Глава 14

Ясное мышление и тавтология

Мы с отцом сидели в саду. Было прекрасное зимнее утро – один из тех дней, когда весна уже совсем близко. Он держал чашку кофе, рядом неизменно лежала трубка. Я растянулась в удобном шезлонге, только у меня в руках не было ничего – в отличие от отца мне не нужны кофеин и никотин, чтобы нормально функционировать.

Я была настроена выдавить, наконец, из отца, в чем состоит суть ясного мышления. Мне удалось вытащить его из кабинета, а это уже немалое достижение. Я отключила все телефоны в доме, даже свой мобильный. У отца телефона не было. Мама со своей сестрой отправились на прогулку в Южный Тель-Авив, дети были в школе. У меня три часа, в течение которых нам никто не помешает. Думаю, должно хватить, по крайней мере, для начала.

– Отец, – сказала я, – давай я расскажу тебе, с чем согласна, а что продолжает меня беспокоить.

Он смотрел на танец солнечных бликов под деревьями, размышляя, похоже, о чем-то своем. Все в порядке. Я была уверена, что смогу завладеть его вниманием. Ведь речь о тех вещах, что так много значат для него в жизни, и к тому же я – его любимая дочь, его единственная дочь.

– Я согласна с тем, что не хочу легкой жизни, – я хочу полной, насыщенной жизни. И знаю, чтобы достичь желаемого, мне необходим хороший потенциал, который следует развивать. Развивать все возможности, пока я не почувствую, что достигла качественно нового уровня жизни.

Отец никак не отреагировал, но это меня не остановило.

– Глядя на тебя и слушая тебя, я убедилась, что не стоит полагаться на случай, обычно называемый удачей. Вместо этого мне нужно учиться мыслить ясно и четко. Тогда мои шансы на полноценную жизнь возрастут. Я смогу создавать или хотя бы выявлять подходящие возможности и лучше, упорнее, целенаправленнее реализовывать их.

Он не проявлял никаких признаков заинтересованности.

– Ты утверждаешь: единственное, что стоит у меня на пути к ясному мышлению, это несколько конкретных препятствий.

– Препятствия и отсутствие практики. Обширной практики.

Наконец-то он откликнулся. Моя небольшая провокация помогла. Чуть увереннее я произнесла:

– В этом и есть моя проблема. Ты говоришь, для того, чтобы мыслить ясно, как настоящий ученый, необходимо много практиковаться. Я полагаю, что думаю постоянно, неважно, сознательно или подсознательно. Но ведь это не совсем то, что подразумеваешь ты. Пожалуйста, объясни, как можно практиковаться в мышлении?

Все еще наблюдая за солнечными зайчиками, отец удивленно сказал:

– Разве не сразу становится понятно, когда кто-то говорит разумные вещи, а когда просто мелет чушь, отнимая чужое время?

Я не дала ему сменить тему.

– Можешь четко определить разницу? – настаивала я.

Он ответил довольно-таки безразлично:

– Избегать логики замкнутого круга – ключ к ясному мышлению. Вот и все.

– Отец, – сказала я твердо, – может быть, мы обсудим эту тему? Мне очень важно понять, в чем суть.

Наконец, он взглянул на меня и мягко сказал:

– Извини, дочь.

Разжег трубку, задумался, выпустил несколько клубов дыма и, немного погодя, начал рассказывать:

– Как мы уже говорили, все вокруг нас связано причинно-следственными отношениями, а в основании лежат всего несколько элементов. Поэтому ключ к ясному мышлению – построение логических карт. Начинаешь со следствия – любого следствия – и продвигаешься вглубь, к корневым причинам с помощью вопроса: «почему проявляется это следствие?». Сложность в том, что, когда мы углубляемся в свои размышления, то, рано или поздно, достигаем моментов, которые не можем проверить или уточнить – мы доходим до абстрактных сущностей.

– Поясни, пожалуйста.

Он улыбнулся и продолжил уже медленнее:

– В точных науках, когда мы погружаемся в поиск причин какого-либо явления или положения, то после нескольких итераций достигаем глубин, в которых нельзя ориентироваться, используя непосредственный опыт, – мы обращаемся к абстрактным сущностям.

– Абстрактным сущностям?

Таким понятиям, как «атомы» или «ферменты». Кто-нибудь когда-нибудь видел атом или фермент? Беседовал с ними или дотрагивался до них? Они, вероятно, существуют, но мы знаем о них благодаря логике, а не нашим непосредственным ощущениям.

Раньше я не думала об этом, но, скорее всего, так оно и есть.

Я радостно откликнулась:

– Хорошо, что я выбрала гуманитарную сферу, и мне не приходится разбираться с такими сложными понятиями. Еще в школе мне с трудом давались уроки об атомах, я не воспринимала такие, ну совсем отвлеченные вещи, как протоны и нейтроны. Теперь, я слышала, ученикам в школе рассказывают даже об элементарных частицах и кварках. Нет, уж лучше иметь дело с осязаемыми объектами вроде людей.

Отец улыбнулся:

– Дочь, если тебе не по вкусу неосязаемое, боюсь, ты неправильно выбрала профессию. Работая с людьми и пытаясь глубже проникнуть в движущие ими причины, мы нередко сталкиваемся с абстракциями.

Не дожидаясь моего ответа, он пояснил:

– Возьмем, к примеру, последний, обсуждаемый нами случай. Ты видела или трогала «консерватизм»? Мы пришли к выводу, что он существует не потому, что осязаем, – мы вывели его существование с помощью логических построений.

Если вдуматься, представление обо всем, на что распространяется психология – любовь и ненависть, побуждения и интеллект, – мы выводим с помощью умозрительных построений. – Для отца, должно быть, они настолько же абстрактны, как атомы или кварки.

– В чем важность абстрактных понятий с точки зрения ясного мышления? – спросила я.

– Необходимо быть очень осторожным, ведь если существование чего-то, чем мы занимаемся, нельзя подтвердить непосредственными наблюдениями, очень легко погрузиться в вымысел. Нас подстерегает ловушка логики замкнутого круга, ловушка тавтологий. И вот мы уже на пути к абсолютному вздору. Эфрат, ты знаешь, что такое тавтологии?

– Припоминаю твой пример про планеты, движущиеся по круговым орбитам. Но, если честно, я бы хотела понять, как это применимо к обычной жизни.

– Мы окружены тавтологиями, – заявил он, – до такой степени, что перестаем замечать их. Они возникают почти в каждой беседе, их можно найти в любой газетной статье. Возьмем, к примеру, фразу: «Они проиграли матч, потому что у них не было достаточной мотивации, чтобы выиграть». И больше ни слова, подтверждающего, что команда не хотела выиграть. Спроси себя, почему мы спокойно соглашаемся с этим? Откуда нам известно, что команда не была настроена на победу? Ответ наверняка будет: «Но они ведь проиграли, разве нет?» Вот тавтология.

Я улыбнулась, но все-таки сказала:

– Не думаю, что часто грешу такими абсурдными доводами. Во всяком случае, не в серьезных вопросах.

– О, неужели?

Он устремил насмешливый взгляд на вершины деревьев:

– Некий психолог недавно заявил мне: «Ты не чувствуешь разочарования, потому что подавил его в себе». Я не стал спрашивать у этого психолога: «С чего ты взял, что я подавил разочарование?» Не стал, потому что заранее знал ответ: «Разве это не очевидно? Ты подавил в себе чувство разочарования, потому что не испытываешь его». Аргументация замкнутого круга.

Нанеся этот коварный удар, отец продолжил:

– Логика замкнутого круга – своего рода точка невозврата в процессе ясного мышления. Стоит раз ее применить, и ты навсегда заблокируешь себе путь к поиску корневых причин, начав вместо этого строить замки на песке. Проблема в том, что аргументы замкнутого круга звучат достаточно убедительно, и когда мы не можем самостоятельно проверить их, мы нередко склоняемся к тому, чтобы их всерьез принять. Эфрат, ты же тоже была уверена, что я подавляю свои чувства, не имея в действительности никаких доказательств.

Я задумалась. И, наконец, спросила его:

– Каким же образом можно избегать использования логики замкнутого круга?

– Позволь для начала добавить немного сведений в твою копилку познаний.

– Отличная идея, – подбодрила я отца. Несмотря на занятия психологией, мне до сих пор не довелось прослушать ни одного курса логики. Почему отцу кажется, что я уже знаю все это? Наверное, потому, что он считает логику базовой способностью разумной личности, так же, как умение четко и ясно излагать мысли. И он, вероятно, прав. Я заставила себя перестать думать об этом и сосредоточиться на объяснениях отца.

А он уже набрал полную скорость.

– Позволь мне подчеркнуть: логика замкнутого круга еще не означает ошибочность названной причины. Она лишь свидетельствует, что вопреки первому, поверхностному впечатлению причинно-следственная связь не была установлена.

Увидев, что я не совсем его понимаю, он тут же поторопился привести пример:

– Продажи наших товаров падают, потому что предпочтения рынка меняются. Если я оставлю эту фразу без изменений, она станет еще одним отличным примером тавтологии.

– Да, понимаю. И, кстати, сейчас, когда я отчетливее вижу тавтологии, я понимаю, что они не так уж убедительны. Я легко могу найти массу других «потому что» и поставить это объяснение вместо слов «предпочтения рынка меняются». Вполне может быть, что цены падают из-за общего спада в экономике, или потому, что у нас появились новые конкуренты, или из-за того, что наш уровень обслуживания клиентов ухудшился, или потому, что мы завысили цены… Существует масса правдоподобных объяснений, а полученная нами информация не дает никакого повода предпочесть одно другому.

– Вот теперь ты мыслишь верно, – судя по всему, отец был доволен. – Давай предположим следующее: мне удалось установить, что продажи альтернативной продукции выросли на такую же величину. Как ты думаешь, обоснованно ли в этом случае утверждение, что в основе обоих полученных эффектов – одна причина: изменение предпочтений рынка?

Не похоже, чтобы рост продаж альтернативной продукции и спад объемов наших продаж были всего лишь совпадением. Я громко заметила:

– Изменение предпочтений рынка остается единственным правдоподобным объяснением, которое я могу рассматривать. Но я все равно не понимаю, какова причина этой причины – я не знаю, вследствие чего предпочтения рынка изменились. Возможно, мы сами спровоцировали это, ухудшив обслуживание или повысив цены. А, может быть, мы не виноваты, и изменения вызваны какими-то внешними факторами. Чтобы вникнуть в суть, требуется больше информации. Но сейчас я понимаю: наши продажи упали из-за того, что изменились предпочтения рынка. Простая логика. Однако второй результат – рост продаж альтернативных продуктов – ты взял из воздуха. Как же мне быть с ним?

– Мы вернемся к этому, когда ты укрепишь понимание основ, – пообещал отец. – Итак, мы знаем: логика замкнутого круга не дает возможности установить истинные причинно-следственные связи, а для логики, простой логики, это необходимо. Чтобы выявить причину, необходим как минимум еще один результативный эффект – эффект, подтвержденный прямыми данными. Более того, как только причина будет установлена, ты выйдешь из тупика – твой разум начнет искать более глубокие причины. И тогда ты обязательно докопаешься до корневой причины.

С этим я согласилась.

– Сейчас же мы вернемся к твоим опасениям в связи со вторым эффектом. Прежде всего, замечу – твое беспокойство вполне оправданно, потому что обнаружение второго возможного эффекта требует нестандартного, оригинального мышления, выходящего за рамки, в которые мы сами себя загоняем, упершись в первоначальный эффект и обсуждение его возникновения. Если мы обратимся к последнему примеру, чтобы выявить второй эффект, мы должны расширить обзор и сконцентрироваться не только на наших товарах – нам надо постараться охватить и альтернативную продукцию, которая, кстати, может очень сильно отличаться от нашей.

Я постаралась усвоить и оценить объяснения отца.

– Сложность в том, что если я, на самом деле, не уверена в существовании второго эффекта, то я могу не перешагнуть установленные границы мышления. Всегда спокойнее оставаться внутри, в привычном и комфортном пространстве, чем совершить рывок наружу, в полную неизвестность. И если второй возможный эффект лежит вне очерченных пределов, я его никогда не найду. Просто махну рукой на поиски и окажусь в силках тавтологий.

– Точно. – Отец был доволен. – Твое последнее наблюдение высвечивает всю важность идеи Прирожденной простоты. Прирожденная простота указывает, что, по мере того, как мы углубляемся в ситуацию, все причины сходятся. Схождение, в свою очередь, означает, что каждая весомая причина отвечает не только за одно последствие. Более чем за одно». Убежденность в Прирожденной простоте дарит нам уверенность, что у любой серьезной причины есть как минимум два разных последствия.

– Понятно.

Отец не останавливался:

– Ты права и в том, что мы, выбравшись за пределы своего мышления, обычно не знаем, куда направить взгляд. Была необходима личность масштаба Ньютона, чтобы открыть нам глаза на суть конвергенции. Это означает, что во многих случаях, пока мы не установим исходную причину, нам будет казаться, что следствия не имеют между собой ничего общего и относятся к совершенно разным ситуациям. Убежденность в Прирожденной простоте помогает поверить, что всегда существует как минимум еще одно следствие – чтобы определить его, надо расширить круг поиска. Большинство людей обладают достаточной интуицией и, благодаря такой убежденности и после некоторой практики, могут легко выявлять следствия, подтверждающие или опровергающие предполагаемую первопричину. Прирожденная простота открывает дверь для работы с абстрактными понятиями.

Я немного разбираюсь в интуиции людей, и у меня создалось впечатление, что отец возлагает на нее слишком большие надежды. Отцовское «легко» подействовало на меня, как соломинка, переломившая спину верблюду. Однако отец глубоко убежден, что каждый обладает мощной интуицией, и я понимала, что открытое несогласие с моей стороны вызовет у него раздражение. Поэтому я спросила очень мягко:

– Раз ты открыл эту дверь, не станешь ли ты моим сопровождающим? Сможешь ли продемонстрировать на конкретных примерах, как ты использовал свою концепцию?

– Разумеется. Я использую ее в любой ситуации, над которой мне приходится думать. Однако не суммировать ли вначале все для тебя? – спросил он.

Это было именно то, что мне нужно.

– Пожалуйста!

– Ты спрашивала, как можно тренировать ясное мышление. Вот ответ. Для практики, Эфрат, тебе не надо выбирать какие-то особые темы и выделять специальное время на их обдумывание и анализ от и до. Это – неверный подход. Ты должна использовать любую возможность для определения причин и следствий. Будь то случайный разговор с незнакомым человеком, или замечание мужа, или книга, которую ты сейчас читаешь. Ты сказала, что думаешь постоянно, это правильно, но как раз это и говорит о том, что ты должна стремиться мыслить ясно постоянно.

– Логично, – согласилась я.

– Где бы ты ни услышала или ни прочитала о каком-либо «потому что», в особенности, если это объяснение включает в себя абстрактное понятие, будь настороже. Даже если утверждение вызывает абсолютное доверие, ты не должна заведомо принимать его как правильное. Даже само абстрактное понятие нельзя воспринимать как данность. Принимай его в качестве гипотезы, предположения. После чего пытайся выявить второй возможный эффект, который будет результатом той же причины. Запомни, если ты не можешь выявить его, не можешь найти второе следствие, вытекающее из той же причины, – это не потому, что других следствий не существует, а лишь потому, что ты недостаточно широко мыслила. Чтобы продвигаться в нужном направлении, убедись, что уже обнаруженный тобой результат можно проверить путем непосредственных наблюдений. Всегда выделяй время на подобную проверку. Чем больше ожидаемых результатов подтвердится, тем выше будет точность установления исходной причины. Чем больше практики, тем легче будет в дальнейшем.

Улыбнувшись, он прибавил:

– Когда практика станет твоей второй натурой, люди начнут называть тебя гением.

– Не беспокойся, – парировала я. – Работа, дом, дети – я никогда не смогу практиковаться достаточно. У меня просто не найдется свободного времени для проверки результатов.

– Ох, – вздохнул отец, – боюсь, я умудрился создать неправильное представление. В большинстве случаев подобный анализ не занимает больше секунды-другой.

– Неужели? – Я была приятно удивлена.

Отец улыбнулся:

– От нас требуется проверить существование ожидаемых эффектов, но это не обязательно означает, что всегда необходимо проводить специальное исследование. Только проверить – а чаще всего нам и так уже известно, что искомый результат существует.

Совершенно не убежденная его объяснениями, я сказала:

– Мне бы очень пригодился конкретный пример.

– А ты попробуй. Не с первого, так со второго раза поймешь, что я прав.

Я молча смотрела на него.

– Хорошо, раз ты так настаиваешь.

Затянувшись трубкой, он продолжил:

– Мы сбережем время, если возьмем пример, показывающий, как, вместо того, чтобы использовать собственный разум, мы принимаем на веру дурацкие тавтологии. И только потому, что все в них верят. Более того, ты увидишь, насколько беспечно мы делаем заключения о человеческом поведении.

Подмигнув мне, он спросил:

– Слышала ли ты выражение «Люди сопротивляются переменам – чем серьезнее перемены, тем сильнее сопротивление»?

Я улыбнулась в ответ:

– Хотела бы я получать пять центов всякий раз, когда его слышу. Так что?

– Мысленно представь эту фразу в обычном ее контексте – сразу ощутишь скверный запах тавтологии.

Я с пафосом изрекла:

– Мы сталкиваемся с определенными трудностями при внедрении XYZ, потому что люди сопротивляются переменам.

Отец улыбнулся:

– Прелестное подражание, ты точь-в-точь повторила самоуверенный, авторитетный тон, который так любят консультанты или руководители. Но твое утверждение включает оборот «потому что», а сама причина содержит абстрактное понятие. Это означает, что утверждение нельзя, не подумав, принять на веру. Давай-ка послушаем, что именно ты думаешь.

Я пока не слишком искусна в выявлении ожидаемых эффектов, поэтому старалась говорить осторожно и взвешенно.

– Что мы подразумеваем под словами «люди сопротивляются переменам»? Так как данное утверждение не содержит никаких ограничений, выходит, что люди сопротивляются любым переменам. Всегда и при любых обстоятельствах. А если это, действительно, так, люди обязательно будут избегать любых инициатив и нововведений, которые способны изменить их образ жизни. Вот ожидаемый эффект.

– Хорошо, – поддержал меня отец. – Теперь попробуй рассуждать конкретнее. Каковы самые серьезные изменения в жизни человека? Конечно, помимо рождения и смерти.

Продолжать было легче.

– Многие страстно ждут женитьбы или появления ребенка. По собственному опыту знаю, это практически переиначивает жизнь. Да, никто не избегает сомнений, идя на такие шаги, но, если судить по поведению многих моих друзей, отношение к этим переменам никак нельзя назвать сопротивлением. Скорее, наоборот.

Я задумалась, пытаясь понять, в каких же случаях люди сопротивляются изменениям? Но тут отец сказал:

– Эфрат, я просто слышу, как шестеренки на полном ходу крутятся у тебя в голове. Притормози. Первая причина, по которой я привел именно этот пример, – возможность дать тебе самой ответить на вопрос: «Где взять время на проверку ожидаемых эффектов?» Сосредоточься на этом и постарайся сформулировать свои соображения. Начни с чего-нибудь вроде: «Отец, ты прав». В большинстве случаев определение возможных эффектов не требует от нас долгого времени на всяческие эксперименты, ведь, исходя из собственного опыта, мы уже знаем, существуют эти эффекты или нет.

Вместо того чтобы доставить ему такое удовольствие, я спокойно произнесла:

– Ты забыл упомянуть, что выявление ожидаемого эффекта может полностью аннулировать гипотезу. Привести к досадному осознанию, что гипотеза ошибочна или, по меньшей мере, не корректна.

– Верно, – подтвердил он. – Это – основа науки, если вспомнить формулировку Карла Поппера[9]. В науке любое утверждение, любая гипотеза, любое предположение считаются жизнеспособными, только если их можно проверить. А проверка предполагает, что данная версия может быть и опровергнута. Иначе речь идет не о науке, а о псевдонауке или колдовстве. И да, дочь, такое случается, и, к сожалению, не редко, а часто. Мы ищем какой-либо ожидаемый эффект и обнаруживаем, что его нет в реальности – гипотеза оказалась ложной. Ты можешь выявить десяток ожидаемых, реально существующих следствий, а потом, подумав еще немного, найти одиннадцатое, которого не существует, но его одного будет вполне достаточно для того, чтобы поставить под сомнение справедливость исходного предположения. Чем больше ожидаемых следствий подтверждено, тем точнее определена исходная причина. Однако никогда нельзя исключать, что завтрашний день опровергнет существование другого ожидаемого эффекта. Уверенности, что какое-либо утверждение – абсолютная истина, быть не может.

Кажется, я, наконец, поняла.

– Тебе удалось объяснить, – уверила я отца.

– Нет, дорогая. Еще далеко не все. Я бы хотел, чтобы ты вынесла из последнего примера еще один урок. Чтобы ты поняла, как недобросовестны мы бываем, приписывая людям унижающие свойства характера и намерения.

С чего он это взял?

Заметив удивление на моем лице, отец спросил:

– Что в действительности означает выражение «люди сопротивляются переменам»? Разве это утверждение говорит о положительных чертах человеческого характера? Неужели ты не понимаешь, ведь на самом деле этим утверждается, что люди запрограммированы на сопротивление, причем безотносительно к сути предлагаемых перемен? Данное утверждение далеко не лучшим образом говорит о человеческом разуме. Это – унизительное утверждение.

В его голосе послышались раскаты грома.

– Однако это утверждение принимают практически все, несмотря на то, что и нескольких минут не потребуется, чтобы, внимательно оглядевшись вокруг, найти следы обратного. Найти доказательства того, что оно, в лучшем случае, не корректно. Что ты об этом думаешь?

– Только то, что люди защищают свои интересы, и у них это хорошо получается.

– Я имел в виду другое: что ты думаешь о нашей культуре? Культуре, которая позволяет без тени сомнения высказывать унижающие людей мнения. Фактически потворствует этому.

В ответ я только скривилась.

Отца явно не удовлетворил мой скудный отклик.

– Не думай только, что мы этому не подвержены. Мы неотделимы от своей культуры. И должны ясно осознавать, что в поисках причин ситуации, связанной с людьми, наша интуиция с большой долей вероятности подскажет нам унизительные для людей гипотезы. Та же интуиция будет указывать на следствия, которые подтвердят фальшивую версию. И затмит все остальные ожидаемые эффекты, способные ее опровергнуть. Если не станешь противодействовать подобной тенденции, твои шансы на проведение серьезного и глубокого анализа будут ничтожными.

– Отец, я вижу людей такими, какие они есть, и я крайне осторожна – стараюсь не выдвигать, даже мысленно, необоснованных и уничижительных суждений. Поверь.

Он не выглядел довольным. Поднялся и начал мерить двор шагами, дымя, как старый паровоз. Я ждала. В конце концов, отец остановился, присел и спросил:

– Эфрат, не хочешь ли ты испытать себя?

– Как?

– Однажды я долго ломал голову над конкретной ситуацией. Меня озадачивало поведение группы людей. Почитай об этом и попробуй приложить все силы, чтобы найти правдоподобные причины, объясняющие их странное поведение.

– И все? Я возьмусь за это с радостью.

Психология bookap

Отец поднялся.

– Тогда я отправлю тебе отчет.