Нимфа и Саламандр

Пронзительны осенние краски. Ясная голубизна небес сверкает между желтыми и красными листьями осин, берез, тополей, кленов. Они дрожат, трепещуг, бьются на ветвях, и потоки света струятся по стволам, делая их то ослепительными на вершинах, то почти прозрачными ближе к корням. Дует ветер, и редеет волшебное кружево на капителях бесчисленных колонн лесного храма. Что ни лист, то птица или бабочка, в полете к земле выявляющая свой характер. Одни листья кружатся, словно выбирая место, другие падают целеустремленно и прямо, третьи — покачиваясь и меняя направление, и диво для глаз видеть этот воздушный балет. А когда опадет последняя листва, выступит на сцену уже не лес, а отдельные деревья, не стволы, а скульптуры, одна выразительней другой. И как среди людской толпы старики и калеки выделяются своей судьбой, гак и среди деревьев притягивают взор своей непохожестью древние или вечные фигуры. Судьба их запечатлена в корявом стволе, в напряжении застывшей позы. О, жители леса, не в вас ли нисходят после смерти души человеческие, столь сходны ваши торсы с движениями людских чувств и мыслей!?

Одинокий путник поднимался к перевалу, спеша до темноты миновать самые опасные места. Горная тропинка змеей вилась над обрывами, и густой кустарник прятал ее от нетерпеливого взгляда. Солнце зашло за горный хребет, и синяя мгла со дна ущелья поднималась по склонам вслед за нежданным гостем. Однако он уже достиг цели. Узкая седловина меж вершинами гор была почти рядом, и теперь можно было позаботиться о ночлеге. Путник нашел небольшую площадку, разложил вещи и поджег сухую корягу, которую нашел по дороге. Крошечное озерко среди камней подарило ему чистейшую прохладную воду. Из скалы выбивался родник, и струйки его падали в озерцо, напевая наивные и прелестные мелодии.

Путник заслушался и не заметил, как догорела его коряга. Искать в темноте дрова было немыслимо. В досаде молодой человек пнул ногой угли. Одна из тлеющих искр отлетела в сторону и упала в какую-то ямку. Внезапно послышалось шипение, и яркий язык голубого пламени вспыхнул почти у самой кромки воды. Подземный газ, пробившийся из самых недр горы, стал пищей для огня. Путник, вначале испугавшийся, быстро пришел в себя и радостно протянул к нему руки. Как и в древние времена, огонь среди мрака ночи был желанным другом любого странника. Благодарная природа раскрывала свои таинства. Музыка родника, живое зеркало озера, мириады звездных огоньков, светящихся в небе, — все было исполнено красоты и ожидания чуда. И вот из немыслимых горных глубин выскользнула на поверхность душа игривого юноши-саламандра и соединилась в танце с земным пламенем. Путник, увидев танцующее пламя, застыл в изумлении.

Ни единое дуновение ветерка не тревожило воздух, но огонь на берегу то стлался по земле, то превращался в шар, то распускался раскаленным лотосом, то вытягивался к небу тончайшим лезвием меча. Он изгибался в такт мелодии, рвался прочь от своего подножья, спиралью нависал над озером. Это был фантастический танец! От восторга путник забывал дышать.

А в это время еще одна душа восхищалась танцем саламандра. Это была маленькая нимфа родника. Именно под ее песню двигался огненный танцор.

Нимфа знала, что огонь несовместим с водой, что встреча грозит гибелью либо ему, либо ей, если он окажется слишком силен. Но она была так юна, а саламандр так прекрасен! Он не прикасался к ней, но его отражение освещало озеро до самого дна. Его восторг рождал в ней ответное чувство, и она пела все новые мелодии. И всю ночь они были необыкновенно счастливы.

Наутро путник наполнил флягу водой из озера и зажег трубку от огня саламандра. Души природы, которые он случайно соединил, с благодарностью простились с ним, и он ушел, унося с собой их благословение. Теперь его трубка никогда не потухала, а капли воды из фляги было достаточно для цветов, чтобы они не увядали целый год.

Ислен — так звали путника — жил в большом шумном городе. Там же жила и Летисса— очаровательная женщина с. легкими движениями и глазами ребенка, в которых всегда светились ласка и тепло.

А в душе ее постоянно жила музыка, которую она с некоторых пор слышала по ночам. Увы, когда утром она просыпалась, никак не могла вспомнить дивных мелодий, что дарили ей сновидения.

У Летиссы было много поклонников, но ее внутренний мир был настолько богат, что она не очень нуждалась в чьем-либо обществе, чтобы чувствовать себя счастливой. Поклонники ее походили один на другого — они осыпали ее комплиментами, старались заинтересовать собой, твердили о своих чувствах, но у всех в глазах таился голодный блеск, и она понимала, что они хотят сделать ее своей собственностью. Тем не менее жизнь заставила ее повнимательнее отнестись к их свите.

Все началось с того, что как-то в день рождения она обнаружила в себе способность танцевать. И не просто танцевать— в тот самый момент, когда она начинала двигаться, подчиняясь внутреннему импульсу, раздавалась откуда-то музыка, которая словно аккомпанировала ее танцу. Она узнавала мелодии, которые слышала во сне, но вновь ей не дано было запомнить их. Летисса стала искать того, кто сделал ей этот чудесный подарок — ведь еще с детства она мечтала стать балериной, но судьба отводила ее с этого пути. Что же произошло теперь? Она чувствовала влияние какой-то силы, но не могла отыскать ее источник.

Пожалуй, единственным, кто отличался от других, был Ислен. Он появлялся на ее пути нечасто. Дарил ей цветы и тотчас уходил, словно больше ему ничего не было нужно. Его робость или независимость мешали Летиссе узнать его ближе. В последний раз в день ее рождения он подарил ей белую розу, и она, как заговоренная, не увядая, стояла в вазе. Летиссе казалось порой, что роза искусственная, но она так нежно благоухала, и когда женщина целовала ее, ей чудилось, что лепестки цветка розовели, и она ощущала ответный поцелуй, такой горячий, словно внутри розы скрывался уголек.

Как-то Летисса встретила Ислена на улице и, торопясь, стала благодарить его за цветок. Он молча улыбался.

— Кстати, — спросила она его, — не знаешь ли ты той странной музыки, которая звучит, когда я танцую?

— Мне кажется, знаю, — ответил Ислен, — с той поры, как я вернулся с гор, мне каждую ночь снится, что я исполняю какую-то музыку. Не могу вспомнить, сам ли я играю или дирижирую, что за инструменты звучат, но самое печальное, что мелодии, приходящие во сне, наяву исчезают.

Она хотела расспросить его еще, но кто-то подошел к ним, и они расстались.

Все реже случались их встречи. Каждый жил своей жизнью, но в глубине души Летисса угадывала, что только любовь Ислена способна творить чудо и в ней самой. Тайным родником пробивалось ответное чувство.

Все разрешилось однажды самым странным образом. Летисса уже стала известной танцовщицей. Однако слава и восторги толпы не очень задевали ее сердце. Она черпала счастье в самом танце и музыке… Но вот однажды цветок Ислена увял и музыка смолкла. Никто не мог слышать ее, даже сама Летисса. Обида охватила ее, и она долго не хотела идти к Ислену, слушая свое самолюбие. Затем, преодолевая себя и стыд, отправилась его отыскивать.

— Он был нездоров в последний год и все собирался в горы, — сказали соседи, — уже месяц как уехал.

С трудом узнав, куда отправился Ислен, Летисса бросилась за ним.

Была осень, вечер… Около перевала, где некогда остановился на ночлег одинокий путник, возле крошечного застывшего озерца, рассеивая тьму, ровно сияло синеватое пламя. Летисса вгляделась в него и испуганно отшатнулась. Она увидела юного саламандра с лицом Ислена. Он был задумчив и печален.

Психология bookap

— Не бойся, Летисса, это я, — прошелестел тихий голос ее возлюбленного. — Пришло время моего выбора. Смерти нет, и я не умер, но ступил на иной путь. Все возможно для человека, если он устремлен к гармонии и добру. Когда-то случайно я соединил в любви сердца духов двух стихий — нимфы и саламандра. В природе они несовместимы, но их чувство могло проявиться через людей. Нимфа подарила мне способность творить музыку. Саламандр через тебя мог воплощать свои танцы. И как мы давали жизнь их любви, так и они хранили нашу. Но теперь случилась беда. Иссяк родник, и нарушилась связь саламандра с подземным миром огня. Когда я пришел сюда, огонь еле дышал и готов был умереть. Я отдал ему себя и превратился в саламандра. Теперь, если ты захочешь сохранить нашу любовь и чувства этих духов, что открыли нам мир музыки и танца, ты можешь последовать моему примеру. Что бы нас ни ожидало, мы не разлучимся.

И Летисса радостно ступила в озеро. Мгновение— и из скалы снова весело забил родник. Маленькая нимфа, протянув руки к прозрачным струям водопада, извлекала из них чудесную музыку, а саламандр танцевал прямо на воде, и их прикосновения сопровождались чарующими звуками.