ПравообладателямКлассический психоанализ и художественная литература, Лейбин Валерий
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Лейбин Валерий Моисеевич pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В настоящем издании представлены работы классиков зарубежного психоанализа, аналитической психологии, характеранализа, гуманистического психоанализа, а также отечественных авторов, деятельность которых относится к раннему периоду развития психоанализа в России, дающие психоаналитическую трактовку конкретных художественных произведений. Это работы З.Фрейда, К.Г.Юнга, В.Райха, Э.Фромма, Н.Осипова, Н.Вырубова, С.Шпильрейн, А.Халецкого, И.Григорьева, Л.Выготского и др. Расположенные в хронологическом порядке, отражающем логику психоаналитических исследований в ее историческом и временном контексте, включенные в книгу тексты способствуют лучшему пониманию психоаналитического подхода к исследованию художественных произведений, а также творчества писателей и поэтов, чьи имена вошли в сокровищницу мировой литературы.

PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М.
Страница 92. Читать онлайн

А. Адяео. Достоевский 9 1

грозившие расколоть его душу на части подобно тому, как это происходило с его героями. Так, он воспринимал служение людям как поэт и пророк и пришел к тому, чтобы установить границы себялюбию. Границы опьянению властью он нашел в любви к ближнему. То, что его самого вначале гнало вперед и подстегивало, было самое настоящее стремление к власти, господству, и даже в ero попытке подчинить жизнь одной-единственной формуле еще многое объясняется этим стремлением к превосходству. Этот затакт мы обнаруживаем во всех поступках его героев. Он заставляет их стремиться возвыситься над остальными, совершать наполеоновские поступки, двигаться по краю пропасти, балансировать на нем с риском упасть и разбиться. Сам он говорит о себе: «Я непозволительно честолюбив». Однако ему удалось сделать свое честолюбие полезным для общества. И таким же образом он поступал и со своими героями: он позволял им, словно безумцам, переступапгь границы, которые раскрывались ему в логике совместной жизни людей. Подгоняя жалом честолюбия, тщеславия и себялюбия, он заставлял их перейти черту дозволенного, но зал!ем навлекал на ниххор звиенид и загонял обратно в ра,ики, которые, как ему казалось, были определены самой человеческой природой, где они, обретя гармонию, могли петь свои гимны. У Достоевского вряд ли можно найти какой-нибудь другой образ, который повторялся бы столь же часто как образ границ или стены. «Я безумно люблю доходить до границ реального, где уже начинается фантастическое». Приступы своей болезни он изображает таким образом, словно испытываемое блаженство манит ero достичь границ чувства жизни, где он ощущает себя близким Богу, настолько близким, что вряд ли нужен был бы еще один шаг, чтобы отделить себя от жизни. У каждого из ero героев этот образ повторяется все снова и снова, всегда наполненный глубоким смыслом. Мы слышим ero новое мессианское слово; грандиозный синтез героизма и любви к ближнему свершился. На этой черте, как ему казалось, решается участь его героев, их судьба. Туда его влекло, там, как он догадывался, происходит самое важное становление человека в социальной среде, и эти границы проведены им чрезвычайно точно, с редко встречающейся проницательностью. И эта цель стала иметь для его творчества и его этической позиции совершенно особое значение.

Обложка.
PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М. Страница 92. Читать онлайн