ПравообладателямКлассический психоанализ и художественная литература, Лейбин Валерий
Книжная полка
перейти на полку → Хочу прочитатьЧитаюПрочитана
ИзбранноеВладею
Чтобы воспользоваться книжной полкой выполните вход либо зарегистрируйтесь
← Назад
Скачать: , Лейбин Валерий Моисеевич pdf   Читать
Купить →
Купить →

Ожидайте...

В настоящем издании представлены работы классиков зарубежного психоанализа, аналитической психологии, характеранализа, гуманистического психоанализа, а также отечественных авторов, деятельность которых относится к раннему периоду развития психоанализа в России, дающие психоаналитическую трактовку конкретных художественных произведений. Это работы З.Фрейда, К.Г.Юнга, В.Райха, Э.Фромма, Н.Осипова, Н.Вырубова, С.Шпильрейн, А.Халецкого, И.Григорьева, Л.Выготского и др. Расположенные в хронологическом порядке, отражающем логику психоаналитических исследований в ее историческом и временном контексте, включенные в книгу тексты способствуют лучшему пониманию психоаналитического подхода к исследованию художественных произведений, а также творчества писателей и поэтов, чьи имена вошли в сокровищницу мировой литературы.

PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М.
Страница 151. Читать онлайн

1 5 0 Раздел I. Зарубелеяая ncuxoa»axèmà÷ååÿàÿ.«меле

Mor ли Толстой, тогда еще ребенок, только-только начинающий ходить, не почувствовать, что, отойдя в мир иной, мать бросила ero, потому что он недостоин любви и внимания?

Плакать при всякой мысли о матери — для семидесятилетнего мужчины необычно. Она словно продолжала «обижать» ero, как если бы он оставался все тем же легко ранимым «ревой», как называли его братья. Нарциссическая травма сохранилась, раны не затянулись. 10 марта 1906 r. стареющий Толстой записал на клочке бумаги следующие строки:

«Целый день тупое, тоскливое состояние. К вечеру состояние это перешло в умиление — желание ласки — любви. Хотелось, как к детстве, прильнуть к любящему, жалеющему существу и умиленно плакать и быть утешаемым. Но кто такое существо, к которому я мог бы прильнуть так? Перебираю всех любимых мною людей — ни один не годится. К кому же прильнуть? Сделаться маленьким, — и к матери, какя представляю ее себе.

Да, да, маменька, которую я никогда не называл еще, не умея говорить. Да, она, высшее мое представление о чистой любви, но не холодной божеской, а земной, теплой, материнской. К этой тянулась моя лучшая, уставшая душа. Ты, маменька, ты приласкай меня.

Все это безумно, но все это правда».

И впрямь безумно. Здесь Толстой признает свою психопатологию, называя ее своим обычным тоскливым состоянием (или прямо «тоской» — в дневниковой записи по этому поводу на следующий день). Но самым необычным в этом эпизоде представляется прямое обращение к матери — «маменька» — к настоящей «биологической» матери, а не к возвышенному идеалу, к которому он обращался с молитвами в молодости. Он называет ее так, как мог называть ее в детстве, ибо, несмотря на то что он утверждает прямо противоположное, трудно себе представить, что 23-месячный Толстой не обладал элементарными языковыми навыками. Только она, нежная и ласковая «маменька», может унять его душевную муку. Минуло не одно десятилетие, а он все так же тоскует по ней.

Тот факт, что Толстой в пожилом возрасте тосковал по матери, свидетельствует о том, что он никогда по-настоящему не

Обложка.
PDF. Классический психоанализ и художественная литература. Лейбин В. М. Страница 151. Читать онлайн