Глава 11. Учимся жить на небесных берегах

Наша натура заставляет нас мечтать об отдыхе, иными словами, о восстановлении жизненных сил.

Святой Августин

C тех пор как я (Брент) впервые задал вопрос в первой главе: «Что же мне, как христианину, следует делать всю оставшуюся жизнь?», мы прослеживали сюжетную линию Священного романа на протяжении десяти глав. Надо думать, что этот вопрос постепенно терялся у вас из виду по мере того, как сюжетная линия Священного романа захватывала ваше внимание. Но теперь нам надо вернуться к нему, учитывая роль, отведенную нам Богом в Священном романе. Есть что-то пугающее в мысли, что мы действительно возлюбленные Божьи, Невеста, которую Он готовится принять во всей ее красоте перед небесным двором. Есть что-то радостное в мысли, что Он в Своей необычной благости использует даже драконов и паразитов, чтобы высвободить нашу истинную сущность как сыновей и дочерей Божьих, как Невесты Христовой. Ведь мы Его Суженная и уже получили первое семя Его любви в Его Духе, Который пребывает в нас.

Любое ухаживание, по крайней мере здоровое, приводит к более глубокой сердечной близости, которая становится основой для духовных, эмоциональных и физических взаимоотношений. Первый вопрос ортодоксальных конфессий проверяет, насколько хорошо мы понимаем эту чудесную истину, и звучит так: «Какая главная и конечная цель человека?» А ответ такой: «Познавать Бога и наслаждаться этим познанием вечно».

Если бы мы жили в эпоху Просвещения, то этот ответ не поразил бы наше воображение. Слово «познавать» стало обслуживать интеллектуальную сферу, поэтому, когда мы думаем, что Бога надо «познавать», у нас возникает представление, что мы должны узнать о Нем как можно больше. Со вздохом мы обдумываем, какую книгу нам купить или в какую группу по изучению Библии записаться, чтобы как можно лучше понять, каковы свойства Бога. А что если мы присядем за столик в кафе и подслушаем один разговор между невестой и женихом?

О н а. Я так жду дня нашей свадьбы. Я так люблю тебя. Как же мне хочется чаще видеть тебя. Я так много хочу о тебе узнать.

О н. Да, дорогая, я понимаю. Я как раз собирался послать тебе книгу, которая расскажет тебе о моей жизни. Уверен, ты много почерпнешь из нее.

О н а. Я буду рада прочитать ее. Но я просто хочу держать тебя за руку. (С озорством продолжает говорить ему еще что-то.) Я просто хочу поцеловать тебя.

О н. Конечно, конечно, любимая. Позволь мне послать тебе кассету, где раскрывается значение физического влечения на разных стадиях ухаживания. Уверен, она окажется полезной тебе.

О н а (немного разочарованно). Это очень любезно с твоей стороны, дорогой. Но я жду не дождусь дня нашей свадьбы. Я так сильно хочу быть с тобой. Я мечтаю, чтобы мы были «вместе», понимаешь, день и ночь.

О н. Да, интимность — это важно. Я бы хотел отправить тебя в выходные на семинар, который действительно будет тебе полезен.


К этому времени большинство из нас скажет: «Что это за труп? Этот парень не имеет ни малейшего представления о том, как любить женщину. Почему бы ей не бросить его ради кого-то, в чьих жилах течет кровь?» И тем не менее именно так мы часто развиваем наши отношения с Богом. Мы представляем Его почти как того мужчину в кафе, поэтому мы вздыхаем, пытаясь отогнать чувство разочарования, и продолжаем вести жизнь праведного христианина. Но послушайте-ка вместе со мной фрагмент другого диалога между влюбленными:

Л ю б и м ы й. О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные.

В о з л ю б л е н н а я. О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! И ложе у нас — зелень.

Л ю б и м ы й. Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоей миловидностию! …Уста твои, как отличное вино.

В о з л ю б л е н н а я. Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его. Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах…


Разве этот диалог не захватывает наше воображение? Разве нам не хочется последовать за этими влюбленными в поле, просто чтобы побыть рядом с этой страстью? Этот диалог не из последнего дешевого любовного романа, а из Песни Песней Соломона. Бог дал нам ее не для того, чтобы подглядывать через окно спальни за любовными утехами Соломона и царицы Савской. Как только мы отвернемся от этого окна и заглянем Ему в глаза, мы увидим, что именно такую страсть Он испытывает к нам и ждет от нас взамен. Эта близость еще более чувственная и необычная, чем секс сам по себе.

Многие из нас побежали бы навстречу Богу в этом случае, если бы только знали, где Его найти. Но где… как найти Его для такой близости? И к тому же мы не можем за минуту превратиться из путешественников в любимых. Сначала нужно начать диалог между отцом и сыном (или дочерью), затем установить платонические отношения близости между хорошими друзьями. И только потом раскрываться навстречу любви. Между тем сердца некоторых из нас были иссушены извращенным желанием тех, кому следовало бы любить нас платонически, а вместо этого они использовали нашу жажду любви, чтобы насиловать нас эмоционально и сексуально. Поэтому многие страшатся утолить эту жажду. Наше сердце ожесточается и не смягчится до тех пор, пока не получит исцеления. И все же в отношениях с Богом нужно отважиться на близость, подобную любви в браке, — это то, чего Бог хочет от всех нас, и поэтому нам так важно знать, как будут развиваться наши отношения с Ним.

Когда мы впервые думаем о том, чтобы установить отношения с Богом, то, возможно, представляем, что Он каким-то образом ошеломит нас, поразит чем-то ярким и удивительным, так, как пытаются поступать многие из нас (ну, уж мы-то, парни, точно) в период ухаживания. Он показал Иакову, как ангелы нисходят и восходят на небеса; он сделал так, что Чермное море расступилось перед Моисеем, и задержал солнце на сутки, чтобы израильтяне смогли выиграть сражение. Он определенно производил неизгладимое впечатление. Вы же хотите узнать, каким Он будет, когда вы окажетесь с Ним наедине. А может, Он так никогда и не снизойдет до вас?

Два образа из Писания показывают Бога с совершенно разных сторон. В книге Откровение (2:17) Иоанн рассказывает, что, когда мы попадем на небеса, Бог даст нам белый камень, где будет написано имя, которое знает лишь Он; имя, которым один любящий зовет другого, когда они наедине, а значит, о нем известно только им двоим. Второй образ мы находим в Третьей книге Царств (гл.19), когда пророк Илия убегает от гнева Иезавели, испуганный и усталый. Она пыталась убить его с того момента, как он уничтожил ее пророков. Бог милостиво обошелся с Илией, дважды послав ему хлеб и воду. Илия, подкрепившись, шел сорок дней и сорок ночей, пока не достиг Божьей горы Хорив, где вошел в пещеру, чтобы переночевать. Бог разбудил его и выслушал жалобы о том, как нелегко быть пророком Божьим. Илия был очень утомлен и нуждался в ободрении. Сначала сильный ветер раздирал горы и сокрушал скалы, затем последовало землетрясение и огонь. Но не в этом был Господь. Наконец Илия услышал «веяние тихого ветра». И в этом тихом ветре он нашел Бога.

Так и с нами. Бог не «где-то там», Он не собирается проявлять Себя каким-то драматическим образом, общаться с нами через землетрясения, огонь или небесные знамения. Он хочет спокойно говорить с нами в нашем сердце Духом, находящимся в нас. Именно Он шептал нам о Священном романе. Что вы слышите, когда вслушиваетесь в тихий, спокойный голос? Узнаете ли вы вообще этот голос, когда прислушиваетесь к своему сердцу?

Когда я впервые стал прислушиваться к своему сердцу, то чаще всего слышал или чувствовал беспокойство, смятение, когда, казалось, десятки, если не сотни бессвязных и разрозненных мыслей сражались за мое внимание. Кусочки и частички моей маленькой истории мелькали передо мной: то, что другие люди думали обо мне, или то, что мне надо было сделать, чтобы покорить их. Злость, самолюбие, похоть по очереди заполняли мое сердце.

В действительности, когда я впервые стал прислушиваться к своему сердцу, то часто слышал болтовню и сплетни моих старых вероломных «возлюбленных» и ничего больше. Казалось, я никогда не найду ни покоя, ни отдыха. Если я старался успокоиться, то моя душа была как перышко на ветру, перелетая с места на место без какой-либо цели или направления. Я практически терялся в шуме и мраке. Теологи определяют это состояние как «онтологическую легковесность», то, что происходит, когда мы перестаем что-либо «делать» и просто слушаем свое сердце. Постепенно я начал понимать, что до этого момента моя индивидуальность проявлялась лишь в какой-либо деятельности.

Многие согласятся со мной, если обратят внимание на то, как мы судим о людях по их склонностям, по тому, как они выбирают церковь или как отдыхают. Когда мы пытаемся понять, что за человек перед нами, то обычно спрашиваем, чем он занимается. Я — консультант. Ты — бизнесмен. Так мы привыкли думать друг о друге. В религиозной сфере вопрос может принять иную форму: во что мы верим? Энн Джонс верит в консубстанцию, поэтому она лютеранка. Ты веришь в пять принципов кальвинизма, значит, ты пресвитерианин. Джон Смит посещает богослужения, не отличающиеся особой строгостью формы, значит, он придерживается веры евангельской.

Вся наша американская культура заражена онтологической легковесностью, которая проявляется в чопорности и помешательстве на здоровом образе жизни и карьере. Когда это становится смыслом существования, мы подавляем свою душу, разрушаем свою личность и делаем невозможными любые серьезные взаимоотношения. Такое существование держится только на действии, и в нем проявляется наша индивидуальность. Как только люди, зараженные онтологической легковесностью, прекращают свою деятельность — их индивидуальность исчезает.

Будучи людьми, мы не можем прекратить свою деятельность и жить, слушаясь лишь своего сердца. Мы пытаемся утвердиться, став компетентными в каком-то виде деятельности. Общая идея Дейвида Леттермана, которую он высказал в последнем интервью, в основном сводилась к тому, что он чувствует себя самим собой лишь в те двадцать четыре часа, которые не заняты шоу. Если его последнее шоу было удачным, он чувствует себя хорошо. Если публика принимала его плохо — то ужасно. Женщины нашей культуры, несмотря на растущий феминизм, часто пытаются утвердиться, получив признание своей внешней красоты. Мерилин Монро, уже давно став знаменитой, ходила по ночным клубам, надев черный парик, чтобы проверить, может ли она по-прежнему привлекать мужчин как Норма Джин. Как только с ней переставали флиртовать, она начинала чувствовать душевную пустоту, даже после того, как за ней закрепилась слава самой красивой женщины в мире. Эта пустота в конце концов поглотила ее.

Как христиане, мы часто чувствуем неосознанное беспокойство из-за своей онтологической легковесности, даже когда молимся. Мы замечаем, что просим Бога «сделать» что-то или помочь нам «делать» это. Наши молитвы, кажется, исходят откуда-то с поверхности кожи, а не из глубины души. Мы уходим, чувствуя, что общения не получилось, что наша ноша не стала легче, и это на самом деле так.

Когда мы грешим, то тоже самоутверждаемся в маленьких романах, которые дают нам мгновенное удовлетворение без потери контроля над Стрелами. Часто, когда речь идет о грешнике, мы говорим, что он стал «пустым», с сожалением отмечая, что он утратил что-то самое существенное в себе. К. С. Льюис в своем романе «Великий развод» еще раз показывает состояние тех, кто никогда не находил себя. Когда жители ада попадают на небесные окраины и выходят из автобуса, то небесная трава кажется им такой реальной, что причиняет боль их ступням во время ходьбы. Они стали призрачными духами, которым надо приложить огромные усилия для того, чтобы просто ступить на небесные луга. Большинство из них вернулось в автобус, предпочитая адский «комфорт».

Мы тоже ощущаем духовную жизнь не как любовный роман, а как нечто обременительное, тяжелое, изматывающее и чуждое в нашем состоянии онтологической легковесности. Иисус позвал нас как Своих возлюбленных и сказал: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28–30).

И тогда я ответил: «Я не знаю, как найти покой в Тебе, Иисус. Когда я пытаюсь обратиться к Тебе, то все, что я вижу, — это протянутые руки моих старых любовников, которые призывно машут, просят и соблазняют меня вернуться к ним. Все, что я могу слышать, — это гул их голосов. Где же Ты в этой абсолютной сумятице?»

Два года назад, утомленный трехгодичной духовной битвой, я пришел к тому, что задал вопрос так: «Иисус, если Твой Дух живет во мне как Дух Святой, Который мой Утешитель, почему я так часто чувствую себя одиноко, а Ты кажешься таким далеким?» И ответ Иисуса я нашел в Евангелии от Иоанна (15:5): «Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего». Иисус сказал: «Духовная жизнь требует большего, чем просто не грешить и творить добро. Для того чтобы жить в Царстве небесном, вы должны жить во Мне. Ваша личность во Мне».

«Если я не пребываю в Иисусе, то где же я пребываю?» — спросил я себя.

Я начал замечать, что когда я устал или чем-то обеспокоен, то в моей голове всплывают определенные фразы, которые ведут меня в какое-то знакомое место. Путешествие в это место часто начиналось для меня с чувства беспокойства, которое заставляло меня двигаться, как будто внутри было что-то такое, что надо было выразить словами, но я не мог ухватить суть. Я переживал это «что-то» как тревогу, одиночество и необходимость общения с кем-то. Если контакта не получалось, то я начинал говорить что-то типа: «Жизнь — мерзкая штука. Почему она всегда такая нелегкая? Ничего никогда не изменится». Если никто не замечал моей борьбы и не интересовался, что со мной, то эти фразы всплывали снова и снова все с большим цинизмом: «Разве кому-то есть до этого дело? Жизнь — просто шутка». Удивительно, но когда я произносил этот последний приговор, мне становилось легче. Тревога заметно уменьшалась.

Моим «утешителем», моим местом пребывания был цинизм и бунт. Тут я чувствовал себя свободным, чтобы принять немного кокаина для души — посмотреть фильм о насилии с какими-то приятно возбуждающими сексуальными сценками, выпить чуть больше алкоголя за обедом, чем обычно, — все то, что позволяло ненадолго почувствовать себя лучше. Я привык думать об этом просто как о плохих привычках. Но постепенно стал понимать, что за этим скрывается нечто большее: это места, где пребывает мой дух, это мои утешители и друзья в духовном плане; иначе говоря, вероломные любовники.

Окончательно все прояснилось однажды вечером, когда я прочитал 15 главу Евангелия от Иоанна. Петерсон перевел слова Иисуса о пребывании так: «Если ты поселишься во Мне, а Мои слова — в тебе, то можешь быть уверен, что Я выслушаю тебя и исполню любую твою просьбу». Иисус сказал в ответ на мой вопрос: «Я поселился в тебе, Брент. Но ты по-прежнему находишь других утешителей и ходишь к ним. Ты должен научиться жить во Мне». Я понял, что моей личности нужно потрудиться над тем, чтобы просто «оставаться дома».

Кроме того, мне стало ясно, что святость, к удивлению, приходит не от активных действий, а от способности оставаться дома, такими, какими мы являемся, и там, где Бог вместе с нами. А в действительности нам лишь хватает смелости покинуть дом и жить как паломники. Если же мы осознаем, что наш истинный дом пребывает в нас, в Духе Иисуса Христа, то поймем, что надо лишь оставаться с Ним. А в это время Иисус будет изменять нас. Наша личность начинает сливаться с Его личностью не из-за того, что мы что-то делаем, а из-за того, что мы живем с добрым Другом вот уже несколько лет и просто приходим к выводу, что становимся похожими на Него.

Я начал понимать, что мне нужно предпринять другое паломничество сердца, чтобы научиться пребывать во Христе. О таком путешествии рассказал в своем стихотворении Джордж Макдоналд; я уже цитировал его в 9 главе:

Как трудно духом нам подняться
Средь вечных мук толпы людской,
Чтоб Богу верными остаться
И не увлечься суетой.
Мы предпочтем скорей погибнуть,
Чем по тернистому пути,
Собрав всю нашу волю к жизни,
За светом Истины идти.
Хоть рождены мы духом свыше,
Но бодрствовать всегда должны,
Чтоб голос Божий ясно слышать
И не пойти дорогой тьмы.


Уходя в места своего обитания — цинизм и бунт, я наполнял свое сердце тем, что заставляло одиночество отступать на время. Я предпочитал «скорей погибнуть», чем выбираться на незнакомую узкую тропу, которая ведет к пребыванию в Иисусе — Утешителе. Я стал отвергать циничные мысли, когда они приходили успокаивать меня, и заменять их словами веры: «Иисус, я не знаю, как мне излечиться от этой тревоги. Я даже не вполне понимаю ее. Но я не стану заглушать ее с помощью вероломных любовников. Я крепко держусь за Тебя и верю, что Ты исцелишь меня».

Временами я ощущал странное спокойствие. А иногда Иисус приводил мне на ум такие слова: «…только Я знаю намерения, какие имею о вас… намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду» (Иер. 29:11). Вместо того чтобы потакать своим вероломным любовникам, я начал сильнее натягивать вожжи и просто стоять в вере. Духовная борьба становилась все более напряженной, поскольку противник видел, что я не согласен с ним в том, что жизнь безнадежна, а значит, был готов сокрушить его главную цитадель (иногда хорошо укрепленную) в своем сердце.

Кроме этих ложных утешителей, в которых мы обитаем, есть еще вероломные любовники, о которых я говорил в 9 главе и которые пробираются в наше сердце, потому что они дают нам нашу индивидуальность. Стало ли это накоплением богатства, приобретением значимости благодаря глубине знаний или красноречию, физической привлекательностью или любой из сотни других маленьких историй, в которых мы привыкли существовать, мы живем в страхе, что рано или поздно нас разоблачат и стянут с нас маску. Мы удваиваем усилия с целью предотвратить катастрофу и вновь из-за онтологической легковесности пытаемся заглушить сердечную тоску, утверждаясь в чем-то реальном, но ощущаем духовную жизнь как нечто обременительное и изнуряющее. Мы не в состоянии гулять по лугам духовной жизни.

Мы все хотим быть чьими-то героями или прекрасными дамами, чтобы в наших взаимоотношениях был героический размах. И хотя принятые в обществе стандарты могут побудить нас к отрицанию этого, нам необходимо чувствовать себя свободными и признать это желание без стеснения. Это суть того сильного стремления, которое Сам Бог вложил в наше сердце, и глубинная составляющая каждого мужчины и каждой женщины. Вопрос в том, каким образом мы стремимся стать героями и героинями. Для каждого из нас, как убедил враг, необходимы вероломные любовники и маленькие истории, чтобы обрести свою индивидуальность, да и просто чтобы выжить. И как только мы начинаем рассчитывать на них в своей жизни, враг принимается разрушать маленькие истории, чтобы мы оказались беззащитными в своей онтологической легковесности. Потом он издевается над нашей глупостью. Он буквально валит нас с ног завистью, тревогой, стыдом, унынием и отчаянием. Многие из нас духовно и эмоционально больны от того развития событий, который я только что показал. То, что теологи называют «онтологической легковесностью», Фрейд представил нам как «истерию». Нам более знакомо название «невроз». Иисус просто назвал это признаком прелюбодеяния.

«Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас», — сказал Иисус. Большинство из нас думает, что духовный рост потребует от нас большей деятельной активности, даже если наши сердца кричат, что эта ноша нам не по силам. Мы начинаем с еще большим рвением изучать Библию, заучивать отрывки из Писания или отдаваться христианскому служению, в страхе, что наша слабость станет очевидной для всех. Мы стараемся использовать любую небольшую историю, в которой мы живем, — компетентность, ораторское искусство, служение другим и так далее, — чтобы преодолеть пропасть между жизнью плоти и жизнью духа, в то время как лишь Христос может дать нам покой. Любое «делание», которое мы знаем, недостаточно весомо, чтобы позволить нам гулять по духовным полям Царства Божия.

Господь обратился к Израилю через пророка Исаию в тот момент, когда Израиль был окружен врагами и предпринимал все возможные усилия, чтобы умиротворить их, используя дипломатию, дары, переговоры и подкуп. Он сказал Своему народу:

Ты ходила также к царю с благовонною мастию, и умножала масти твои, и далеко посылала послов твоих, и унижалась до преисподней. От долгого пути твоего утомлялась, но не говорила: «надежда потеряна!»; все еще находила живость в руке твоей, и потому не чувствовала ослабления.

Ис. 57:9,10


Бог призвал Свой народ покаяться, признав слабость и беспомощность. Но вместо этого Израиль стал искать пути, чтобы использовать собственные возможности для освобождения. Иисус говорил с народом об отдыхе и жажде. Фарисеи требовали, чтобы люди придерживались постоянно увеличивающихся в количестве религиозных законов и традиций, и наказывали их, если они начинали роптать от слишком тяжелой ноши. Они вели людей в направлении прямо противоположном тому, где находилось их спасение — а именно в признании своей слабости. И пока человек не перестанет надеяться на самодостаточность, он не позовет Бога и не примет прощения, исцеления и возвращения утраченного.

Так много современных церквей действуют по той же схеме наказания. Когда люди умоляют об общении и отдыхе, мы просим их провести еще одно воскресное собрание для детей. Когда они спотыкаются под непосильным грузом, мы увещеваем их обратиться к Писанию или посвятить себя служению другим. Кто-то поинтересовался однажды, что произойдет, если вся деятельность, мотивированная чувством вины, в один прекрасный день прервется на шесть месяцев. Большая часть организованного христианства придет в упадок, как произошло с фарисеями, когда они увидели крах своей религиозной системы. Когда Иисус говорил о жажде и отдыхе, он отсылал людей к реальности их сердец.

Невозможно жить духовной жизнью в состоянии онтологической легковесности, проявляющейся в деятельности, потому что в этом случае сердце и разум становятся нашими врагами, а не союзниками. Кроме того, в этом состоянии мы не свободны, чтобы любить или служить. Проблема не в том, что люди играют недостаточно значительную роль в нашей жизни. Наоборот, они играют слишком важную роль — нам слишком нужно их одобрение в той невыносимой легкости бытия, с которой мы проживаем наши истории.

Психология bookap

Бог стремится использовать даже драконов и паразитов, чтобы раскрыть наше истинное лицо во всей нашей онтологической легковесности. Бог явился израильтянам (Исх. 23:29,30) и сказал, что не выгонит врагов с их земли, потому что они не в состоянии удержать землю и она может сделаться пустой и перенаселенной зверями полевыми. Он сказал им, что отведет врагов от них, когда они будут способны взять эти земли во владение. Они должны научиться отдыхать в Нем. Лишь пребывая в Нем, они смогут удержать то, что принадлежит им. Иаков говорит нам во вступлении к своему посланию, что нам надо с великой радостью принимать все испытания, когда мы впадаем в различные искушения, потому что Бог использует их для того, чтобы мы были совершенны во всей полноте. Он говорит, что это произойдет, если мы научимся абсолютно доверять Богу, вместо того чтобы отчасти надеяться на свои собственные проекты, в которых Бог нужен лишь для подстраховки.

Когда мы слышим фразу «целиком положитесь на Бога», большинство из нас, возможно, вздыхает, выслушивая это как еще одно напоминание о том, что мы никогда не будем в состоянии жить согласно этому принципу. Но что если мы прислушаемся к своему сердцу и отнесемся к этому как к необходимости признать свою слабость, необходимости отложить наше «делание» и просто поведаем о своих нуждах Христу и отдохнем в Нем?