Глава 10. Корни проблемы

«Теперь я все знаю, и нет смысла мне врать, — сказала миссис Пенмарк своей дочке Роде. — Ты била его туфлей. Вот откуда взялись эти отметины на его лбу и руках». Рода с озадаченным видом медленно попятилась назад. Затем, упав на диван, она уткнулась лицом в подушку и жалобно заплакала. Всхлипывая, она поглядывала на мать сквозь растопыренные пальцы. Происходящее не произвело на Кристин никакого впечатления, однако заставило взглянуть на поведение дочери более объективно. Она подумала: «Пока она еще любитель, но с каждым днем роль удается ей все лучше и лучше. Она совершенствуется. Через несколько лет ее поведение будет казаться вполне правдоподобным. Тогда ей точно будут верить».

Уильям Марч, The Bad Seed

Этот отрывок взят из романа-бестселлера, основанного на непостижимой и «чудовищной» идее о «прирожденных» преступниках. В основе романа лежит история маленькой девочки Роды Пенмарк, истинная натура которой открывается читателю только после того, как она убивает свою одноклассницу.

Этот ребенок всегда вел себя как-то не так, но [родители], казалось, старались не замечать ее странностей в надежде, что со временем она станет такой, как все остальные дети. Однако этого не произошло. Когда ей исполнилось шесть лет, они отдали ее в одну из лучших школ Балтимора, но уже через год директриса попросила ее родителей перевести дочь в другое учебное заведение. Миссис Пенмарк потребовала объяснений, и директриса, уставившись на декоративного серебряного с позолотой морского конька, который красовался на отвороте бледно-серого пальто посетительницы, сказала, что терпение и тактичность учителей давным-давно исчерпаны и что Рода оказалась бесчувственным, самонадеянным и трудным ребенком, живущим скорее по собственным, чем по общепринятым правилам. Учителя сразу заметили, что она легко и очень убедительно врала. В чем-то она обгоняла своих сверстников, а в чем-то сильно отставала от них….Но на окончательное решение администрации повлияло не это. Настоящей причиной исключения из школы было то, что она оказалась заурядной, хотя и несколько изысканной, маленькой воровкой….Никакого чувства вины и никакого волнения, и, конечно, она неспособна переживать за других, поскольку думает только о себе (с.40–41).

Вообще, книга «Дурное семя» — это история терзаний матери Роды, Кристин Пенмарк. Смирившись с пробуждающейся в дочери психопатией, она спрашивает себя, как могло произойти, что у относительно спокойных, воспитанных и любящих родителей, какими были она и ее внимательный муж, вырос малолетний убийца.

Как бы жутко это ни звучало, но этот роман чрезвычайно реалистичен. Родителям психопатов не остается ничего другого, как только беспомощно наблюдать за преступным маршем своих чад, ищущих развлечений и движимых ощущением всесилия и всевластия. Обуреваемые горем, они мечутся от одного психолога или психотерапевта к другому, но ничто не помогает. Недоумение и душевная боль постепенно вытесняют ожидаемые радости отцовства, и родители психопатов снова и снова задают себе один и тот же вопрос: «В чем же была наша ошибка?»

Юные психопаты

Для многих сама идея детской психопатии кажется немыслимой. Однако мы знаем, что некоторые признаки этого расстройства начинают проявляться в очень раннем возрасте. Одна мать, прочитав о моей работе в газетной статье, написала мне письмо, в котором я увидел отчаяние: «Мой сын всегда был своенравным, и к нему трудно было подступиться. В пять лет он узнал разницу между добром и злом: если ему удавалось избежать наказания, значит, он делал добро, если его ловили — зло. На этом принципе он и строил свою жизнь. Наказания, семейные ссоры, угрозы, мольбы, беседы и даже несколько недель в лагере для трудных подростков не оказали на него никакого влияния. Сейчас ему пятнадцать. Его арестовывали уже семь раз».

Другая мать написала, что ее семья стала заложником подростка, которого они усыновили несколько лет назад. Когда этот мальчик изучил окружающий мир и развил навыки манипулирования окружающими и запугивания, он стал главным персонажем душераздирающих семейных драм. Эта женщина написала письмо сразу после рождения родного ребенка. Она и ее муж боялись за его здоровье из-за необъяснимого поведения приемного сына.1

Многим людям просто неудобно называть детей психопатами. Они ссылаются на этические и практические проблемы, связанные с лейбелизацией24 несовершеннолетних. Как бы там ни было, врачебный опыт и результаты эмпирических исследований доказывают возможность наличия зачатков психопатии в детском организме. Расстройство не возникает из ниоткуда, когда человек взрослеет. Его проявления заметны уже в начале жизни психопата.2


24 Лейбелизация (от англ. label — этикетка, ярлык) — относительно новый в русскоязычной профессиональной лексике термин, означающий социальное «заклеймение» индивида, связанное с постановкой ему психиатрического диагноза. — Примеч. ред.


Часты случаи, когда родители детей, которым по прошествии некоторого времени ставят диагноз «психопат», смутно чувствуют, что с их ребенком происходит что-то необъяснимое, еще до того, как он идет в школу Все дети в начале своего развития свободны от общественных ограничений, однако у некоторых из них вырабатывается стойкий иммунитет к социализации. Они сильно «отличаются» от нормальных детей. Маленькие психопаты более капризны, своенравны, агрессивны и коварны. С ними трудно «найти общий язык». Они не поддаются влиянию и наставлениям. И они всегда стараются проверить на прочность терпение общества. В раннем школьном возрасте об отклонении ребенка от нормального развития могут говорить следующие признаки:

• периодическая, непроизвольная и непродуманная ложь;

• очевидное безразличие (или неспособность понять) к чувствам, ожиданиям и боли окружающих;

• неповиновение родителям, учителям и пренебрежение общественными правилами;

• постоянные проблемы и невосприимчивость к замечаниям и возможности быть наказанным;

• мелкое воровство у других детей или у родителей;

• постоянные проявления агрессии, запугивания других детей и драки;

Психология bookap

• постоянные прогулы, поздние возвращения домой и побеги из дому;

Родители таких детей постоянно спрашивают себя: «Чего ждать в следующий раз?» Одна мать, имеющая научную степень по социологии, рассказала мне, что когда ее дочери — назову ее Сьюзен — было пять лет, она «попыталась смыть свою кошку в унитаз. Я схватила ее за руку, когда она собралась повторить попытку. Мне показалось, что ее не только не обеспокоило, но и немного разозлило то, что я ей помешала. Позже я рассказала об этом мужу, и когда он спросил [Сьюзен] об этом, она спокойно ответила, что ничего такого не делала….Нам никогда не удавалось найти с ней общий язык, даже когда она была младенцем. Она всегда старалась добиться своего, если не хорошим поведением, то приступом раздражения. Она врала даже тогда, когда знала, что нам известна правда….Когда Сьюзен исполнилось семь, у нас появился сын, и она постоянно издевалась над ним. Например, она брала бутылочку с молоком и водила соской по его губам, и отводила руку каждый раз, когда он пытался схватить ее….Теперь ей тринадцать лет, и ее поведение (хотя она иногда и раскаивается в нем) причиняет нам сильную боль. Она прогуливает школу, ведет активную половую жизнь и всегда пытается вытянуть деньги из моего кошелька».