Марабу

Велик Аллах в своих творениях, будь то люди или животные, растения или камни! В разнообразии их нет противоречия, а гармония и единство. Но вот что занимает ум: тот порядок, что существует среди людей, отражается ли в иных царствах? Есть ли любовь среди камней? Только ли силой определяется иерархия среди животных? Каковы мерила красоты и уродства? Множество мудрецов искусными речами пытались объяснить это, и каждый век считает себя просвещеннее предыдущего… Но где родник правды, который утолит жажду пытливого, прохладит сердце ищущего, успокоит чувства озабоченного? Где язык, на котором могут говорить друг с другом все живущие в этом мире? Где истинное имя всякого, обозначающее суть его души? Оно у Аллаха Великого и Милосердного, и Он знает его, ибо Он дал его каждому существу из тех, что рождены на земле. И больше слов свет глаз, и ни одна из книг, кроме книги Бытия, не заменит знания, которое дает прикосновение. И где началось стремление, как не в сердце Аллаха, Создателя Миров? И от него произошло желание, а из желания родилась Любовь.

И вот ответ — Любовь есть язык, на котором общается весь мир! Любовь спускается на землю в звездных и солнечных лучах. Любовь поднимается из подводных глубин! Любовь — единственное средство разделить с Аллахом Его мудрость и объяснить все истины, что существуют в мире!

Дошло до меня, о, господин своего часа, жаждущий утолить плодами познания голод души, что в древнем Каире, первом из городов Египта, правил некогда шах Бахтияр. Он не был прославлен воинскими подвигами или сокровищами своей казны, но был известен как искуснейший из игроков в шахматы. Редко кому удавалось обыграть шаха, и тогда победителя оставляли при дворе, и награждали его золотом, и шах делал его своим сотрапезником. И каждый день они играли в шахматы, пока Бахтияр не перенимал весь опыт и искусство противника и не добивался победы над ним. Тогда только тот мог покинуть шаха. Свое искусство владыка доводил до совершенства и часто улаживал споры с врагами не на бранном поле, а на шахматной доске.

И почитал Бахтияр драгоценные камни и, имея их в своей казне предостаточно, поручал ювелирам вытачивать из них шахматные фигуры. И сражались в турнирах рубиновые кони с изумрудными, сапфировые короли с опаловыми, и каждая проигранная шахом партия награждала победителя одной из драгоценных фигур, а место ее занимала ценная копия из простых камней. Но всегда шаху удавалось отыграть своих каменных воинов, и сокровища его не таяли.

Но вот однажды случилось странное. Бахтияр получил от своих ювелиров шахматы из золотистых топазов и жаждал обновить их. Купец из Индии должен был составить партию ему, но заболел. Шах был крайне раздосадован и велел визирю позвать любого, кто в этот момент окажется возле дворцовых ворот. Визирь вскоре вернулся смущенный.

— Да простит меня великий царь, если я что-то напутал, но я встретил странного дервиша. Он стоял на одной ноге, а другую согнул так, что колено его было обращено назад. Голову он втянул в плечи, словно не имел шеи, а длинная борода склеилась подобно мечу и тянула его вниз. Руки он держал позади себя, спрятав их в рубище. Я не был уверен, человек ли передо мной или какое-то иное существо, однако повелел ему явиться перед вами, о мой господин, если он умеет играть в шахматы. В ответ на мои слова нищий, не приветствуя меня и не благодаря счастливую судьбу за возможность лицезреть самого шаха, лишь кивнул и взмыл в воздух.

Бахтияр удивился и взглянул в окно. Там за цветным стеклом вырисовывалась небольшая тонкая фигура на тощих, как палочки, длинных ногах. Окно растворили, и в покои шаха вошла странная сутулая птица.

Это был Марабу, Нищий аист, отец сумы, как его прозывают в народе — Абу-Сейн. Он не летает в стаях и не вьет гнезда на минаретах. Его можно видеть на базарных помойках, где он застывает на одной ноге, словно погруженный в глубокое созерцание. Люди почитают его за то, что он защищает их от ядовитых змей, и мощный клюв его напоминает меч крестоносца. Когда же он степенно расхаживает по улице, его, действительно, можно принять за важного вельможу.

Шах и визирь, увидев Марабу, не могли удержаться от смеха. Только сумерки могли сыграть такую шутку, чтобы признать человека в птице. Но Марабу, словно не замечая веселья, вызванного его появлением, подошел к доске, ухватил клювом берилловую пешку и сделал первый ход. Шах в удивлении взялся за топазовую фигуру. Игра началась и закончилась неожиданно, к полному изумлению людей. Аист обыграл Бахтияра.

Шах не мог прийти в себя и не отрывал глаз от шахматной доски, когда услышал даже не голос, а эхо его. Скрипучие, глухие звуки сложились в слова:

— Я могу взять фигуру?

Шах кивнул, и аист мгновенно проглотил ее, и она ясно обозначилась в его зобу.

Этот вечер положил начало странной дружбе говорящего аиста и шаха. Они играли в шахматы, и ни разу Бахтияру не удавалось выиграть.

Вскоре, вся шахматная рать из топазов исчезла, а маленькие глазки Марабу приобрели благородный блеск золотистых камней.

Впрочем, Бахтияр не жалел о драгоценностях. Игра доставляла ему радость, а в обмен на топазы аист приносил то затейливые кольца с брильянтами, то изысканные ожерелья из гранатов, то браслеты из серебра и яхонтов. Искусность редкой работы свидетельствовала, что Марабу имел доступ к удивительной сокровищнице.

Но ни игра в шахматы, ни причастность к миру камней, ни дар речи не давали ответа на вопрос — что за существо этот Марабу. Странная птица вскоре стала для Бахтияра не только учителем, но и опорой и другом.

Однажды вражье войско вторглось в пределы страны. Бахтияр с тревогой готовился к сражению. Марабу задумчиво бродил по покоям, а затем склонился над мечом шаха. Через несколько минут клинок раскалился, словно под ним развели жаровню. Марабу стал долбить клювом дамасскую сталь, и вскоре на лезвии возникли слова на неизвестном языке, а на рукоятях мечей янычаров появились рубины.

— Теперь ты победишь, — сказал Марабу.

И удивительная битва подтвердила его слова. Ятаганы врагов разлетались на куски, едва соприкоснувшись с клинками воинов шаха. Волна за волной налетала конница противника, двигались с криками пешие, но, лишившись оружия, отступали. Ни один из воинов не был поражен волшебными мечами, но сами янычары словно таяли под дождем стрел и копий. Наконец, последние из гвардии шаха пали на землю. Бахтияр закрыл лицо руками, но Абу-Сейн тронул его за плечо.

— Ты победил, враги отступили!

И действительно, огромная рать, не потеряв ни одного из своих воинов, внезапно повернула обратно.

— О мудрейший Абу-Сейн! — обратился шах к аисту. — Как объяснить это удивительное дело?

— Твои янычары обрели силу и потому победили!

— Но ведь они не нанесли ни одного удара, не убили ни одного воина из войск врага!

— Обретенная сила взрастила их сознание, и они не могли убивать. Тем не менее они победили, даже отдав свою жизнь Аллаху!

Заговоренное оружие янычаров, в память их подвига, развесили в стенах шахского дворца.

И с каждым разом все с большим почтением шах выслушивал слова аиста, и разрешал у него свои сомнения, и не уставал удивляться его мудрости.

— Скажи, Абу-Сейн, каково различие меж камнями? Есть ли среди них совершенные, чьи достоинства могли бы поставить их султанами в царстве минералов?

— Совершенство таится в каждом из камней, однако проявляется в том месте и в то время, которые для него предначертаны Аллахом. И не может изумруд заменить гранитной плиты при строительстве крепости, и в царстве одних рубинов султаном мог бы быть избран сердолик или оникс.

— Так, значит, нет первого среди камней? — спросил Бахтияр.

— В игре жизни, как и в шахматной битве, на место первого приходят лишь те, кому помогала воля Аллаха, Господина и Создателя миров!

— А существуют ли в царстве камней женские и мужские начала и есть ли меж ними чувство любви? — спросил шах.

— Да, существуют, — ответил Марабу, — и камни научились этому у людей. Но куда интересней связь между человеком и его талисманом.

— Ты хочешь сказать, Абу-Сейн, что камни, влияя на судьбу, изменяют законы мира? — заинтересовался шах.

— Если так и случается, то равновесие вещей приводит к тому, что вскоре камень теряет силу, а судьба возвращает человека на прежнее место, — ответил аист. — Но я предвижу, о счастливый шах, в следующий момент ты пожелаешь найти свой талисман, чтобы обрести дорогу твоего сердца к оазису любви?


ris6.jpg

— Да, признаюсь в этом, о мудрейший. Но как ты прочел то, что в моих мыслях?

— Это нетрудно, поверь. Твоя душа еще не согрета любовью, хотя ты, преславный владыка, полагаешь, что жизнь твоя уже сложилась, и ты все познал в ней, и выбрал игру в шахматы, будто она заменит тебе то, что сулил тебе Аллах.

— А что Он сулил мне? — спросил шах Бахтияр.

— Любовь, как и всем в мире, даже тем, кто не верит, что она суждена каждому. Однако твое желание обрести талисман и любовь с его помощью нуждается в наставлении. Помни, ты сам должен быть талисманом для своего камня и того, кого он приведет к тебе. Для этого прежде забудь о себе и служи, не ожидая воздаяния и награды.

И Марабу поведал Бахтияру, что в первую ночь нарождающегося месяца невдалеке от города, у древних развалин храма, расцветает волшебный сад неверных— Гяур-Бах. Там, в час полуночи, встречаются души камней всего мира и празднуют явление на Земле Звездной Девы. В этом саду и можно искать встречи со своим камнем.

— А что я могу принести в дар своему талисману? — спросил шах.

Аист довольно кивнул головой:

— Ты хороший ученик, господин мой, однако важна не вещь, которую ты возьмешь, а то чувство, которое ты вложишь в нее.

И Бахтияр выбрал самые драгоценные из золотых украшений, и самые прекрасные из роз, и самую чистую воду из дворцовых родников, и вкусный хлеб, испеченный им самим, и нежнейшую шелковую ткань, и резной серебряный фонарь с живым пламенем, взятым из подземного храма огнепоклонников, и, наконец, благоуханное масло мирры.

И вот в назначенный час аист явился за шахом, и надел чалму, и опять стал похож на дервиша. И они двинулись в путь.

И по дороге они встретили нищего, который молил о помощи. Шах решил, что оставшихся даров ему хватит, отдал несчастному золотые украшения, что нес с собой. И нищий восславил Аллаха и призвал его милость на Бахтияра и, подняв с земли камешек, подал его шаху:

— Да исполнятся твои помыслы, господин!

И второй нищий, умиравший от голода, просил у них милостыню. И шах отдал ему хлеб. И повторилось то же, что и с первым. Бахтияр получил еще один камешек и пожелание удачи.

И так произошло еще пять раз. Изнывающий от жажды получил воду, замерзающий от холода — огонь, влюбленный юноша — розы, почти голый старик — шелковую ткань, больной — целебную мирру.

Меж тем они приблизились к волшебному саду Гяур-Бах. Воистину это был удивительный сад. Странные фигуры деревьев, людей и животных составляли его, и все они были из камней.

И вот наступила полночь. Светящаяся фигура женщины с лицам закрытым серебристой тканью спустилась с небес, и ей навстречу засияли тысячи разноцветных огней. Зазвучала флейта, загремел барабан, и сад наполнился движением едва зримых существ. Они танцевали и пели, и в небе отражались их огни, как и в водах океана. И каждый камень имел своего двойника в звезде. Шах угадывал драгоценные камни — рубины, изумруды, сапфиры, турмалины, бирюзу, — но ни одного камня не чувствовал он своим.

Стихла музыка, и время праздника миновало. Души камней в прощальном привете склонялись перед неподвижной Звездной Девой и исчезали. Печаль, что он не встретил свой талисман, наполняла шаха. Рука его скользнула в карман и, захватив семь камешков, подаренных нищими, протянула их царице. И ясным огнем зажглись они от ее взгляда и, повторив семь цветов радуги, слились в мягкое золотое сияние.

И шах поднял глаза и увидел, что покрывало спало с лица царицы, и счастье и любовь ослепили Бахтияра, и он не смог различить черты прекрасного лица ее, ибо от одних ее лучей едва не потерял разум. Так, глядящему на солнце грозит слепота, и, лишь закрыв очи, он ощущает свет и тепло, идущие словно изнутри его самого.

И очнулся шах по дороге во дворец. Рука его еще сжимала камешки.

— Что это? — спросил он аиста.

— Это золотистые топазы, камень путников, которым суждено всю жизнь стремиться к своему идеалу, никогда не достигая его, но храня в сердце вечную любовь и преданность.

И вернувшись, шах стал просить Марабу указать ему еще раз путь к Звездной Деве, ибо сердце его повернулось в ее сторону и не может жить, не видя ее. Абу-Сейн долго не отвечал ему, а потом принялся уговаривать Бахтияра не спешить с чувствами.

— Пойми, о всемилостивый господин мой! Твое сердце никогда не узнает утоления, ибо одно лишь мгновение будет дано тебе для встречи с царицей, как это было в саду Гяур-Бах. Промедление превратит тебя в камень. Помни также, что Звездная Дева навсегда останется Девой и никому не дано коснуться ее. И для нее самой не существует избранных. Она следует воле Аллаха, Великого и Милостивого, и наполняет звездным светом камни и соединяет их с судьбами людей, и миллионы звезд шлют своих гонцов, чтобы лицезреть ее и укрепить единую связь любви во Вселенной.

— Ты предлагаешь мне забыть царицу? — спросил шах.

— Нет, даже потому, что это тебе не удастся. Но ты должен подняться над собой и любить без жажды обладания, ибо такова и любовь Звездной Девы. Она оставляет тебе свободу без принуждения, радость без границ, счастье без страха утраты его.

Но шах не уставал просить Абу-Сейна о новой встрече с Царицей Камней.

— Хорошо! Я устрою тебе испытание. Если ты выиграешь у меня партию в шахматы, я увижу, что ты готов к встрече. Хотя я воин Звездной Девы и должен охранять ее покой, я подскажу тебе один ход. Вложи в фигуры все свое сердце, а не только разум и опыт.

И случилось так, и шах впервые выиграл партию у Абу-Сейна.

— Готовься к встрече со Старой Королевой! — сказал Марабу.

— Почему называешь ты так Звездную Деву? — спросил Бахтияр.

— Потому что она дитя вечности, хотя и хранит в себе источник юности. Каждое мгновение она меняется, и вчерашние образы ее остаются в пространстве, помогая людям отсчитывать и различать время. Ты знаешь сам, владыка, что время нашего мира движется по-разному для каждого жителя земли. Так же не сравнимы мгновения Звездной Девы. Ты столкнешься лишь с ее образом, и это не убьет тебя, а одарит счастьем, ведь Он хранит в себе частицу ее Сути, как аромат розы содержит дыхание ее самой.

И в день путешествия Абу-Сейн превратил шаха в свою тень, а сам взлетел в небо со стаей белых аистов, улетающих в иные земли через океан. И в пути их ждали испытания.

Стая орлов встретилась с ними, и хищные птицы напали на них. Марабу бесстрашно кинулся на разбойников и его мощный клюв пронзил грудь их предводителя. Аисты последовали его примеру, и черная стая рассеялась над морем, не выдержав дружного отпора.

В пути аисты указали дорогу заблудившемуся кораблю с благочестивыми паломниками. Избавили жителей острова от ядовитых змей и спасли от бури ребенка, оставленного на берегу родителями.

Наконец они прибыли на место. В диких горах, среди острых скал, располагался дворец Звездной Девы. Величественная седовласая женщина с прекрасным лицом восседала на троне, и из глаз ее струилось сияние золотистых топазов. Она была неподвижна, но шах ощутил, как всю его душу залил теплый свет. Слезы потекли по его щекам. В одно мгновение он ощутил себя ребенком, а Королева предстала в образе Матери.

Улыбка ее одарила шаха, как и в первый раз, непередаваемым счастьем. Бахтияр рассмеялся и закрыл глаза. Больше ничего ему не надо было от этого мира.

Когда он вновь поднял веки, он был в своем дворце. Марабу на одной ноге стоял против него в задумчивости, опустив клюв к полу. Меж ними на ковре лежала доска с топазовыми шахматными фигурками, когда-то выигранными Марабу.

«Я искал талисман где-то и не узнавал его в своем аисте. Я искал любви, а обрел кроме нее дружбу, я искал счастья в мире, а оно пришло из моего собственного сердца. Воистину велик Аллах!»— подумал Бахтияр, а затем спросил своего учителя:

— Скажи, Абу-Сейн, почему так прекрасна Старая Королева? Ведь она не имеет лет и может являться людям в блеске юности.

Психология bookap

— Но ты сам принял ее именно в таком виде и не предпочел ничего иного, так как в ней заключается красота Духа, а он является частицей образа самого Аллаха! И каждый возраст хранит в себе совершенство, которое ты способен постичь в эту минуту. Но тебе Звездная Дева оставила великий дар — ее живой портрет, и он будет вновь и вновь звать тебя на поиски ее самой и утишать боль разлуки!

Марабу склонил голову и указал клювом в угол покоев. Там стояла стройная женская фигура, и лицо ее скрывали длинные волосы. Под взглядом шаха она сдвинулась с места и, протянув руки, двинулась к нему. Ее походка, каждый шаг, каждый жест были исполнены светлейшей из улыбок и струили божественное очарование. И этот миг стоил больше целой жизни. И в сердце шаха царил сам Аллах. Да просветится в мире Имя Его, и да возрадуется всякий Славе Его, и да исполнится блага тот, кто чтит Его Волю, несущую Истину!