной каплями утренней росы; вы слушаете концерт Брамса; вы видите, как группа ярко одетых детей поет народные песни; вы идете вдоль по деревенской дороге; вы с удовольствием проводите время со своим другом». Можно представить, что вы прожили день без каких-либо эмоций, но жизнь без телесно ощущаемого чувствования не просто трудно вообразить, она совершенно невозможна. Жить без телесно ощущаемого чувствования — значит, лишиться самого основного чувства — чувства, что мы живем.
    Телесно ощущаемое чувствование иногда бывает неопределенным, всегда сложным и постоянно меняющимся. Оно постоянно движется, перемещается и трансформируется. Оно может варьировать по интенсивности и ясности, позволяя нам изменять свое восприятие. Оно делает это, предоставляя нам процесс, а также все необходимое, чтобы мы могли измениться. Благодаря телесно ощущаемому чувствованию мы способны двигаться, приобретать новую информацию, устанавливать взаимосвязи друг с другом и, в конце концов, узнавать, кем мы являемся. Оно настолько неотъемлемо присуще нашему общему ощущению себя как человеческих существ, что мы принимаем его, как должное, порой даже не замечая, что оно существует до тех пор, пока не обратим на него пристального внимания.
    И хотя я стал в гораздо большей степени осознавать собственные телесные ощущения, я все же нахожу, что нуждаюсь в некотором процессе, чтобы еще больше углубиться в телесно ощущаемое чувствование. И вы можете убедиться в этом сами, познакомившись с описанием обычного дня из жизни Питера.
    Я возвращаюсь домой из города в конце загруженного дня, полного всяких дел, и сразу же тяну руку к пульту от телевизора. Но прежде, чем нажать кнопку, я напоминаю себе повременить с этим привычным способом отвлечения своего внимания и заглянуть внутрь себя. Вначале я осознаю множество бегущих мыслей. Они похожи на мушиный рой. Я позволяю этому неприятному качеству проникнуть в мое сознание. Жужжание усиливается, и мое внимание переключается на напряженность, присутствующую в моем теле — особенно в груди. Некоторое время спустя я начинаю замечать области дискомфорта и боли — мне кажется, что они перемещаются взад и вперед. Я замечаю, что бег моих мыслей немного затихает, если я начинаю дышать легче и глубже. Я вижу мимолетные образы событий сегодняшнего дня. Проходит еще немного времени, и я начинаю чувствовать, как у меня в затылке нарастает боль. Я чувствую беспокойство — мои руки и ноги нервно подрагивают. Я думаю о том, что нужно встать и чем-нибудь заняться. Но вместо этого я продолжаю сидеть. Вскоре я замечаю, что моя голова хочет кивнуть. Это движение становится ритмичным, легким покачиванием. Я чувствую, как мои руки теплеют, и теперь, ощущая в них небольшое покалывание, я осознаю, какими холодными они были прежде. Я чувствую еле заметное тепло в области живота, которое распространяется и усиливается, привлекая мое внимание. Звонит телефон — его быстрая трель нервирует и раздражает меня. В моих руках появляется тревожное ощущение, которое затихает, когда я вижу птиц, поющих за моим окном. Следующая вещь, которая входит в мое сознание — это образ моего старого друга. Узнав его, я ощущаю теплые чувства. Я замечаю ощущение простора у себя в груди. В нем есть полнота, и он имеет округлую форму. Я переживаю это «чувствование образа» моего друга внутри того самого округлого простора. Ко всему этому я прилагаю слово «радость», ощущая спокойный, мягкий и пульсирующий поток, заполняющий собой мои руки и ноги, и я радуюсь (у меня появляется телесно ощущаемое чувство радости).
    
Позвольте телу высказать свое мнение  
    
Существует множество причин, которые могут побуждать нас к тому, чтобы начать устанавливать более близкие связи с телесно ощущаемым чувствованием. Оно повышает наше ощущение удовольствия во время сексуальных переживаний. Оно может стать дверью в нашу духовную сущность. Исследования (о них рассказывает Джендлин в книге «Фокусирование»)  показали, что те виды терапии, которые используют телесно ощущаемое чувствование, как правило, более эффективны, чем те, которые его не используют. Телесно ощущаемое чувствование помогает людям почувствовать себя более естественно — устойчивее, уютнее в своем собственном теле. Оно может усилить наше чувство равновесия и координации. Оно улучшает работу памяти и дает нам более глубокий доступ к слабым и трудно уловимым импульсам, которые управляют процессом исцеления травмы. Оно усиливает нашу способность к творчеству. Именно телесно ощущаемое чувствование позволяет нам переживать благополучие, мир и ощущение связанности с другими. Именно так мы чувствуем свое «я».
    В наши дни фраза «доверься внутреннему ощущению» используется повсеместно. Телесно ощущаемое чувствование является тем средством, с помощью которого вы можете научиться слушать голос своих' инстинктов. У большинства из нас недостаточно опыта для того, чтобы самим привести себя к этому осознаванию. Мы привыкли жить очень обособленно — этот способ жизни лишает нас телесно ощущаемого чувствования. Если вы являетесь одним из таких людей, то соприкосновение с телесно ощущаемым чувствованием станет для вас, вероятно, совершенно новым переживанием. Но не отчаивайтесь. Поначалу вам будет трудно, но не отступайте — все придет со временем. Западная культура не обучает нас воспринимать себя подобным образом. Мы учимся читать, писать, считать и так далее, но вряд ли мы встретим школу, в которой обучают чему-либо, связанному с телесно ощущаемым чувствованием. О нем никогда не упоминают дома, на улице или в любом другом месте. Никто и нигде не говорит на эту тему. Большинство людей использует это переживание каждый день, но лишь немногие осознают и признают его, и только некоторые развивают его в себе. Очень важно помнить о том, что телесно ощущаемое чувствование— это чудесная и совершенно естественная способность человека.
    Те из нас, кто испытал травму, должны понимать, что обучение работать с телесно ощущаемым чувствованием может оказаться непростым испытанием. Один из путей динамики травмы состоит в том, что он отделяет нас от наших внутренних переживаний, чтобы защитить наш организм эмоций и ощущений, которые могут нас подавить. Какое-то время может уйти у вас на восстановление определенного уровня доверия, достаточного для того, чтобы вы смогли позволить себе пройти хотя бы через небольшое внутреннее переживание. Имейте терпение и продолжайте напоминать себе о том, что вам не обязательно переживать все и сразу. Этот героический путь нужно пройти постепенно, делая один маленький шаг за другим.
    
Используйте телесно ощущаемое чувствование, чтобы слушать организм  
    
Если мы хотим начать прислушиваться к голосу собственных инстинктов, то первым делом мы должны научиться использовать телесно ощущаемое чувствование для того, чтобы слушать этот голос. И более всего на этом пути нам поможет такое качество, как мягкость. Вступление в контакт с инстинктивной стороной своего «я» — это мощный процесс. Никогда не пытайтесь форсировать его. Не волнуйтесь и не спешите. Если в какой-то момент вы почувствуете потрясение, то, возможно, вы перестарались. В следующий раз, когда вы приблизитесь к этому повороту — сбавьте скорость. Это, без сомнения, тот случай, когда «тише едешь — дальше будешь». Иногда телесно ощущаемое чувствование появляется медленно, а бывают моменты, когда вас просто поражает вспышка осознания, и буквально в считанные секунды вам все становится ясно. Поэтому наилучший подход — выработать открытую и любознательную установку по отношение ко всему, что происходит.
    Не пытайтесь интерпретировать, анализировать или объяснять происходящее; просто замечайте и чувствуйте его. Вам также вовсе не обязательно копаться в собственных воспоминаниях, эмоциях, инсайтах и тому подобных вещах. Если они сами придут — это нормально, однако, более важно наблюдать их без интерпретации или эмоциональной привязанности; просто понаблюдать за ними и разрешить им уйти. «Принимайте его, когда оно приходит» — вот самый лучший способ изучить язык своего телесно ощущаемого чувствования. Информация может придти к вам в форме слов, картинок, инсайтов или эмоций, и все это неизменно будет сопровождаться ощущениями совершенно иного ряда. Эти ощущения могут быть смутными и еле уловимыми, но они станут узнаваемыми, когда вы научитесь направлять внимание на очень тонкий уровень их проявлений.
    Умение познавать себя через телесно ощущаемое чувствование — это первый шаг к исцелению травмы. Ранее Я сравнивал это чувствование с потоком. По мере развития вашей способности обращать свое внимание на телесно ощущаемое чувствование, вы увидите, что эта аналогия — как нельзя более к месту. Реакции и отношения к людям, предметам и ситуациям, с которыми вы сталкиваетесь, проходят через ваше осознавание, как постоянно изменяющийся водный поток. Упражнение, которое приведено ниже, является более глубокой версией предыдущего упражнения на использование телесно ощущаемого чувствования. Оно поможет вам получить ощущение того, что представляет собой этот «поток». Оно также поможет вам развить в себе способность слышать то, что хочет сказать вам ваш целостный организм.
    
Упражнение  
    
Для того чтобы выполнить это упражнение, вам понадобится книга или журнал с множеством иллюстраций. Вам подойдут книги с вашего журнального столика, журналы о природе или о путешествиях, а также иллюстрированные календари. В этом упражнении вам не нужно ничего делать, просто смотрите на картинки. При чтении задействуется другая часть головного мозга, а не та, которая отвечает за наши органы чувств. Выполняя это упражнение, вам нужно сделать акцент на непосредственном восприятии. 
    Прежде, чем открыть книгу, почувствуйте свои руки и ноги и обратите внимание, какие ощущения возникают в них при контакте с поверхностью, которая поддерживает вас в данный момент. После этого, добавьте сюда любые другие физические ощущения, которые вы сможете почувствовать, например, ощущение собственной одежды, обуви или волос. Наконец, прибавьте еще чувствуемые вами другие ощущения, такие как теснота, открытость, температура, покалывание, дрожь, голод, жажда, сонливость и так далее. По ходу упражнения возвращайтесь к телесно ощущаемому чувствованию для того, чтобы ваше осознавание глубже проникало в ваше тело и дыхание. 
    Посмотрите на первую картинку. Обратите внимание, как вы отреагировали на нее. Понравилась ли она вам, или вы остались равнодушны, а может, она вам совсем не понравилась? Какая она — красивая, умиротворяющая, странная, таинственная, навязчивая, радостная, печальная, высокохудожественная или еще какая-нибудь? Какова бы ни была ваша реакция, просто отметьте ее. Если ваша реакция состоит из нескольких элементов, отметьте, что это за элементы. Все это вполне нормально. Мы практически никогда и ни на что не реагируем однозначно. 
    А теперь задайте себе вопрос:  «Как   я узнаю, что реагирую на эту картинку именно так?» Попробуйте определить телесные ощущения, которые вы испытываете, когда рассматриваете ее. Некоторые из них могут быть довольно тонкими, а другие, наоборот, будут более сильными. Какими бы они ни были, просто отмечайте их. Чувствуете ли вы, что «энергия» движется или что она внезапно остановилась? Если вы чувствуете, что энергия движется, то, как именно она движется — медленно, быстро, и в каком направлении? Есть ли у вашего ощущения какой-то ритм? Находится ли оно в какой-либо определенной части вашего тела? Какие ощущения вы при этом испытываете — напряжение, свободу, комфорт, расслабленность, покалывание, тяжесть, легкость, холод, скованность, тепло, энергичность или что-либо другое? Обратите внимание на свое дыхание и сердцебиение. Отметьте, что чувствует ваша кожа, и как себя ощущает ваше тело в целом. Переживание любого из этих ощущений станет для вас отправным пунктом. 
    На несколько минут остановитесь, сосредоточьтесь на своих ощущениях и посмотрите, изменятся ли они. Они могут остаться теми же, а могут исчезнуть, стать сильнее или слабее или измениться, став чем-то другим. Отмечайте динамику их развития. Что бы ни происходило, просто отдавайте себе в этом отчет. Если ваши ощущения стали доставлять вам неудобство, просто на некоторое время переключите свое внимание на что-нибудь другое. 
    Перейдите к следующей картинке и повторите все с начала. Когда этот процесс станет для вас достаточно хорошо знакомым, вы можете начать просматривать книгу или журнал с той скоростью, которая для вас удобнее всего. Если вы только начинаете учиться использовать телесно ощущаемое чувствование, то вам, наверное, будет легче находить к нему доступ, продвигаясь медленно, фокусируясь главным образом на чувствовании и ощущении. 
    
    Далее я предлагаю вам несколько упражнений, направленных исключительно на работу с физическими и эмоциональными ощущениями, связанными с травмой. Так как определенные эмоции тесно переплетаются с травматическими симптомами, вам необходимо научиться исследовать их. К тому же, поскольку эмоции бывают мощными, непреодолимыми, драматичными и захватывающими, то они могут сильно затруднять работу с телесно ощущаемым чувствованием. Большинство людей находит эмоции гораздо более интересной темой для исследования, чем обычные ощущения. Однако, если вы действительно хотите научиться использовать чувствование ощущения, и, особенно, если вы хотите научиться использовать телесно ощущаемое чувствование для того, чтобы исцелить травму, вы должны научиться распознавать физиологические проявления (ощущения), которые лежат в основе ваших эмоциональных реакций. Ощущения исходят из симптомов, а симптомы возникают из сжатой энергии; именно с этой энергией нам приходится работать в этом процессе. Через ощущения и телесно ощущаемое чувствование эта огромная энергия может быть постепенно разряжена и использована для трансформации травмы.
    Я хочу вновь упомянуть о том, чтобы вы оставались мягкими и спокойными, не спешили и не волновались, а также не допускали никаких интерпретаций или оценок того, что вы переживаете. Просто позвольте тому, что вы переживаете, привести вас к следующему переживанию. И хотя это упражнение может показаться вам знакомым, попробуйте подойти к нему со свежим восприятием, как будто вы никогда раньше не делали ничего подобного — и тогда вы извлечете из него гораздо больше пользы.
    
Упражнение  
    
Вместо того, чтобы использовать книгу или журнал, в этом упражнении вы будете использовать фотографии и памятные вам вещи. Семейный фотоальбом или альбом с вырезками, напоминающими о какой-нибудь поездке или об одном из ранних периодов вашей жизни, подошел бы лучше всего. Все фотографии, которые вы будете использовать, должны изображать людей, известных вам достаточно хорошо, или места, в которых вы бывали. Еще раз напоминаю: в этом упражнении вам не нужно ничего делать — просто смотрите на картинки. 
    Начните чувствовать свои руки и ноги и обратите внимание на то, что вы ощущаете в тех местах, где ваши конечности контактируют с поверхностью, которая поддерживает вас. Добавьте к этому любые другие физические ощущения, которые вы испытываете в данный момент. Повторяя это, временя от времени по ходу всего упражнения, вы поможете своему осознанию еще глубже проникнуть в ваше тело. 
    Обратитесь к первой фотографии (или к первой странице, если вы используете альбом с вырезками). Обратите внимание на то, как вы реагируете на нее. Какие эмоции она пробуждает в вас? Каким вы себя ощущаете — счастливым, приятно удивленным, напуганным, расстроенным по неясной причине, смущенным, печальным, злым, исполненным любви, благодарным, сбитым с толку, полным ненависти, раздраженным, испытывающим отвращение, просто тоскующим по прошлому или каким-то еще? Каждая из этих эмоций переживается по-разному. Какой бы ни была ваша реакция, просто отметьте ее. Если у вас появилось несколько реакций одновременно, обратите внимание, какие они. Ваша реакция сильная или умеренная? Откуда вы знаете то, что она сильная или умеренная? Если вы можете ответить на этот вопрос с точки зрения ощущений вашего тела, то вы уже находитесь на пути к овладению умением использовать скрытую физиологическую основу своих эмоций. 
    А теперь задайте себе вопрос: «Как я узнаю, что именно такова моя эмоциональная реакция на это изображение?» Попробуйте определить, какие именно ощущения лежат в основе вашей реакции. Некоторые ощущения могут быть сильными, а некоторые — более тонкими. Какими бы они ни были, просто отмечайте их. Чувствуете ли вы какое-либо напряжение или энергию? Если да, то насколько они сильны, и где расположены? Обратите внимание на свое дыхание, сердцебиение и на то, как напряжение распределяется по вашему телу. Обратите внимание на то, что чувствует ваша кожа. Как чувствует себя ваше тело в целом? Какова ваша реакция — напряженная, мощная, туманная, гладкая, неровная, запутанная, застывшая, жаркая, потерянная, липкая, расслабленная, тяжелая, легкая, прохладная, глубокая, теплая, бодрящая, покалывающая, вибрирующая, дрожащая, неприятная, нескончаемая или какая-то еще? В какой части тела вы чувствуете это? Если вам кажется, что это ощущение становится слишком большим по величине, спросите себя: из какого материала оно, на ваш взгляд, могло быть сделано? Если вы чувствуете какое-либо перемещение энергии, то, как именно она перемещается: медленно, быстро, в каком направлении? Присутствует ли в вашем ощущении какое-либо нарастание? Где именно оно располагается? Будьте как можно более точны. Откуда вам известно, что ваша реакция — именно такая? 
    Если вы вдруг заметите, что начали употреблять слова, которые обычно рассматриваются как признаки выражения эмоций, возьмите каждое из этих слов и спросите себя: «Откуда мне известно, что сейчас я испытываю эту эмоцию?» Так как эмоции обычно основаны на событиях прошлого, то фотографии или памятные вещи могут вызвать у вас воспоминания об этих событиях. Если это произойдет, точно так же отмечайте те ощущения, которые приходят вместе с этими воспоминаниями. Постоянно напоминайте себе, что вам нужно просто чувствовать и описывать то, что вы чувствуете, и воспринимать все это как ощущения, а не как мысли или эмоции. 
    Возьмите следующую фотографию и повторите этот процесс. 
    Помните о том, что вы должны продвигаться достаточно медленно, чтобы вы могли заметить те ощущения, которые возникают у вас в ответ на увиденный образ. Посмотрев на очередную фотографию или страницу альбома, задержитесь ненадолго, сосредоточьтесь на своих ощущениях и посмотрите, изменятся ли они. Они могут остаться такими же или вовсе исчезнуть, а могут также и стать сильнее. Что бы ни происходило, просто отмечайте это. 
    Если ваши чувства или ощущения станут слишком интенсивными или неприятными — целенаправленно переключите свое внимание на какое-нибудь приятное переживание, либо испытанное вами когда-то, либо воображаемое. Все свое осознавание сконцентрируйте на телесных ощущениях, которые вы испытываете при этом переживании. Переключение внимания на другие ощущения поможет уменьшить интенсивность неприятного чувства. Помните о том, что травма, не пришедшая к разрешению, может иметь огромную силу. Если вы почувствуете, что эти упражнения или любой другой материал этой книги продолжает оказывать на вас подавляющее воздействие, то, пожалуйста, остановитесь и попробуйте повторить все это некоторое время спустя, или обратитесь за помощью к квалифицированному профессионалу. 
    
    Если перед вашим мысленным взором возникнет образ какого-то ужасного зрелища, то все же постарайтесь мягко отмечать те ощущения, которые приходят вместе с ним. Иногда, если ощущения достаточно сильны, то первым приходит зрительный образ. В конце концов, именно ощущения помогут вам пройти через травму — какой бы она ни была. Возможно, в итоге вы узнаете, что это была за травма, но существует и вероятность того, что вы никогда этого не узнаете. А пока вы можете быть совершенно уверены, что по мере того, как вы будете проходить через свои реакции, необходимость узнать, была ли травма на самом деле, постепенно отпадет. Если же существует объективная потребность узнать, произошла ли травматическая ситуация в действительности (например, чтобы защитить ребенка, который может находиться в опасности), то обращение к ощущениям даст вам лучшую позиции для более эффективного разрешения ситуации.
    Помните о том, что энергии травмы могут быть неразрывно связаны с верованиями  человека в том, что он был изнасилован или подвергся жестокому обращению. Если подвергнуть сомнению эти верования — особенно, если они ложны, — то некоторая часть этой энергии может быть высвобождена. Если у вас именно такой случай, то расслабьтесь, отдохните и дайте себе достаточно времени на то, чтобы принять эту новую для вас информацию. Задержитесь на испытываемых вами ощущениях, оставайтесь с ними как можно дольше и не пугайтесь, если вдруг почувствуете слабость или дрожь. Все это — признаки того, что происходит нормальная энергетическая разрядка. Не принуждайте себя делать больше, чем можете вынести. Если вы устали — вздремните или ложитесь спать пораньше. Одно из благоприятных качеств нашей нервной системы состоит в том, что она постоянно сама себя регулирует. То, что вам трудно разрешить сегодня, будет доступно для вас завтра, или в какой-нибудь другой день, когда вы станете сильнее, будете обладать большими ресурсами и сможете сделать это.
    Телесно ощущаемое чувствование имеет как физиологические, так и психологические элементы. В следующих двух подразделах я обрисовал ключевые различия между ними. Первый подраздел посвящен тому, как организм общается с миром посредством своей физиологии, а во втором подразделе обсуждаются некоторых психологические законы и правила, согласно которым организм функционирует. Эти обсуждения призваны помочь вам еще больше развить в себе способность использовать телесно ощущаемое чувствование в области физиологии и психологии ощущений.
    
Как организм общается  
    
У человеческого организма есть свои способы коммуникации с миром, в котором он живет, и вы, читая эту книгу, сможете больше узнать о них. Некоторые очень важные особенности того, как общается ваш организм, вы уже имели возможность наблюдать, выполняя приведенные выше упражнения. Вспомните последнее из них. Обратили ли вы внимание на то, что, описывая собственные ощущения, вы использовали слова, которые имеют отношение к уже знакомым вам физиологическим ощущениям? Если вы никогда в жизни не чувствовали себя, как в тумане, то вы не могли бы знать, что это значит, и ваш организм никогда бы не использовал фразу «как в тумане», описывая какое-либо из своих ощущений.
    Для описания своих переживаний организм использует то, что ему уже известно. Не воспринимайте это буквально. Ощущение может заставить вас чувствовать себя, как в тумане, как будто вы пьяны или вовсе сделаны из стекла, дерева или пластмассы. Очевидно, фраза «я чувствую себя так, как будто» — это ключевая часть вашего описания. В действительности внутри у вас нет никакого тумана или алкоголя. В вашем теле нет кусков стекла, железа или пластика — конечно, если только над вами не поработал какой-нибудь не очень добросовестный хирург. Вы переживаете все это исключительно на уровне ощущений. Это — всего лишь метафоры. Однако, в то же время, ваши ощущения могут быть и буквальными, сообщая вам информацию, полученную от внутренних органов, костей и мускулов.
    Организм использует не только различные характеристики физических объектов для общения. Он также использует образы, которые с легкостью могут быть восприняты, как воспоминания. Силы энергии, приводящие к травме, обладают необыкновенно мощным воздействием. Травма пробуждает такие эмоции как гнев, ужас и чувство беспомощности. Если ваше тело решает использовать образы, чтобы сообщить вам о присутствии подобных энергетических процессов, то подумайте, какие именно образы могут предстать у вас перед глазами. Существует бесконечное множество вариантов. Но одно будет общим для всех них — эти образы не будут для вас приятными. Очень часто люди повторяют одну и ту же ошибку — они воспринимают эти визуальные сообщения, как реальные факт. Травмированный человек может, в конце концов, поверить в то, что он (или она) действительно был изнасилован или подвергался пыткам, если его организм пытается выразить в своих актуальных сообщениях, что те ощущения, которые вы испытываете, переживаются как изнасилование или пытка. Настоящим же виновником происходящего может оказаться пугающая медицинская процедура, автокатастрофа и даже отвержение в детстве — все, что угодно.
    Конечно же, некоторые из этих образов действительно являются воспоминаниями. Люди, пострадавшие от насилия или пыток, будут привлекать свои переживания при создании образов. Часто случается так, что дети, прошедшие через подобный опыт, в течение многих лет совершенно не помнят того, что им пришлось пережить. И даже если эти образы являются «настоящими» воспоминаниями, мы должны понимать, какова их роль в процессе исцеления. Объяснения, верования и интерпретации, связанные с нашими воспоминаниями, могут привести нас к полному проникновению и углублению в телесно ощущаемое чувствование. Ощущения, которые сопровождают эти образы, имеют огромную ценность. Для достижения наших целей важнее всего то, как переживаются наши ощущения, и как они меняются.
    
Ощущение и телесно ощущаемое чувствование  
    
Работая с физиологией, нам прежде всего нужно признать тот факт, что телесно ощущаемое чувствование тесно связано с процессом осознавания. Это похоже на созерцание пейзажа, или, в данном случае, на чувствование пейзажа. Осознавание означает переживание того, что происходит, без каких-либо попыток изменить или интерпретировать это. Как только вы поймаете себя на том, что говорите или думаете что-то вроде слов — «это значит…», знайте, что к своему переживанию вы уже присоединяете определенное объяснение происходящего, которое уводит вас от чистого осознавания, возвращая вас в область психологии. Смысл участвует в процессе исцеления травмы, будучи следствием прямого осознавания. В данный момент вам гораздо важнее сосредоточить свое внимание на том, что вы переживаете, а не на том, что вы об этом думаете. Позднее я более подробно расскажу о важности смысла для исцеления травмы.
    Ощущение — это физическое явление, которое вносит свой вклад в переживание нашего целостного опыта. К примеру, возьмите в руку кубик льда. Вот некоторые ощущения, которые вносят свой вклад в то, как этот кубик переживается: он холодный, гладкий, твердый и кубообразный. Все эти ощущения важны при формировании полного понимания того, что представляет собой кубик льда. То же самое характерно и для наших внутренних ощущений. В то время как вы только начинаете их понимать, вам особенно важно вновь и вновь удостовериться в том, что включили все характеристики каждого отдельного ощущения в процесс своего осознавания с помощью сознательного отмечания этого ощущения. Вы можете упустить некоторые из этих характеристик из-за того, что вы посчитали их само собой разумеющимися, по причине того, что вы не допустили это целостное ощущение в процесс своего осознавания или из-за того, что эти характеристики были слишком утонченными или ускользающими.
    Кубик льда, взятый прямо из морозилки, может быть липким, наряду с тем, что он холодный, твердый, гладкий и имеет кубическую форму. Но пройдет немного времени, и он перестанет быть липким, сделавшись влажным. Качество «липкий сначала и влажный потом» дополнит образ холодного, твердого, гладкого предмета кубической формы. Если провести аналогию внутренними переживаниями, то, как и в случае с кубиком льда, они будут меняться, если вы на какое-то время задержите на них свое внимание. Как только вы начинаете осознавать свои внутренние ощущения, они практически всегда трансформируются во что-то другое. Любое изменение такого рода обычно движется в направлении свободного потока энергии и большей жизненной силы.
    
Ритм — все дети Божьи им обладают  
    
     Реку нельзя поторопить. 
     — Неизвестный автор
    
    Ощущения приходят к нам в бесконечном разнообразии форм. И это — одна из причин, почему так важно простое осознавание. Восприимчивость поможет вам научиться без особых усилий отмечать все мельчайшие детали своих ощущений. В области физиологии тонкие и едва уловимые ощущения и ритмы имеют не меньшее значение, чем более явные и очевидные.
    Последнее свойство телесно ощущаемого чувствования, которое я хотел бы здесь упомянуть, связано с той важной ролью, которую играет ритм. Физиологические явления осуществляются циклами. Эти биологические ритмы имеют фундаментальное значение для трансформации травмы. Вначале может быть трудно — нужно обладать достаточным терпением, чтобы позволить им войти в сознание. Темп их движения гораздо медленнее, чем темп жизни, присущий большинству людей. Это одна из основных причин развития травмы: мы не оставляем своим естественным биологическим ритмам времени, необходимого для того, чтобы они могли придти к своему завершению. В большинстве случаев циклы, о которых я говорю, занимают не больше нескольких минут, но эти несколько минут имеют существенное значение. Раньше всего вы можете заметить эти биологические ритмы в своеобразных приливах и отливах своих ощущений. Ощущение будет изменяться, становясь чем-то другим (новым ощущением, образом или чувством), по мере того, как вы будете отмечать все его характеристики, и будет это делать в соответствии с его собственным ритмом — вы не можете поторопить реку. Настроенность на эти ритмы и их акцентирование является неотъемлемой частью этого процесса.
    Теперь вы имеете основное представление о том, как использовать телесно ощущаемое чувствование. Воспринимайте его как инструмент, который поможет вам познать самого себя — этот сложный, биологический и духовный, организм. Телесно ощущаемое чувствование — просто и изящно. В то же время, оно в миллиарды раз совершеннее самых мощных компьютеров. Оно состоит из осознавания, ощущений, утонченности, разнообразия и ритма. Если вы начинаете постигать как его примитивные, так и более тонкие свойства, то вы — на верном пути.
   
            7. Опыт животного мира
    
         Я утверждаю, что уникальную природу человека будет невозможно разглядеть во всем ее грандиозном великолепии, если мы отделим людей от их прошлого — тех древних, исторически сложившихся качеств, которые мы до сих пор разделяем с животным миром. 
     — Конрад Лоренц
    
         Яркий и живой мир наших эмоций, страхов и реакций похож на бескрайний лес со всей его фауной. Мы переживаем эти чувства так, как будто они — это дикие звери, которые несутся, продираясь сквозь густую листву нашего бытия, робко и тревожно вглядываются вдаль или тихо крадутся, искусно выслеживая свою жертву, соединяя нас с нашей собственной, но неизвестной нам доселе личностью… 
     — Пол Шепард
    
    Основы физиологии человека эволюционировали вместе с самыми первыми существами, которые выползли из первозданного ила. И, хотя нам очень сильно хотелось бы считать по-другому, наша связь с этими первобытными созданиями в основе своей осталась неизменной. На фундаментальном биологическом уровне организма нет никаких размышлений, никакого осмысления, а есть только инстинктивные реакции на все, что происходит вокруг. В организме человека одни из этих импульсов не вполне отчетливы, зато другие — мощны и настойчивы. И независимо от того, насколько высоко развитыми стали люди в плане своего интеллекта, чувств, умения планировать, строить, синтезировать, анализировать, приобретать опыт и творить, ничто не заменит тех едва уловимых, инстинктивных, целительных сил, которые мы взяли с собой из нашего примитивного прошлого.
    
    Животные тоже это делают  
    
    Природа наделила практически всех живых созданий очень сходными реакциями нервной системы на угрозу опасности. Однако, среди всех биологических видов есть только один, у которого постоянно развиваются длительные травматические эффекты последействия — это человек. Единственный случай, когда мы можем наблюдать сходные эффекты у других животных — это когда человек приручает их или когда они, находясь под наблюдением в лабораторных условиях, систематически подвергаются воздействию стрессовой ситуации. В этих случаях у них развиваются острые и хронические травматические реакции.
    Это открытие ставит перед нами следующие вопросы:
    — Поскольку практически у всех живых существ реакция нервной системы на угрозу кажется разумно устроенной и эффективно функционирует, то почему же люди оказываются неспособными воспользоваться всеми преимущества ми этой системы?
    — Знаем ли мы, как получить к ней доступ?
    — Может, мы просто не принимаем ее во внимание?
    — Почему людей так легко травмировать?
    — Что животные делают такого, чего не делаем мы?
    — Как и чему мы можем научиться у животных?
    В природном мире те реакции выживания, о которых мы говорили ранее, являются абсолютно нормальными, здоровыми и служат животным на пользу. Когда животные сталкиваются с событиями, угрожающими их жизни, они быстро проходят через первичную шоковую реакцию и полностью восстанавливаются. Их реакции ограничены во времени и не переходят в хроническую форму. Наблюдая за их поведением, мы можем лучше понять и свои собственные инстинктивные способности успешно преодолевать травму.
    Мы также можем больше узнать о том, что нам делать, чтобы не препятствовать своим собственным инстинктам.
    Опыт телесно ощущаемого чувствования дает нам возможность воссоединения с животным внутри себя. Знание, чувство и ощущение заостряют наше внимание на том, с чего может начаться наше исцеление. Природа о нас не забыла, это мы забыли о ней. Нервная система травмированного человека не повреждена, она как бы застыла в состоянии приостановленного возбуждения. Снова открывая для себя чувствование ощущения, мы сообщим своим переживаниям тепло и жизненную силу. Это чувствование также будет мягким и безопасным способом вновь запустить инстинктивный процесс преобразования энергии, который был прерван в момент возникновения травмы. Завершение этого процесса предотвращает превращение посттравматических реакций в хронические. Мы обладаем встроенными механизмами реагирования на травму и продвижения к ее естественному разрешению. Некоторые из них являются общими для нас и для животных, а некоторые принадлежат только нам — в частности, наши высокоразвитые способности мыслить и говорить.
    Давайте перейдем теперь к тому отделу нашего головного мозга, который очень важен при обсуждении вопросов травмы. В глубине мозга каждого животного находится рептилиевый мозг. Это — то место, где обитают все инстинкты. Единственный способ дать нашему сознанию доступ к целительным ресурсам, находящимся внутри нас, заключается в использовании ощущения и телесно ощущаемого чувствования. Ощущения — это язык мозга рептилий. И в биологическом, и в физиологическом отношении мозг рептилий жизненно важен для всех животных, включая людей. Он закодирован вместе с инстинктивными планами действий, которые обеспечивают выживание вида (самосохранение и размножение). Эта часть мозга контролирует непроизвольные изменения, которые управляют жизненно важными функциями тела. Рептилиевый мозг — это образец, с которого начали свое эволюционное развитие все высшие формы жизни. В то время как его функции могут быть усовершенствованными или казаться утерявшими свое значение у высших животных, те формы поведения, которые рождаются в рептилиевом центре мозга, являются ключом к разгадке тайны травмы. Именно эти формы поведения позволяет нам на собственном опыте ощутить себя человеком-животным.
    
Слушайте, когда говорит мозг рептилий!  
    
     «Он не виноват», — сказал он. 
     «Ну, конечно, — сказал Лекс, — «он едва не съел нас, и он не виноват». 
     «Но он же плотоядный. Он просто делает то, что привык делать». 
     — Майкл Криктон, Парк юрского периода
    
    Для рептилий не существует сознательного выбора. Любое поведение, любое движение инстинктивно по своей природе. Инстинкт, и только он, управляет процессами поиска пищи, укрытия и подходящего партнера для произведения потомства. Все их защитные тактики являются генетически запрограммированными в их примитивном и высокоэффективном мозгу. Все формы поведения происходят в виде определенных ритмических циклов, которыми сама рептилия управлять не в состоянии. День за днем, месяц за месяцем и год за годом, на протяжении сотен миллионов лет повторяются эти ритуалы жизни. Почему, спросите вы? Потому, что они работают.
    Вот ползет насекомое, оно приближается к ящерице, которая греется на солнце, лежа на бревне. Ящерица делает быстрое движение языком, и насекомое исчезает. Эта ящерица не тратит время на размышления о том, голодна ли она. Она не задается вопросом, достаточно ли чисто это насекомое для того, чтобы съесть его. Она не подсчитывает, сколько калорий она получает в течение дня. Она просто ест. И точно так же она спит, размножается, убегает, замирает, борется и т. д. Жизнь, в которой господствуют инстинкты, проста. Ящерице не нужно ничего запоминать, ничего планировать, ничему учиться — со всем этим справляются инстинкты.
    Будучи млекопитающими, антилопа и гепард (Глава 1) обладают мозгом, который включает в себя как рептилиевый центр, так и более развитую структуру, известную как лимбический мозг. Лимбический мозг есть у всех высших животных (включая нас), и именно он является основным местоположением сложных эмоциональных и социальных форм поведения, отсутствующих у рептилий. Эти формы поведения не замещают собой инстинктивные импульсы, исходящие из рептилиевого мозга, они дополняют и усиливают их. Лимбический мозг принимает импульсы из рептилиего центра и перерабатывает эти данные. Этот эволюционный скачок предоставляет млекопитающим большую свободу выбора по сравнению с рептилиями.
    То, что стадо антилоп способно вместе пастись, общаться и спасаться бегством, действуя как единый организм, обусловлено отчасти дополнительной информацией, предоставляемой лимбическим мозгом. В добавление к своей инстинктивной реакции бегства, антилопы развили и сохранили в себе понимание того, что их выживаемость повышается, если они собираются в группу (к примеру, молодые антилопы пытаются воссоединиться со стадом, когда что-то угрожает им — Глава 1). Вместе с лимбическим мозгом развились и эмоции. Эмоции дали млекопитающим более совершенные способы хранения и передачи информации и подготовили пути для развития рационального мозга.
    Весь наш интеллект развился из инстинктивной матрицы. Инстинкт определяет те параметры, согласно которым каждый вид формирует свои мысли и создает свой язык. У здорового человека инстинкты, эмоции и интеллект действуют сообща для того, чтобы обеспечить наиболее широкий ряд возможных выборов в любой ситуации.
    
В единстве с природой  
    
     Покачиваясь, наклоняясь и вибрируя, самое уязвимое и хрупкое создание [медуза] поручило свою защиту силе и мощи всего океана, которому оно доверило всю свою жизнь и всю свою волю. 
     — Урсула ле Гуин — Небесный станок 
    
    Насекомое подползает к зоне досягаемости языка ящерицы и исчезает. Стадо антилоп чует опасность и, как единый организм, устремляется в безопасное место. Эти примеры демонстрируют способность животных мгновенно переводить внешнюю информацию во внутренние инстинктивные реакции. Животное и окружающая среда — это единое целое, где нет различий между стимулом и реакцией.
    Нет организма, который более наглядно иллюстрировал бы эту восприимчивость по отношению к окружающей среде, чем медуза или амеба. Пульсируя и вибрируя в жидкой среде, которая ненамного отличается от ее собственной структуры, амеба движется в единстве со своим окружением. Малейшее изменение в среде ее обитания вызывает моментальную реакцию. К примеру, амеба изменяет направление своего движения в сторону предполагаемой пищи или прочь от токсичной области. Сигналы извне, которые она получает, и ответная реакция амебы происходят, как единое событие. Они практически синхронны и синонимичны.
    Такой тип восприимчивости крайне важен для выживания любого организма. Без него, как бы мы смогли правильно и вовремя отреагировать на благоприятную возможность или на опасность? Именно тело делает возможным такую восприимчивость. У людей этот опыт находит свое выражение через ощущение и телесно ощущаемое чувствование.
    
Восприимчивость  
    
     Первый след — как конец длинной струны. На другом конце, далеко-далеко, движется кто-то — таинственное существо, которое время от времени дает о себе знать, каждый раз сообщая вам что-то новое, и, в конце концов, вы почти уже видите его, даже до того, как вам удается к нему подойти. 
     — Из книги Тома Брауна «Охотник»,  по рассказу Вильяма Иона Уоткинса
    
    Большинству людей, живущих в современном мире, не хватает способности сохранять ощущение присутствия или восприимчивости по отношению к разнообразным нюансам своего внешнего и внутреннего мира. Однако подобное осознавание является ключевым элементом жизнедеятельности многих туземных народов. Давайте рассмотрим, что переживает туземный охотник в диком лесу.
    Для того, чтобы оставаться восприимчивым по отношению к окружающему миру, охотник должен быть очень внимательным к свои животным реакциям и телесно ощущаемому чувствованию. Так он сможет лучше осознавать не только собственные реакции, но и реакции своей жертвы. Охотник и жертва становятся единым целым. Он знает, когда его жертва больна или ранена, проголодалась или устала. Он знает, когда зверь охотится или спаривается, и как много он проспал накануне. Из его следов он знает, куда зверь ходил на водопой. По снежному сугробу около кустов он определяет, где именно зверь спал. На горном плато, со всех сторон обдуваемом ветром, где не видно никаких следов, охотник следует за собственным чутьем, ощущением «единства» со зверем. Инстинкт говорит ему, куда тот ушел. Охотника и зверя объединяет общий дух.
    Несмотря на то, что охотник обрел острую восприимчивость по отношению к животному, которое он преследует, он также должен сохранять осознавание по отношению ко всем другим сигналам (информации), о которых сообщает ему среда, как внешняя, так и внутренняя. Возможно, что за ним охотятся или, по крайней мере, следят другие звери, голодные или просто любопытные. Его безопасность зависит от его способности оставаться присутствующим, используя телесно ощущаемое чувствование. В конечном счете, с помощью телесного чувствования можно уловить едва различимые звуки или движения. Внутренне, он может быть предупрежден об опасности при помощи смутного ощущения, что что-то не совсем так. Запахи насыщенны, цвета — живы и ярки. Все вокруг полно жизни. Находясь в таком состоянии сознания, можно обнаружить красоту в том, что раньше могло казаться заурядным — в веточке, бабочке, капле росы на листе.
    Сливаясь с этим потоком, охотник испытывает глубокое ощущение благополучия. Он готов к действию, он бдителен, но в то же время расслаблен.  Оптимально функционирующие «ориентировочные реакции» придают охотнику уверенность в себе и чувство безопасности, основанное на его способности четко распознавать и отвечать на любой брошенный ему вызов.
    Для диких животных эти инстинктивные реакции означают выживание — предоставляя возможность находиться в слиянии и единении с окружающей средой, они позволяют животным остаться в живых. Но людям может быть доступно и гораздо большее, если они будут использовать эти животные реакции. Эти реакции усиливают нашу способность к взаимодействию и наслаждению, даруя нам живительную силу и энергию. Когда мы здоровы и не находимся под действием травмы, эти инстинктивные реакции привносят в нашу жизнь чувственность, разнообразие и бесконечное изумление.
    
Ориентировочная реакция  
    
     Кадозавр продолжал есть, стоя всего в нескольких футах от него. Грант посмотрел на два продолговатых ушных отверстия на конце его плоского верхнего гребня. Динозавр, по всей видимости, не чувствовал запаха Гранта. И хотя левый глаз животного смотрел прямо на него, по какой-то таинственной причине кадозавр никак не реагировал на его присутствие. Он вспомнил о том, как прошлой ночью тираннозавр не смог его увидеть. Он решил провести эксперимент. Он кашлянул. Кадозавр мгновенно замер, его огромная голова застыла на месте, а челюсти перестали жевать. Двигались одни лишь глаза, пытаясь отыскать источник звука. Через несколько секунд, не обнаружив никакой опасности, животное вновь стало жевать свою пищу. 
     — Майкл Криктон, Парк Юрского периода.
    
    Представьте себе, что вы неторопливо прогуливаетесь по открытому лугу, как вдруг краем глаза вы замечаете движущуюся тень. Какова будет ваша реакция? Вы инстинктивно прекратите свое движение. Возможно, вы слегка пригнетесь к земле, и у вас изменится сердцебиение, когда ваша автономная нервная система будет активирована. После этой кратковременной реакции «задержки» ваши глаза широко раскроются. Голова, помимо вашего желания, повернется в направлении тени, пытаясь выяснить ее местоположение и природу. Почувствуйте ваши мышцы. Что с ними происходит?
    Мышцы вашей шеи, спины, ног и ступней действуют слаженно, чтобы повернуть ваше тело, которое теперь инстинктивно выпрямляется и удлиняется. Глаза суживаются, а таз и голова перемещаются в горизонтальном направлении, чтобы обеспечить как можно более широкую панораму окрестностей. Каково ваше внутреннее состояние? Ощущаете ли вы еще какие-либо неясные аспекты своего состояния в тот момент, когда видите тень? Большинство людей в подобных случаях чувствует настороженность и вовлеченность в происходящее, им интересно, что бы это могло быть. Возможно, здесь присутствует некоторый оттенок возбуждения и радостного предвкушения, пробуждающего в вас желание выяснить, кому принадлежит эта тень. Не исключено также, что вы будете ощущать потенциальную опасность.
    Когда животное чувствует какие-то изменения в своей окружающей среде, оно реагирует на них, пытаясь найти источник беспокойства. Этот поиск может заключаться всего лишь в медленном осмотре Окрестностей при помощи одного глаза. Животное направляет себя к потенциальному партнеру (партнерше) или источнику пищи, и уходит от предполагаемой опасности. Если изменения в среде не сигнализируют об опасности, пище или возможном партнере, животное, подобное кадозавру, просто возвращается к своему прежнему занятию. Поведение животного, когда оно переживает и реагирует на новизну в своей окружающей среде, называется «ориентировочной реакцией».
    Эти инстинктивные реакции настолько же примитивны, как и порождающий их мозг рептилий. Они дают животному возможность гибко реагировать на постоянно меняющиеся условия окружающей среды. Все животные (включая людей) владеют этой системой скоординированных паттернов мышечных движений и перцептивного осознавания. Независимо от того, насколько мы отличаемся от ящерицы и антилопы, новые звуки, запахи и движения, происходящие вокруг, пробуждают в нас те же самые паттерны базисных реакции.
    Иван Павлов, великий русский ученый-физиолог, знал об этих ориентировочных реакциях и описал их в своем монументальном труде, посвященном рефлексам животных. Он назвал врожденные свойства этой реакции рефлексом «что это такое». Именно так и звучит его буквальный перевод на английский язык. Однако более точный перевод толкует эти слова как нечто близкое к выражениям «что там», «что здесь происходит» или «Эй, парень, что случилось!». Эти фразы подчеркивают изумление и любопытство, присущие данной реакции. Эта двойная реакция (действие плюс поиск информации) признана повсеместно как доминирующая черта ориентировочного поведения. Для людей, так же, как и для остальных животных, ожидание, удивление, настороженность, любопытство и способность чувствовать опасность являются формами кинестетического и перцепционного осознавания, которое порождается этими ориентационными комплексами. У травмированного человека эти ресурсы сильно истощены, и зачастую любой стимул может скорее вызвать к действию реакцию оцепенения (травматическую), а не более уместную в данном случае реакцию ориентировки (то есть, услышав внезапный рев двигателя автомобиля, травмированный ветеран может в страхе впасть в коллапс).
    Ориентировочные реакции являются основным средством, с помощью которого животное развивает восприимчивость по отношению к своей окружающей среде. Эти реакции постоянно проникают одна в другую, изменяются, создавая целый ряд реакций и альтернатив поведения. Процесс определения того, где и что случилось, опасно ли это или, наоборот, благоприятно и желанно, происходит прежде всего в нашем подсознании.
    Недавно одна знакомая рассказала мне историю, которая ярко иллюстрирует этот животный инстинкт в действии. Во время своего путешествия по Африке Анита, вместе со своим мужем и трехлетним ребенком, поехала в Кении на сафари. Они ехали по пустыне Масай Мара в фургоне и сделали остановку, чтобы отдохнуть. Она и ее муж сидели в машине друг напротив друг друга, а их трехлетний сын сидел у мужа на коленях рядом с открытым окном. Они мирно разговаривали о разных животных, увиденных ими, как вдруг моя знакомая ощутила, что ее тело сделало сильный бросок через всю машину, чтобы без всяких видимых причин быстро закрыть окно. И только потом  она увидела — то есть, ясно осознала, что из травы прямо под окном фургона поднимается змеиная голова, всего в нескольких футах от лица ее сына. Реакция матери предшествовала ее осознанию того, что рядом находится змея, Минутная задержка могла привести к ужасным последствиям. Очень часто наш инстинктивный мозг ориентируется, организуется и реагирует на внешние стимулы задолго до того, как мы начинаем осознавать их.
    
Беги, борись… или замри  
    
     Грант смотрел на то, как рука очень медленно поднялась, чтобы раздвинуть листья папоротника, которые заслоняли лицо животного. Грант увидел, что эта конечность снабжена сильными мускулами. На руке было три пальца, созданные для того, чтобы хватать, и каждый из них оканчивался изогнутым когтем. Медленно и аккуратно рука отодвинула папоротник. Холодок пробежал у Гранта по спине, когда в голове у него мелькнула мысль:»Ведь он охотится за нами!». Для млекопитающего, подобного человеку, есть что-то невыразимо чуждое в том, как рептилии преследуют свою жертву. Неудивительно, что люди всегда ненавидели рептилий. Их безмолвие и хладнокровие, скорость, с которой они двигались — все было не так. Жить рядом с аллигаторами или более крупными пресмыкающимися означало постоянное напоминание о совсем иной жизни, о другом мире… 
     — Майкл Криктон, Парк Юрского периода.
    
    У некоторых видов животных развился определенный механизм, специально предназначенный для того, чтобы обеспечивать их безопасность. Чтобы избежать обнаружения и нападения, зебра использует маскировку; черепаха — прячется; крот убегает в нору; собаки, волки и койоты ложатся на спину в покорной позе. Борьба, бегство или замирание (оцепенение) — это настолько примитивные формы поведения, что они предшествуют в своем развитии даже мозгу рептилий. Эти средства выживания обнаружены у всех видов, начиная от пауков и тараканов и заканчивая приматами и людьми.
    Эти примитивные универсальные защитные формы поведения называют стратегией «борьбы или бегства». Если ситуация требует определенной агрессивности, то животное, над которым нависла угроза, будет драться. Но если угроза настолько сильна, что борьба, скорее всего, будет проиграна, то животное постарается убежать, если сможет. Этому выбору не предшествуют долгие размышления, он совершается на инстинктивном уровне и управляется рептилиевым и лимбическим мозгом. Если же ни борьба, ни бегство не могут гарантировать животному безопасность, есть еще один прием защиты: иммобилизация, который также важен и универсален для выживания. По необъяснимой причине, этой защитной стратегии очень редко уделяется заслуженное внимание в работах по биологии и психологии. Тем не менее, эта стратегия является не менее эффективной в момент угрозы. А во многих ситуациях она является наилучшим выбором
    На биологическом уровне успех не обязательно означает победу. Он означает выживание, и не важно, как именно вам удалось выжить. Конечная цель состоит в том, чтобы оставаться в живых до тех пор, пока опасность не миновала, и только после этого разбираться с последствиями. В природе нет места суждению о том, какая стратегия лучше, а какая хуже. Если койот уходит, оставляя опоссума, который выглядит мертвым, то опоссум выйдет из состояния иммобилизации и пойдет своей дорогой, не заботясь о том, мог ли он выбрать более удачную стратегию защиты. Животные не считают замирание («замораживание») признаком неполноценности или слабости, и нам тоже не следует этого делать.
    Конечная цель борьбы или бегства очевидна — избежать опасности. Эффективность реакции иммобилизации не настолько явная, но, в то же время, она является столь же важным механизмом выживания. В конце концов, только природа определяет, какая именно инстинктивная ответная реакция увеличит общую вероятность выживания данного вида. Никакое животное, даже человек, не имеет сознательного контроля над тем, замрет ли он в ответ на угрозу. Если животное чувствует, что попало в ловушку и его не спасет ни борьба, ни бегство, то в этом случае оцепенение дает ему некоторые преимущества.
    Во-первых, многие хищники не станут убивать и есть неподвижное животное, они сделают это только в том случае, если очень сильно проголодались. Иммобилизация — это имитация смерти, она вводит хищника в заблуждение, давая ему понять, что мясо может быть испорчено. С помощью этих обманчивых действий жертва получает еще один шанс спастись.
    Во-вторых, хищнику гораздо труднее обнаружить потенциальную добычу, если она не движется. Это особенно верно в случае, если окраска жертвы или ее внешний вид служит ей маскировкой. Некоторые животные замечают свою жертву только тогда, когда она движется. Например, лягушка или ящерица не могут заметить насекомое в траве до тех пор, пока оно не пошевелится. Вдобавок к этому, многие хищники не имеют побуждения атаковать неподвижную жертву, инертное тело часто не пробуждает в них агрессивности.
    В-третьих, если хищник наталкивается на целое стадо животных, являющихся для него потенциальными жертвами, то коллапс одного из них может на мгновение отвлечь его внимание, позволяя остальным спастись бегством.
    В-четвертых, в мире, где все животные являются определенными звеньями пищевой цепи, и могут быть или хищниками, или добычей, природа предоставила болеутоляющие средства, которые максимально снижают боль, испытываемую в момент смерти.
    
Возвращение к нормальной жизнедеятельности  
    
Я уделил иммобилизации или реакции замирания так много внимания по той простой причине, что именно она зачастую приводит человека к травме. Животные, как правило, не страдают от последствий своего «розыгрыша», каким бы ни было их «притворство». Если мы внимательно понаблюдаем за ними, мы увидим, как им удается достичь этого.
    Стадо оленей пасется на лесной поляне. Вдруг хрустнула ветка. Все олени моментально приходят в состояние готовности — они готовы убежать в лес. Если путь к бегству будет закрыт, они могут начать драться. Все животные стоят неподвижно. Их мускулы напряжены, они прислушиваются и принюхиваются ко всему вокруг (ориентировка), пытаясь найти источник звука. Посчитав его несущественным, они возвращаются к своей полуденной трапезе, лениво пощипывая траву, продолжая умывать или кормить свой молодняк и греться в утренних лучах солнца. Следующий сигнал вновь возвращает животных в состояние готовности и крайней бдительности (сверхбдительности) — они снова готовы убегать или драться. Несколько секунд спустя, не обнаружив никакой реальной угрозы, олени вновь возвращаются к своему прежнему занятию.
    Внимательно наблюдая за оленями в бинокль, можно проследить переходный момент в их состоянии — от напряженной бдительности к нормальной, спокойной жизнедеятельности. Когда животные определяют, что непосредственной опасности для них нет, они часто начинают дрожать, подергиваться и слегка вибрировать. Этот процесс начинается с еле заметного подергивания и подрагивания в верхней области шеи, вокруг ушей, а затем оно распространяется ниже, в область грудной клетки, к плечам, и, в конце концов — вниз, к животу, в область таза и к задним ногам. Через это легкое подрагивание мышечных тканей организм в экстремальных ситуациях регулирует различные состояния, вызванные возбуждением нервной системы. Олени проходят через этот ритмический цикл десятки, возможно, даже сотни раз за день. Этот циклический процесс происходит каждый раз, когда животные испытывают возбуждение. Легко и ритмично олени переходят от состояния спокойной готовности к состоянию напряженной сверхбдительности и возвращаются к исходному состоянию.
    
Животные — учителя  
    
Дикие животные являют собой стандарт силы и здоровья, они также дают нам глубже понять, что представляет собой биологический процесс исцеления. Они позволяют нам увидеть мимолетный отблеск того, как мог бы работать наш организм, если бы все наши реакции были чисто инстинктивными. Животные — это наши учителя, они — живой пример равновесия в природе.
    Одну из трудностей в лечении травмы являет собой чрезмерная концентрация на содержании того событии, которое ее породило. Люди, страдающие от травмы, имеют тенденцию считать себя чудом уцелевшими, вместо того, чтобы отождествить себя с животными, обладающими инстинктивной способностью к исцелению. Способность животных восстанавливаться после опасной ситуации может служить для людей моделью. Она показывает нам тот путь, который может привести нас к открытию своих собственный врожденных способностей к исцелению. Мы должны принять во внимание свою животную природу, для того, чтобы обнаружить ту инстинктивную стратегию, которая освободит нас от болезненного воздействия травмы.
   
            8. Как биология становится патологией: Замирание

Стадия неподвижности  
    
Симптомы травмы формируются в ходе спиралеобразного процесса, который начинается с простейших биологических механизмов. В основе этого процесса лежит реакция иммобилизации или оцепенения — защитный механизм, порожденный мозгом рептилий.
    В ответ на угрозу наш организм может бороться, убегать или замирать. Каждая из этих реакций является частью единой защитной системы. В случае, когда борьба или бегство оказываются невозможными, организм инстинктивно сжимается, переходя к единственной оставшейся альтернативе — к реакции замирания (оцепенения). Во время этого сжатия та энергия, которая могла бы получить естественную разрядку в процессе борьбы или бегства, резко возрастает и оказывается связанной внутри нервной системы. В этом эмоциональном тревожном состоянии фрустрированная реакция борьбы выливается во вспышку гнева, а фрустрированная реакция бегства уступает место чувству беспомощности. Индивид, достигший стадии, которая характеризуется приступами гнева или чувством беспомощности, все еще имеет возможность внезапно вернуться к реакции неистового бегства или яростной контратаки. Если организму удастся разрядить энергию через бегство или самозащиту, и таким образом избавиться от угрозы, то травма не возникнет.
    Другой возможный ход событий состоит в том, что сжатие организма будет продолжаться до тех пор, пока гнев, ужас и беспомощность создадут такой уровень активации, который нарушит работу нервной системы. В этом случае произойдет иммобилизация, и индивид, либо оцепенеет, либо впадет в состояние коллапса. И тогда огромная энергия, «замороженная» в нервной системе, вместо того, чтобы разрядиться, окажется связанной с подавляющими, высоко активированными эмоциональными состояниями ужаса, гнева и беспомощности.
    
Во всем виноват неокортекс  
    
Почему же люди не могут, подобно животным, также естественно порождать и завершать эти различные реакции? Одна из причин состоит в том, что наша высокоразвитая кора головного мозга — неокортекс (рациональный мозг) — настолько сложна по своей структуре и обладает таким сильным влиянием, что посредством страха и чрезмерного контроля она может препятствовать появлению едва уловимых инстинктивных восстановительных импульсов и реакций, порождаемых рептильным мозгом. В частности, неокортекс легко подавляет некоторые из более слабых инстинктивных реакций — в частности, реакции, которые управляют процессом исцеления травмы при помощи энергетической разрядки. Для того чтобы достичь своей цели, процесс разрядки должен быть порожден и управляем импульсами, исходящими из рептилиевого мозга. Задача неокортекса — перерабатывать инстинктивную информацию, а не контролировать ее.
    Неокортекс не обладает достаточной силой для того, чтобы воспрепятствовать проявлению инстинктивной защитной реакции на угрозу или опасность — реакций борьбы, бегства или замирания. В этом отношении мы, люди, все еще неразрывно связаны со своим животным наследием. Однако у животных неокортекс не настолько высоко развит, чтобы препятствовать их естественному возвращению к нормальной жизнедеятельности с помощью некоторой энергетической разрядки. У людей же травма возникает в результате того, что начавшийся инстинктивный цикл не может завершиться. Когда неокортекс начинает подавлять инстинктивные реакции, которые могли бы привести к завершению данного цикла, мы получаем травму.
    
Страх и иммобилизация  
    
У животных продолжительность реакции иммобилизации, как правило, ограничена: они входят в нее, а потом без особых затруднений из нее выходят. У человека реакция иммобилизации не может разрешиться с той же легкостью, так как огромный заряд энергии, заключенный в его нервной системе, удерживается эмоциями страха и ужаса. В результате человек попадает в своего рода порочный круг страха и неподвижности, которые не дают этой реакции завершиться естественным образом. Не имея возможности завершиться, она порождает травматические симптомы. Сначала страх и ярость принимали участие в возникновении реакции оцепенения, а теперь они эффективно способствуют ее поддержанию, не смотря на то, что реальная опасность давно уже миновала.
    Если к голубю очень тихо подойти сзади (например, когда он мирно клюет зерна) и бережно взять его в руки, то птица замирает. Если вы перевернете его вверх ногами, он и в этой позиции сохранит неподвижность в течение нескольких минут. Когда же он выйдет из этого состояния, подобного трансу, то вернется в прежнее положение, подпрыгнет или улетит, как будто ничего не произошло. Однако, если, вначале, при приближении человека, голубь испугается, то он всеми силами попытается спастись. Если же, после отчаянного преследования, он все-таки будет пойман и удержан силой, то он также впадет в состояние неподвижности, но, в отличие от первого случая, напуганная птица останется оцепеневшей намного дольше. Когда же она выйдет из транса, то будет находиться в состоянии неистового возбуждения. Она может начать дико метаться вокруг, ударяя клювом практически во все, что может стать его мишень, или может улететь прочь, двигаясь слепо и хаотично. Страх в значительной степени усиливает и способствует распространению реакции иммобилизации. Он также делает процесс возвращения способности к движению пугающим событием.
    
«Как они вошли, так и выйдут»  
    
Если мы сильно возбуждены и напуганы при вхождении в состояние иммобилизации, то при выходе из него мы будем испытывать те же переживания. «Как они вошли, так и выйдут», — это выражение используют военные медики, рассказывая о раненых солдатах. Если солдат идет на хирургическую операцию, ощущая панику и ужас, то он может внезапно выйти из состояния анестезии и оказаться в отчаянном состоянии потери ориентации. На биологическом уровне он реагирует подобно пойманному и напуганному животному, которое борется за свою жизнь. Побуждение с неистовой яростью атаковать противника или попытаться стремительно убежать — вполне биологически оправдано. Когда пойманная жертва выходит из состояния иммобилизации, ее выживание будет зависеть от того, проявит ли она яростную ответную агрессию, если хищник все еще находится рядом.
    Подобным же образом ведут себя женщины, подвергшиеся изнасилованию. В тот момент, когда они начинают отходить от пережитого шока (а это зачастую происходит месяцы, а то и годы спустя), у них часто возникает побуждение убить своего насильника. И в некоторых случаях у них даже может появиться возможность осуществить свое намерение. Несколько таких женщин были судимы за преднамеренное убийство, потому что суд посчитал, что этот промежуток времени ушел у них на подготовку к убийству. Вот так, из-за недопонимания биологической драмы, которая, возможно, разыгрывается в душе у человека, с ним могут обойтись несправедливо. Вполне возможно, что действия ряда этих женщин могли быть продиктованы чрезмерно сильной (и запоздалой) реакцией самозащиты в виде ярости и контратаки, которые они испытывали при выходе из состояния ажиотированной иммобилизации. Эти ответные действия могут быть биологически обоснованы, и не обязательно являются заранее спланированной местью. Некоторые из подобных убийств можно было бы предотвратить при помощи эффективного лечения посттравматического шока.
    В состоянии посттравматической тревоги, неподвижность поддерживается главным образом изнутри. Побуждение к интенсивной агрессии воспринимается настолько пугающим, что травмированный человек зачастую оборачивает его внутрь, на самого себя, вместо того, чтобы позволить ему выйти наружу. Этот запертый внутри гнев переходит в форму тревожной депрессии и различных симптомов посттравматического стресса. Подобно голубю, который неистово пытался спастись, но все же снова был пойман и заключен в клетку, травмированные жертвы, выходя из состояния иммобилизации, часто попадают в плен к собственному страху перед своей неожиданной активностью и возможностью насилия. Они остаются в этом порочном кругу страха, ярости и неподвижности. Испытывая стремление спастись бегством или начать яростное контрнаступление, они остаются неподвижными — их подавляет страх перед возможным насилием по отношению к себе или к другим.
    
Подобно самой смерти  
    
В седьмой главе мы говорили о биологических преимуществах реакции иммобилизации у пойманных животных. Попытка обмануть хищника, заставив его поверить, что его добыча уже мертва, часто приносит успех. Однако хищник — это не единственный актер в этой драме, который реагирует на неподвижность жертвы как на возможную ее смерть. Физиология обездвиженного животного действует так, как будто оно уже умерло. Животные могут даже на самом деле умереть — от «передозировки реакцией иммобилизации». Рептилиевый мозг полностью управляет процессами жизни и смерти. Если он начинает принимать повторяющиеся сигналы о том, что животное мертво, он может начать действовать в соответствии с этими сигналами. Тем не менее, в большинстве случаев рептилиевый мозг не постоянно регистрирует, что животное мертво, и поэтому все обходится без серьезных последствий. Животное какой-то период времени остается в состоянии иммобилизации, а затем выходит из этого состояния с помощью энергетической разрядки в виде продолжительного дрожания. И инцидент завершается.
    У людей процесс выхода из состояния иммобилизации становится более сложным, что обусловлено наличием высокоразвитого мозга. Страх вновь пережить ужас, ярость и вспышку насилия по отношению к себе или другим людям, а также боязнь быть совершенно подавленным энергией, которая будет разряжена в процессе мобилизации — все это сохраняет в человеке реакцию иммобилизации на прежнем уровне. И это не единственные причины, которые удерживают реакцию оцепенения от завершения. Страх смерти тоже способствует этому. Наш неокортекс посылает нам сигнал о том, что иммобилизация очень похожа на смерть. А смерть — это переживание, которого люди всеми силами пытаются избежать. У. животных нет подобного препятствия к осознаванию смерти, жизнь и смерть для них — это части одной системы, имеющей чисто биологическую природу. Мы, люди, понимаем, что такое смерть на самом деле, и мы боимся ее. Даже в своих сновидениях мы стараемся избегать ее. Случалось ли вам видеть во сне, как вы падаете вниз, но проснуться за секунду до удара об землю (или воду, и т. д.)? Снилось ли вам, что кто-то (или что-то) преследует вас с недобрыми намерениями, но вы проснулись за долю секунды до смертельного удара (выстрела, броска и т. д.)? То, что реакция иммобилизации ощущается, как сама смерть, является еще одной причиной, по которой люди не могут оставаться с телесно ощущаемым чувствованием этой реакции достаточно долго так, чтобы она смогла достичь своего естественного завершения. Люди боятся ее и избегают ее завершения. Так как большинство из нас плохо переносит и вход, и выход из состояния иммобилизации, то симптомы травмы накапливаются, усиливаются и становятся еще сложнее.
    Если мы позволим себе пережить подобное смерти ощущение «замороженности» и одновременно с этим разорвем связь этого ощущения с сопутствующим ему страхом, то мы окажемся в состоянии пройти через иммобилизацию. К сожалению, эти переживания не относятся к таким, которые можно было бы «перенести, сжав зубы». Наш организм воспринимает сигналы об опасности, исходящие из внутреннего опыта, как столь же реальные, как и сигналы из внешнего опыта. Когда реакция замирания (оцепенения) переходит в гнев, ужас или переживание смерти, мы реагируем на это эмоционально точно так же, как мы реагировали бы на само произошедшее событие. Выйти из состояния иммобилизации можно в том случае, если переживать его постепенно, пребывая в относительной безопасности и используя телесно ощущаемое чувствование. Помните о том, что, хотя все это может показаться бесконечно долгим, на самом деле время, которое требуется для прохождения через состояние иммобилизации, является относительно небольшим.
    
Кумулятивный эффект  
    
Посттравматические симптомы развиваются не сразу. Месяцы уходят на то, чтобы реакция оцепенения стала симптоматической и хронической. Если мы знаем, что нам делать, то у нас есть достаточно времени, чтобы разрешить незавершенную физиологическую часть своих реакций на экстремальное событие — прежде, чем они закрепятся в виде симптомов. Большинство людей либо не знают, что им делать, либо даже не осознают, что есть такая возможность сделать что-нибудь. Многие люди стремятся уйти от экстремальных ситуаций, унося с собой тяжелый груз неразрешенной травмы, от которого они не в состоянии избавиться.
    На физиологическом уровне, каждое последующее переживание «замороженности»(freezing) и повторное воспроизведение «замороженности» (re-freezing) идентичны первоначальному переживанию, но между ними есть одно немаловажное различие. С каждым случаем «замороженности» количество энергии, требуемой для разрешения ситуации, возрастает из-за кумулятивного эффекта повторных воспроизведений «замороженности». Новые притоки энергии неизбежно влекут за собой формирование новых симптомов. Реакция иммобилизации не только становится хронической — ее действие усиливается. По мере накопления «замороженной» энергии, накапливаются и симптомы, которые отчаянно пытаются эту энергию удержать.
    
Как биология становится патологией  
    
Если бы значительная область нашего неокортекса была разрушена в результате несчастного случая или хирургического вмешательства, то мы все еще оставались бы дееспособными. Но стоит хотя бы одной микроскопической «трещинке» появиться в рептилиевом мозге или в любой из связанных с ним структур, и, будь то животное или человек, его поведенческие паттерны претерпят очень серьезные изменения. Крайнее нарушение внутреннего баланса отразится в изменении паттернов сна и бодрствования, активности, агрессивности, пищевого поведения и сексуальности. Лабораторные эксперименты показывают, что некоторые животные становятся полностью неподвижными, или, наоборот, чрезмерно активными. Они могут переедать или недоедать, вплоть до смертельного исхода, а могут отказаться пить воду. Они могут стать настолько одержимыми сексом, что будут не в состоянии заботиться об остальных своих нуждах, или, наоборот — они могут потерять всякий интерес к сексу и вовсе перестать спариваться и размножаться. Эти изменения настолько сильно нарушают адаптацию, что животное оказывается не в состоянии выжить в обычных для него условиях. Подобные виды нарушений адаптации также могут быть вызваны электрической стимуляцией примитивных отделов головного мозга. Кроме того, они могут быть вызваны (хотя не обязательно в той же степени) и посттравматическим стрессом. Что касается травмы, то патологией можно считать слабо адаптивное использование любого вида деятельности (физиологической, поведенческой, эмоциональной или умственной), которая призвана помогать нервной системе регулировать свою активированную энергию. Патология (то есть, симптомы) становится в каком-то смысле предохранительным клапаном организма. Этот клапан ослабляет давление ровно настолько, насколько это необходимо для поддержания работы всей системы. Дополнительно к своей функции обеспечения выживания и эффекту обезболивания, реакция иммобилизации играет ключевую роль в механизме автоматического отключения нервной системы. Без нее человек не смог бы пережить слишком сильную активацию в момент серьезной и неизбежной опасности — всегда существовал бы риск энергетической перегрузки. В самом деле, даже те симптомы, которые развиваются из реакции оцепенения (замирания), можно принимать с чувством признательности и даже благодарности, если подумать о том, что могло бы произойти, не обладай наша нервная система таким предохранительным клапаном. При патологии организм будет подключать телесно ощущаемое чувствование для того, чтобы пережить любую мысль, чувство или поведения, которые можно использовать для того, чтобы удержать не разряженную энергию, мобилизованную для обеспечения выживания. Его функции (такие, как питание, сон, секс и общая активность), регулируемые рептилиевым мозгом, дают симптомам обширную и благоприятную почву для укоренения. Анорексия, бессонница, промискуитет и маниакальная гиперактивность — вот лишь несколько симптомов, которые могут возникнуть в результате того, что естественные функции организма потеряют свою адаптивность.
   
            9. Как патология становится биологией: Оживление
    
         … энергия — это чистое наслаждение. 
     — Вильям Блейк
    
    Бурная энергия травмы, которая была описана в восьмой главе, напрямую связывается со страхом и иммобилизацией, сцепленными (coupling) в единое целое. Ключевым моментом в прохождении через травму является отцепление (uncoupling) иммобилизации (время которой, как правило, ограничено) от сопутствующего ей страха. Если животное напугано, то из состояния иммобилизации оно выходит с готовностью к сильной контратаке или неистовому, хаотичному бегству. В целях выживания, вся та энергия, которая была использована при отчаянном бегстве или в борьбе (до того, как животное оцепенело или коллапсировало), вновь высвобождается, подобно взрыву, по мере того, как животное выходит из состояния иммобилизации. Когда люди начинают выходить из состояния иммобилизации, очень часто ими неожиданно овладевает непреодолимая волна эмоций. И поскольку эти волны не получают немедленного отреагирования, их энергия может ассоциироваться с необыкновенно сильным гневом и ужасом. Страх перед жестокостью по отношению к себе или к другим возобновляет иммобилизацию, расширяя ее до бесконечности, приводя человека в состояние застывшего ужаса. Это и есть порочный круг травмы.
    
Повторное рассмотрение реакции Ненси: первый шаг  
    
Когда я пытался помочь Ненси расслабиться (Глава 2), она начала выходить из своей удерживаемой длительное время реакции иммобилизации. Ее возбуждение и эмоции гнева и ужаса, которые сдерживались большую часть ее жизни, наконец-то вырвались на свободу. Отвечая на воображаемый образ нападающего тигра, Ненси смогла (десятки лет спустя) расцепить свою замороженную энергию посредством успешного завершения активной реакции бегства. Убегая от воображаемого тигра, Ненси смогла мобилизовать интенсивную, биологически адекватную реакцию, что позволило ей — в настоящем моменте — разрядить повышенное возбуждение, которое высвобождалось по мере того, как Ненси избавлялась от своего состояния иммобилизации. Заменив (в этом состоянии повышенного возбуждения) реакцию беспомощности на активную ответную реакцию, Ненси совершила своего рода физиологический выбор. Ее организм почти моментально научился, что он вовсе не обязан «замораживаться». В конечном счете, травматическая реакция имеет в своей основе физиологическую природу, и именно на этом уровне начинается исцеление.

    
Все дело в энергии  
    
Силы, составляющие основу реакции иммобилизации и травматических эмоций ужаса, гнева и беспомощности, порождены, в конечном счете, биологическими энергиями. То, как мы обращаемся с этими энергиями, и то, как мы интегрируем их, во многом определяет наше состояние — продолжим ли мы оставаться «замороженными», в состоянии оцепенения, или мы пройдем через него и вновь оживем. Многое служит нам во благо. При соответствующей поддержке и правильном руководстве, мы можем побороть свои страхи. Если мы в полной мере будем использовать свои высокоразвитые способности мыслить и осознавать, то мы сможем сознательно выйти из травматической реакции. Этот процесс должен проходить постепенно, а не внезапно. Работая с чувствами гнева, ужаса и беспомощности, выражение которых может быть как интенсивным, катарсическим, так и неуловимым, изменчивыми, нам лучше всего продвигаться вперед постепенно, шаг за шагом.
    Побуждение привести реакцию замирания к завершению сохраняет свою активность, не зависимо от того, как долго оно продолжает действовать. Когда мы овладеваем умением укрощать ее, сила этого побуждения становится нашим могучим союзником в работе с травматическими симптомами. Это побуждение очень устойчиво. Даже если мы не все сделаем идеально, оно всегда даст нам еще один шанс сделать
    лучше.
    Поразительное «выздоровление» Ненси произошло благодаря решающему совпадению во времени — ее бегство от тигра произошло в тот момент, когда паническое возбуждение достигло своей наивысшей точки. Это было так, словно у Ненси появился единственный шанс либо убежать и выздороветь, либо вновь упасть в водоворот подавляющей беспомощности и тревоги. Годы спустя после этого сеанса с Ненси, я начал соединять вместе все части головоломки под названием «исцеление травмы». Я обнаружил, что ключ к ее разгадке, состоит в способности последовательно и мягко работать с мощными энергиями, связанными с травматическими симптомами.
    
Мариус: следующий шаг  
    
Приведенное ниже описание одиссеи одного молодого человека иллюстрирует более совершенные стратегии исцеления травмы. Мариус — это худощавый, смышленый, стеснительный и похожий на мальчишку молодой эскимос лет двадцати пяти, который родился и вырос в отдаленной гренландской деревне. Когда я спросил, могу ли я записывать наши сеансы для своей книги, уверив его, что я скрою его имя и приметы, его глаза широко раскрылись. «Нет, пожалуйста… Это было бы честью», — сказал он, — «но я прошу вас использовать мое полное имя, чтобы моя семья и друзья могли понять, что вы говорите обо мне, если они прочитают эту книгу». Итак, герой этой истории — Мариус Инуусатток Кристенсен.
    Проходя обучение в датском городе Копенгагене, Мари-ус рассказал о своей склонности к тревоге и даже панике, переживаемой особенно в присутствии людей, которых он уважает и кем восхищается, и чье одобрение он стремится заслужить. Это тревога выражалось в следующих «симптомах» в его теле: его ноги слабели, в правой ноге с одной стороны появлялась режущая боль, и часто все это сопровождалось приступами тошноты. Когда он рассказывал о своих переживаниях, кровь приливала у него к лицу и голове, он потел и краснел. Говоря об этих чувствах, он связывал их с одним событием, которое произошло, когда ему было восемь лет.
    Когда он в одиночестве возвращался с прогулки в горах, на него напала стая из трех диких собак, и эти собаки сильно покусали его правую ногу. Он вспоминает ощущение укуса, пробуждение на руках соседа, и у него появляется образ отца, входящего в дверь и выражающего свое недовольство им. Он чувствует горечь обиды, злость и боль оттого, что отец отверг его. Он вспоминает, особенно то, что его новые штаны были порваны и испачканы кровью. Описывая это, он заметно расстраивается. Я прошу его побольше рассказать мне о штанах. В то утро мама подарила ему эти штаны: она специально для него сшила их из меха белого медведя. Его переживания явно и разительно меняются: теперь он испытывает гордость и удовольствие. Чувствуя возбуждение, Мариус держит руки перед собой, словно ощущая мягкий мех и наслаждаясь теплом своих новых штанов: «Они были точно такими же, какие носили мужчины — охотники из нашей деревни».
    Он все больше возбуждается и живо и ярко описывает каждую подробность, связанную с этими штанами.
    Он воображает, что прикасается к ним своими руками.
    «А теперь, Мариус», — прошу я его, — «попробуй почувствовать, что твои ноги находятся внутри этих штанов».
    «Да, я чувствую это, мои ноги очень сильны, как у мужчин, которые охотятся».
    По мере того, как разворачиваются переживаемые образы и телесные ощущения, он начинает видеть вокруг себя бескрайнюю каменную гряду. Я прошу его почувствовать надетые на него штаны и посмотреть на камни.
    «Мои ноги хотят прыгать; они легки, а не зажаты, как обычно. Они — как пружина: легкие и сильные». Он говорит, что видит длинную палку, лежащую у большого камня, и поднимает ее.
    «Что это такое?» — спрашиваю я.
    «Копье».
    Он продолжает: «Я преследую большого белого медведя. Со мной есть и другие мужчины, но именно я должен убить его». (Можно заметить слабые движения мускулов его бедер, таза и торса, в то время как он совершает воображаемые прыжки с камня на камень, идя по следу). «Сейчас я вижу медведя. Я останавливаюсь и нацеливаю свое копье прямо на него».
    «Да», — говорю я ему, — «прочувствуй это всем своим телом, почувствуй, как твои ноги стоят на камнях, почувствуй всю силу своих ног, изгиб спины и рук, почувствуй всю свою силу». (Эта игра во «времени грез» помогает стимулировать его инстинктивное, агрессивное поведение, которое было приостановлено, когда он был шокирован неожиданной атакой собак. Это позволяет «заправить двигатель» реакциями хищника, которые со временем станут ресурсами при нейтрализации коллапса иммобилизации и оцепенения, который случился в момент атаки).
    «Я вижу, как летит мое копье», — говорит он. И снова в его теле можно заметить легкое изменение осанки, его руки и ноги слегка дрожат. Я побуждаю его почувствовать эти ощущения. Он говорит о волнах возбуждения и удовольствия.
    «Я сделал это. Я попал в него копьем!»
    «А чем сейчас заняты остальные люди?» — спрашиваю я (вновь надеясь пробудить в нем хищника).
    «Они вспарывают ему живот, вынимают его внутренности, а затем снимают с него шкуру… для того, чтобы… шить из нее штаны и куртки. Потом они отнесут мясо вниз, в деревню».
    «Мариус, почувствуй свои штаны, положи руки себе на ноги». Я продолжаю помогать ему создавать свои ресурсы через ощущения в его ногах. Впоследствии эти ресурсы будут нарастать с течением времени, постепенно увеличивая возможность бегства. (У Ненси же была только одна возможность: либо все получить, либо все потерять).
    Слезы появляются у него на глазах.
    «Можешь ли ты сделать это?» — спрашиваю я.
    «Я не знаю… мне страшно».
    «Почувствуй свои ноги, почувствуй свои штаны».
    Он резко вскрикивает по-эскимосски, тон его голоса повышается. «… Да, я вспарываю ему живот, течет много крови… я вынимаю его внутренности. Теперь я срезаю шкуру, я сдираю ее, она блестит и мерцает. Это красивая шкура, мех густой и мягкий. Он будет очень теплым».
    Тело Мариуса вновь вибрирует, подрагивая от возбуждения, ощущения своей силы и победы. Эта активация/ возбуждение довольно сильное, оно проявляется во всем его теле. Оно доходит до уровня, близкого к тому, что был во время нападения собачьей стаи.
    «Что ты чувствуешь, Мариус?»
    «Я немного испугался…не знаю, приходилось ли мне когда-нибудь испытывать такие сильные чувства… Я думаю, со мной все в порядке…. в самом деле, я чувствую себя, в основном, сильным и полным энергии, я думаю, я могу быть в этом уверен… я не знаю… это сильное чувство».
    «Почувствуй свои ноги, свои ступни, дотронься своими руками до штанов».
    «Да, теперь я чувствую себя спокойнее, уже нет такой спешки…похоже, я снова ощущаю в себе силу».
    «Да, правильно, хорошо. Теперь начни идти обратно вниз, в деревню». (Я направляю человека, снабженного новыми ресурсами, к моменту травмы.)
    Проходит несколько минут, тело Мариуса изгибается, и он застывает в неподвижности. Его сердцебиение усиливается, а лицо краснеет. «Я вижу собак… они гонятся за мной».
    «Почувствуй свои ноги, Мариус, дотронься до штанов», — решительно требую я. «Чувствуй свои ноги и смотри. Что происходит?»
    «Я поворачиваюсь, оглядываюсь назад. Я вижу собак. Я вижу столб, электрический столб. Я бегу к нему. Я не знал, что помню такое». Мариус бледнеет. «Я слабею».
    «Почувствуй свои штаны, Мариус», — приказываю я, — «дотронься до них руками».
    «Я бегу». К нему возвращается нормальный цвет лица. «Я чувствую свои ноги… они сильные, такие же, как на камнях». Он опять бледнеет и вскрикивает: «Ай!.. моя нога — она горит, как в огне… Я не могу двигаться, я пытаюсь, но не могу двинуться с места… Я не могу… не могу двинуться, я ощущаю онемение… моя нога онемела, я ее не чувствую».
    «Мариус, повернись. Обернись к собаке. Взгляни на нее».
    Настал критический момент. Я передаю Мариусу рулон бумажных полотенец. Если он сейчас оцепенеет, у него может произойти повторная травма. Он хватает рулон и сжимает его, а остальные члены группы, включая меня самого, с огромным удивлением смотрят на то, с какой силой он сжимает и скручивает этот рулон, почти разрывая его надвое.
    «Теперь — вторая собака, посмотри прямо на нее…посмотри ей прямо в глаза».
    На этот раз он испускает гневный возглас, в котором слышен триумф. Я позволяю ему в течение нескольких минут прочувствовать свои телесные ощущения, чтобы интегрировать интенсивность этих переживаний. Затем я снова прошу его посмотреть вокруг.
    «Что ты видишь?»
    «Я вижу их…они мертвы и все в крови». (То, что ему удалось убить и выпотрошить воображаемого белого медведя, подготовило его к этому.)
    Его голова и глаза начинают медленно поворачиваться вправо.
    «Что ты видишь?»
    «Я вижу столб…в него вбиты скобы».
    «Хорошо, почувствуй свои ноги, почувствуй свои штаны».
    Я уже собираюсь приказать ему бежать, для того, чтобы реакция бегства могла завершиться. Но еще до того, как я успеваю сказать ему что-либо, он вскрикивает: «Я бегу… я чувствую свои ноги — они сильны, как пружина». Ритмичные волнообразные движения становятся заметными даже сквозь его брюки, все его тело дрожит и вибрирует.
    «Я лезу, лезу вверх…я вижу их внизу…они мертвы, а я — в безопасности». Он начинает приглушенно всхлипывать, и мы ждем несколько минут.
    «Что ты сейчас переживаешь?»
    «Я чувствую, как будто большие руки несут меня; мужчина несет меня на руках, его руки обнимают мои. Он несет меня на руках. Я чувствую себя в безопасности». Мариус рассказывает о том, что видит перед собой заборы и деревенские дома. (Все это время он потихоньку всхлипывает.)
    «Он стучится в дом, где живет моя семья. Дверь открывается…мой отец… он очень расстроен, он бежит за полотенцем… моя нога сильно кровоточит…мои штаны разорваны…он сильно расстроен…но он не зол на меня, он просто очень волнуется. Мне больно, больно от этого мыла». Теперь всхлипы Мариуса подобны широким, спокойным волнам. «Мне больно. Но плачу я оттого, что он не сердится на меня… я вижу, что он расстроен и напуган. Я чувствую вибрацию и покалывание по всему телу, оно теплое и равномерное. Отец любит меня».
    Мариус продолжает слегка подрагивать, его тело становится влажным, покрывшись каплями теплого пота. Я спрашиваю его: «Какие ощущения ты испытываешь в своем теле сейчас, когда отец любит тебя?» В ответ — тишина.
    «Я чувствую тепло, большое тепло и покой. Мне больше не хочется сейчас плакать, со мной все в порядке — ведь он всего лишь испугался. Это не значит, что он не любит меня».
    
Повторное преодоление  
    
Первоначально, все воспоминания Мариуса об этом событии и образы, которые стояли у него перед глазами, представляли собой запачканные кровью штаны, разорванную плоть и отвержение собственного отца. Однако здесь было еще и некоторое позитивное зерно, принесшее плод исцеления — его меховые штаны. Эти штаны стали связующей нитью, которая закрепила успешное «повторное преодоление» («renegotiation»)