ПравообладателямКлассический психоанализ и художественная литература, Лейбин Валерий
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Лейбин Валерий Моисеевич pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В настоящем издании представлены работы классиков зарубежного психоанализа, аналитической психологии, характеранализа, гуманистического психоанализа, а также отечественных авторов, деятельность которых относится к раннему периоду развития психоанализа в России, дающие психоаналитическую трактовку конкретных художественных произведений. Это работы З.Фрейда, К.Г.Юнга, В.Райха, Э.Фромма, Н.Осипова, Н.Вырубова, С.Шпильрейн, А.Халецкого, И.Григорьева, Л.Выготского и др. Расположенные в хронологическом порядке, отражающем логику психоаналитических исследований в ее историческом и временном контексте, включенные в книгу тексты способствуют лучшему пониманию психоаналитического подхода к исследованию художественных произведений, а также творчества писателей и поэтов, чьи имена вошли в сокровищницу мировой литературы.

PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М.
Страница 85. Читать онлайн

84 Рилдел I. Зарубежная нсьнхааналитическия мысль

тельно безгранична, она далеко выходит за пределы сострадания, на которое несчастный имеет право, она напоминает благоговение, с которым в древности относились к эпилептику и душевнобольному. Преступник для него — почти спаситель, взявший на себя вину, которую в другом случае несли бы другие. Убивать больше не надо, после того как он уже убил, но следует ему быть благодарным, иначе пришлось бы убивать самому. Это не одно лишь доброе сострадание, это отождествление на основании одинаковых импульсов к убийству, собственно говоря, лишь в минимальной степени смещенный нарциссизм. Этическая ценность этой доброты этим не оспаривается. Может быть, это вообще механизм нашего доброго участия по отношению к другому человеку, особенно ясно проступающий в чрезвычайном случае обремененного сознанием своей вины писателя. Нет сомнения, что эта симпатия по причине отождествления решительно определила выбор материала Достоевского. Но сначала он, — из эгоистических побуждений, — выводил обыкновенного преступника, политического и религиозного, прежде чем к концу своей жизни вернуться к первопреступнику, к отцеубийце, — и сделать в его лице свое поэтическое признание.

Опубликование ero посмертного наследия и дневников его жены ярко осветило один эпизод его жизни, то время, когда Достоевский в Германии был обуреваем игорной страстью («Достоевский за рулеткой»). Явный припадок патологической страсти, который не поддается иной оценке ни с какой стороны. Не было недостатка в оправданиях этого странного и недостойного поведения. Чувство вины, как это нередко бывает у невротиков, нашло конкретную замену в обремененности долгами, и Достоевский мог отговариваться тем, что он при выигрыше получил бы возможность вернуться в Россию, избежав заключения в тюрьму кредиторами. Но это был только предлог, Достоевский был достаточно проницателен, чтобы это понять, и достаточно честен, чтобы в этом признаться. Он знал, что главным была игра сама по себе, ljejeupouilejeu .

1

1 «Главное — ато сама игра, — писал он в одном из своих писем. — Клянусь вам, дело совсем не в жадности, хотя я, конечно, прежде всего нуждаюсь в деньгах».

Обложка.
PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М. Страница 85. Читать онлайн