ПравообладателямКлассический психоанализ и художественная литература, Лейбин Валерий
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Лейбин Валерий Моисеевич pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В настоящем издании представлены работы классиков зарубежного психоанализа, аналитической психологии, характеранализа, гуманистического психоанализа, а также отечественных авторов, деятельность которых относится к раннему периоду развития психоанализа в России, дающие психоаналитическую трактовку конкретных художественных произведений. Это работы З.Фрейда, К.Г.Юнга, В.Райха, Э.Фромма, Н.Осипова, Н.Вырубова, С.Шпильрейн, А.Халецкого, И.Григорьева, Л.Выготского и др. Расположенные в хронологическом порядке, отражающем логику психоаналитических исследований в ее историческом и временном контексте, включенные в книгу тексты способствуют лучшему пониманию психоаналитического подхода к исследованию художественных произведений, а также творчества писателей и поэтов, чьи имена вошли в сокровищницу мировой литературы.

PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М.
Страница 265. Читать онлайн

264РазделП. Отечественная нсихоаназитическаямысль

рю в моих работах о Гоголе', здесь, у Пушкина, мы встречаемо с тем же самым приемом и процессом. Отказавшись от эпиграфа, Пушкин ввел его как сущностное в свое произведение, итеперь оно безо всякого эпиграфа стало говорить о том же. Эпиграф, вместо того чтобы быть суггестивно наводящим, вытекает из самой поэмы и является ее главной темой.

Это не только можно сказать о Мавруше, переодетом мужчине, в котором выявляется женственная природа, это скажешь о Параше, которая в юбке более мужественна и самостоятельна чем ее ряженая кухарка. А тот, от лица которого ведется весь рассказ, — да разве и в самом авторе не явно проглядывают и черты мужчины, и черты женщины? Так, устранив эпиграф, Пушкин органически спаял части всей поэмы этою странной, вызывающею раздумье, темой.

И это, конечно, для Пушкина была не тема, взятая им откуда-нибудь, это, конечно, было не подражание Байрону, Корнуолу, Мюссе (у них иное) или кому-нибудь другому — это была потребность дать четкую форму хаотическому внутреннему миру, где царили сумятица, разлад, внутренние борения.

Что же: я мужчина или женщина? Женюсь или выхожу замуж? Берут ли меня в дом или я беру к себе в дом? Уступаю ли свою свободу или у меня довольно сил, чтобы взять обязательства по отношению к любимому человеку? Хочу ли я даром получить, нанять кухарку или я способен заслужить жену; понимаю ли я всю важность моего шага? Паж ли я или зрелый мужчина? Может ли быть другое существо моим орудием или я сам орудие в руках неведомых сил, разыгрывающихся внутри меня? Должен ли я уступить или, наоборот, противоборствовать?

Какие сложные вопросы, как мучительно их разрешение, как хочется для того, чтобы приложить громадную, не находящую внутри выхода, энергию, дать ей возможность разрешиться, направить ее на окружающее. Одни ломают спичечные коробки, теребят себя за пуговицу, пока она не оторвется, другие, ощутив воинственный пыл, скликают войска, ведут рати.

См. мое послесловие в издании: Гоголь H. В. Нос: Повесть. — М.: Светлана, 1921. - С. 85-129. - Примеч. авт.

Обложка.
PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М. Страница 265. Читать онлайн