ПравообладателямКлассический психоанализ и художественная литература, Лейбин Валерий
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Лейбин Валерий Моисеевич pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В настоящем издании представлены работы классиков зарубежного психоанализа, аналитической психологии, характеранализа, гуманистического психоанализа, а также отечественных авторов, деятельность которых относится к раннему периоду развития психоанализа в России, дающие психоаналитическую трактовку конкретных художественных произведений. Это работы З.Фрейда, К.Г.Юнга, В.Райха, Э.Фромма, Н.Осипова, Н.Вырубова, С.Шпильрейн, А.Халецкого, И.Григорьева, Л.Выготского и др. Расположенные в хронологическом порядке, отражающем логику психоаналитических исследований в ее историческом и временном контексте, включенные в книгу тексты способствуют лучшему пониманию психоаналитического подхода к исследованию художественных произведений, а также творчества писателей и поэтов, чьи имена вошли в сокровищницу мировой литературы.

PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М.
Страница 305. Читать онлайн

304 Раздел П. Отенестнеззнан нсилаанссзитилескан мысль

точности и в самой полной картине и — в пророческой форме». И далее — удивительное прозрение. Подросток, анализируя свои поступки, нелепые и противные сознательным ero намерениям спрашивает себя: «И неужели это я им хотел доказать, выбегая поутру от Макара Ивановича?» Нейфельд приводит между прочим пример такого понимания бессознательных желаний у Достоевского из повести «Вечный муж». В главе, которую Достоевский не без основания озаглавил «Анализ», Вельчанинов мучается вопросом; если Павел Павлович нечаянно хотел его резать, «то вспадала или ему эта мысль на ум хоть раз прежде, хотя бы только в виде мечты в злобную минуту?» Он решил вопрос странно: Павел Павлович хотел ero убить, но мысль об убийстве ни разу не вспадала будущему убийце на ум, короче, Павел Павлович хотел убить, но не знал, что хочет убить. «Это бессмысленно, но это так — он приехал сюда, чтобы "обняться со мной и заплакать", как он сам подлейшим образом выразился, то есть он ехал, чтобы зарезать, а думал, что едет "обняться и заплакать"».

И действительно, Павел Павлович, только что перед тем ухаживавший за Вельчаниновым, у которого был припадок желчных камней, затем среди ночи вдруг встает для того, чтобы зарезать бритвой своего соперника, о котором он, не жалея сил, еще так недавно заботился, прикладывал нагретые тарелки. Здесь в поведении Павла Павловича проявляется поведение прямо противоположное тому, которое с громадным напряжением прорвется из бессознательных источников и приведет к действиям, повергающим в изумление само действующее лицо. Такие проявления характерны как для героев Достоевского, так, разумеется, и для него самого: например, в письме к жене одного декабриста Федор Михайлович жалуется иа то, что чем больше он хочет верить, тем больше мучается сомнениями. Эти же самые выражения писатель вкладывает в уста Шатова, который, отвечая на вопрос Ставрогина о том, верит ли он в Бога, говорит, что он любит Россию, православие, Христа, верит в будущность своей родины, а в Бога... Он и в Бога поверит, обещает Шатов. Такое внутреннее раздвоение, как мы уже знаем, преследует самого писателя не только в мелочах, но и во всех самых важных вопросах собственно его духовной жизни. «Эта

Обложка.
PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М. Страница 305. Читать онлайн