«Жизнь по правилам»

Есть люди, которые все делают правильно. Значит, на свете есть «правильная жизнь», т. е. жизнь по правилам, которые кем-то когда-то для кого-то изобретены.

«Не учите меня жить!» – кто из нас не говорил этих слов более опытным и старшим. Нас наставляли, желали самого лучшего и зачастую – напрасно. Мир запретов и предписаний, табу и приказов создан людьми, сочиняющими правила для людей, правила выполняющих. Одни без других просто не могут существовать.

Однако правило – не произведение искусства или научное открытие. Оно анонимно и общепризнано, безлично и универсально. Нельзя сказать: «Я придумал это правило для тебя». Правило всегда одно, ни от кого и для всех.

Жизнь, подчиненная правилу, регламенту, ритуалу, внешнему сценарию, чрезвычайно удобна: не нужно строить планы и думать о своих перспективах или сомневаться. Человек избавлен от бремени выбора: в каждой ситуации он знает, как поступать, а если не знает, то ему подскажут знающие и авторитетные люди. Жизнь разделяется на «регламентированную» и «нерегламентированную» составляющие, причем последняя занимает все меньшую и меньшую долю. Существование человека максимально упрощается, поскольку требуется немного, а именно – знать о существовании правил, заучить правила и безукоризненно их исполнять.

Природа существует по своим законам, которые нельзя придумать, а можно только открыть и описать. Правила сочиняются по произволу людскому, и управляют они только поведением людей. Исключение – поведение домашних животных. Правила всегда вступают в противоречия с природными законами. Но тогда, согласно римской пословице, действительно рушится весь мир или хотя бы его существенная часть.

Чтобы жить по правилам, нужно стать членом группы людей, для которых эти правила написаны. Во-первых, новорожденный, помимо своих желаний, является членом семьи, будущим гражданином государства, одним из представителей человеческого сообщества в целом. Во-вторых, повзрослевший человек может стать членом группы, вступить в политическую партию, пойти на работу в корпорацию, стать мафиози или же военнослужащим. Он будет подчиняться правилам той группы, членом которой себя считает сам, и считают окружающие люди.

Правил много, но упорядочивают жизнь лишь некоторые из них, а именно – ритуалы, обряды, традиции поведения, а особенно – культуральные модели жизненного пути. Эти правила не писаны, но известны всем. Незнание ритуала не освобождает ни от участия в нем, ни от наказания за уклонение.

Итак, для начала о ритуалах и сценариях надо знать и надо научиться их выполнять.

Существуют два типа сценариев. Первый предназначен для регулирования поведения людей в типичной ситуации. Речь идет о «ситуации – событии», в которой совершается что-то важное для людей, включенных в нее. Свадьба или похороны, день рождения и поминки, празднование Нового года и производственное совещание, научная конференция и парламентское слушание – все эти ситуации разыгрываются по вполне определенным сценариям. Те из них, которые закреплены в традиционной культуре народа, называются обрядами.

Система обрядов характерна для так называемых традиционных обществ, в которых система отношений и статус в ней личности людей регулировалась сословной принадлежностью от рождения, а внуки повторяли жизненный путь дедов. Обряды регулярно повторялись, и обязательная повторяемость, воспроизводимость обряда подчеркивала стабильность и неизменность судьбы человека.

Обряды сопровождали человека всю жизнь: запреты регулировали поведение беременных женщин; рождение с помощью бабки-повитухи сопровождалось рядом рациональных и магических актов. Первое купание младенца, пеленание, кормление – все сопровождается обрядовыми действиями.

Обряд и ритуал организует «жизнь внешнюю» и совершенно не касается «жизни внутренней». Для ритуала «жизнь внутренняя» просто не существует, в худшем случае ее наличие мешает ровному и гладкому течению дел.

Вы можете испытывать горе из-за смерти вашего коллеги, едва сдерживая слезы или рыдания (как получится) на похоронах, можете быть равнодушным или испытывать явное или тайное злорадство – в конечном счете нужно вести себя как подобает: нести венок, со скорбным лицом стоять у края могилы, поднимать стаканы с водкой или бокалы с вином на поминках и утешать родственников. То, что считается социальным лицемерием, не имеет никакого отношения к личностным качествам участников церемонии. Она должна происходить так, как положено. За соблюдением правил следят авторитетные и компетентные лица и органы.

Ритуалом является любой общественный праздник: от дневных хождений по улицам до вечерних попоек. «Масленица праздновалась раз в неделю до великого христианского поста… На масленицу незамужние девушки и неженатые парни собирались на гуляние, к ним нередко примыкали молодожены, несли по дороге чучело из соломы, исполняли шутливые пародийные причитания. В эти дни катались на санках, ходили в гости к родственникам, пели масленичные песни», – так описывается масленица в книге «Жизненный путь личности», изданной в 1987 г. киевским издательством «Наукова думка» еще под надзором партийной цензуры.

Ныне обрядовые действия совершаются на Масленицу, на Пасху, в День города, в день инаугурации и т. д., и т. п. Их можно наблюдать непосредственно или по телевидению, равным образом, как до 1991 г. наблюдали ноябрьские демонстрации, похороны членов Политбюро ЦК КПСС или комсомольские съезды.

В ритуале форма создает содержание, жизнь превращается в имитацию жизни. Художественная галерея становится музеем, таким же музеем, как и оперный театр, где в сотый или в тысячный раз дается один и тот же балет середины XIX в. для зрителей начала XXI в.

Общество держится на этике, законах или на произволе (в том числе – указах), армия – на уставах, семья – на семейных традициях. Благополучные семьи, по мнению социальных психологов, – это те, где существуют семейные традиции и совместно отмечаются праздники. Но любой обряд, ритуал, традиция стремится поглотить и преобразовать в себя живую ткань бытия. Как вместо растений и животных мы находим при раскопках их окаменелости, так по истечении какого-то времени на месте человеческой деятельности и творчества возникают обряды и ритуалы.

Ритуал и обряд – это слепок когда-то живого человеческого взаимодействия.

Основа любого правила и ритуала – традиция и прошлое. То или иное правило должно соблюдаться лишь потому, что оно соблюдалось раньше, а в перспективе прошлого – всегда и якобы всеми. Другого обоснования у ритуала нет. В отличие от закона, который был разработан группой законотворцев и принят коллективом законодателей, у ритуала и обряда нет автора, но каждый – их адресат.

Помимо ситуационных ритуалов существуют и долговременные ритуалы – традиционные сценарии жизни, которые написаны за нас, до нас, но для нас. В отличие от событийных ритуалов они охватывают порядок и особенности событий во времени: от года до десятилетий и жизни в целом.

Их содержание выражено народными поговорками: «Береги честь смолоду, а здоровье под старость», «Гулять смолоду – помирать под старость с голоду», «Жизнь прожить – не поле перейти».

Рождение, младенчество, ясли, детский сад, школа, прием в октябрята, в пионеры, вступление в комсомол, окончание школы, поступление на учебу в вуз, в техникум, ПТУ, служба в рядах Вооруженных сил СССР (для здоровых молодых людей, кто не сумел «закосить»), работа, женитьба или замужество, рождение детей, получение квартиры, вступление в члены КПСС (для тех, кто хотел и кого хотели), свадьбы детей, карьера, пенсия, похороны – таков нехитрый сценарий жизни человека – гражданина СССР 60–80-х гг. XX в. Сценарий мог разнообразиться импровизациями и случайностями, болезнями, разводами, поездками за границу, конфликтами на производстве и выигрышами в «Спортлото», но это лишь детали. Это время не было исключительным: «В ранний период средневековой Руси многие люди, потерявшие экономическую свободу, связывали свое будущее, цель жизни с выходом “на волю”. Другие, смирившись со своей холопской судьбой, надеялись сделать карьеру при барском дворе без выхода “на волю”. Немало людей мечтало о жизненной карьере через удачную, выгодную женитьбу, брак по расчету. Были и другие возможности изменить традиционный жизненный путь (например, уход в монастырь). На человека обрушивались непредвиденные несчастья: пожар, болезнь, неурожай, набег, война. Они тоже могли резко изменить судьбу личности.

Однако эти исключительные варианты только подтверждают стабильность, устойчивость, повторяемость жизненного пути для подавляющего большинства членов сословия, класса. В силу традиционности социальные статусы, которые предстояло освоить, были ясны для каждой личности и воспринимались ею как само собой разумеющееся явление. В условиях патриархальных, сословных отношений такое течение жизни казалось совершенно естественным. Как отмечает К. Маркс, “в этом отношении король нисколько не отличается от лошади: как лошадь рождается лошадью, так и король рождается королем”. Изменения в жизни человека в основном были связаны с изменениями социально-бытовых ролей. Он либо приобретал новые социальные роли к тем, что у него были, либо менял старые на новые, либо терял их»[37].

Жизнь по правилам, по заранее написанному сценарию возможна при отсутствии внешних процессов, разрушающих традицию и традиционную жизнь: катастрофы, войны внешние и гражданские, революции, социальные реформы меняют закрепленные в культуре сценарии жизни. Кроме того, сам человек, живущий по сценарию, не должен прибегать к попыткам этот сценарий изменить и сделать выбор. Никакой ответственности за изменение своей судьбы человек, живущий по правилам, не несет.

Жизнь по плану проходит как череда возрастов, вхождений в социальные роли и получения социальных статусов, освоения этих ролей, «выхода» из них.

В нетрадиционном, либеральном обществе личностный выбор является основой существования человека. Но все ли к нему способны и все ли желают нести бремя личностного выбора и ответственность за него? Традиционный сценарий жизни может быть навязан – человеку просто некуда деться. В случае отказа выполнять правила он будет выброшен за пределы сообщества и, как следствие, обречен.

Другой вариант, когда человек сам выбирает для себя «жизнь по сценарию», «правильную жизнь». Он совершает лишь один тяжелый выбор в течение жизни и тем самым избавляется от необходимости принимать жизненно важные, «событийные» решения. Этот момент «бифуркации» может случиться в любой период жизни, но чаще всего он происходит в юности, в момент, когда человек закончил «жизнь – подготовку к жизни» и начал «подлинную жизнь».

Выбор варианта «подлинной жизни» сегодня связан с профессиональным самоопределением. Выбирая сферу своей будущей профессиональной деятельности, молодой человек выбирает не профессию и не работу, а будущий образ жизни (неправильно переведенный modus vivendy).

Какие психологические преимущества получает человек, вступив на путь «жизни по правилам»? Об освобождении от бремени принятия решений и ответственности за выбор я уже написал. Точное соблюдение инструкции избавляет от необходимости думать. В конце концов, 80 или 99% всех наших личных проблем уже встречались в жизненном опыте других людей и могут быть решены стандартными средствами.

Так же наша судьба: в этом мире жили миллиарды людей. Они учились, играли, работали, влюблялись и воевали, рожали детей и убивали, снимали фильмы и брали взятки – их жизненный опыт воплотился в ситуативных правилах социального поведения и в правилах жизни. Другое дело, что молодой человек общается с ограниченным кругом взрослых людей, и, как правило, эта выборка очень однородна по социальной принадлежности и личному опыту.

Поэтому и выбор у него (нее) весьма небогат. Дело не в спектре интересов и личностных предпочтений, а в разнообразии возможностей. Поэтому легче всего – сдаться и принять самый традиционный вариант за благо. Принятие «жизни по правилам» сулит одобрение окружающих, понимание (и помощь, что немаловажно!) родителей и гарантирует небольшой, но успех. Точнее, успех в этом случае является функцией времени жизни. Вместо ежедневного жизненного риска и «выходов в открытое окно» – существование обывателя. Но кто сказал, что жизнь обывателя – это плохо?

Поклонники сиюминутного успеха, представители богемы и революционеры навязывают обывателю (а к числу обывателей принадлежит большая часть человечества) негативное мнение о самом себе. Выбравший «жизнь по правилам» избавил себя от тревог за будущее как результат своих поступков и вообще от чувства неопределенности. Все его заботы и тревоги связаны с внешними событиями, которые могут вторгнуться в его жизнь и жизнь его близких. Ему меньше всего нужны социальные и житейские перемены и изменения места работы, переезды в другие города и эмиграция в другие страны. Он не сторонник смены политических режимов и законов, если эта смена не связана с «органическим» изменением традиций и движением времени. Правила надо менять, но так, как ремонтируют старые здания или квартиры, как модернизируют производство, выпуская вместо старой модели новую лучшую модель автомобиля (но никак не «универсальный аэрогидромобиль»).

Отсутствие обусловленных внутренними причинами тревог и страхов – не такой уж малый выигрыш. Культ безопасности создан людьми, живущими по правилам. Железные двери и сейфовые замки не защищают на самом деле их жилье, но создают иллюзию защищенности. Страховые полисы не предохраняют от болезней, травм и пожаров, но их наличие компенсирует страх перед внезапными бедами. Потери и беды также являются событиями ритуальной жизни: дети болеют, а родители умирают, машины попадают в аварии, а воры крадут кошельки, но все эти события не выходят за пределы событий жизни среднего «нормального» человека.

Возможно, женщины, ввиду их консерватизма, более склонны к «жизни-ритуалу», нежели мужчины с их авантюрностью и жаждой перемен. Устоявшийся уклад жизни находится «в согласии с природой и людьми», с циклами изменения мира. Традиция опирается на прошлое, переносит прошлое в настоящее и формирует будущее. В будущем не может быть ничего, чего не было бы в прошлом, а все новое, скорее всего, – подозрительное и плохое. Человек становится средством переноса опыта прошлого через настоящее – в будущее и теряет свою индивидуальность и уникальность. Однако многие готовы потерять непохожесть на других «своего Я» ради единства с массой и сопричастности массовой жизни людей. С любовью описываемый Львом Толстым муравейник – модель их жизни. Человек, «живущий по правилам», – функционален: он должен быть хорошим работником, мужем и отцом, законопослушным гражданином или преданным членом мафии – и он будет им. Почему-то в американской психологии выбор «жизни по правилам» рассматривается как конформизм и подверженность влиянию группы. Порой для того чтобы продолжать вести правильную жизнь, требуются немалые усилия, поскольку много желающих совратить индивида с выбранного им пути на дорогу перемен, да и обстоятельства могут меняться. Однако к теме конформизма мы еще вернемся.

Ощущение душевного комфорта и сознание не зря прожитой жизни – лучший подарок под старость. Если существуют правила, то всегда есть те, кто правила нарушает. Сочиняющие правила и требующие соблюдения правил от других сами не склонны им следовать.

Если все вокруг стремятся правила нарушать, то человек, соблюдающий правила, оказывается в самой тяжелой ситуации – в положении вечного «козла отпущения». И тогда уверенность в будущем заменяется постоянной тревогой за свою судьбу и судьбу тех, кто тебе доверился.

Погруженность во «внешнюю жизнь» – необходимое условие существования в соответствии с ритуалом, ведь он регламентирует человеческие действия и общение, но не переживания, мысли, чувства, эмоции. Можно упорядочить выражение эмоций и потребовать, чтобы на свадьбе веселились, а на похоронах горевали, но нельзя заставить испытывать горе или радость. Только в сказках и плохих кинофильмах король или князь может повелеть: «А теперь гуляют все!», «Веселись, народ новгородский!» и т. д. Я не рассматриваю здесь механизмы и процессы массового подражания и эмоционального заражения в толпе.

Человек, выбравший «жизнь по правилам», должен и мыслить, и чувствовать по правилам, т. е. лишается автономии и оригинальности собственной душевной жизни. Он переживает только «традиционные» мысли и испытывает лишь «традиционные» чувства, точнее – «правильные».

Происходит роботизация человека, он превращается в исполнителя предписания и инструкций. Многим известна поговорка советских времен: «Талантливых уважают, исполнительных любят». Но компенсирует ли любовь начальства отсутствие внешней и внутренней свободы? Покупка надежности существования за скуку – не каждому по душе такая сделка.

Неисчислимы психологические проблемы людей, «живущих по правилам». Постоянный пресс контроля за своим поведением, мыслями и чувствами может в душе каждого раздавить творческое начало. Все множество психологических защит, описанных Анной Фрейд, проявляется у обывателя. Подсознательные влечения вытесняются, сублимируются, отрицаются и т. д. и т. п. Лишь бы сохранился душевный комфорт и непротиворечивость сознания. Но психологические защитные механизмы могут не выдержать давления запретных «неправильных» мыслей, фантазий, чувств, и тогда плотина рушится под их напором, а клиника неврозов пополняется еще одним пациентом.

Вообще, люди, «живущие по правилам», – главная потенциальная клиентура психотерапевтов, психоаналитиков, экстрасенсов, колдунов и народных целителей.

Порой кажется, что именно для описания их личности З. Фрейд создал классический психоанализ.

Можно сказать и так: ортодоксальный психоанализ является теорией личности, адекватной для объяснения поведения людей, выбравших «жизнь по правилам». Сверхконтроль со стороны внутренних запретов над неправильным (а все естественное – «неправильно»!) течением душевной жизни порождает постоянное внутреннее напряжение и конфликт.

Чтобы подчиняться начальству, надо самому хотеть стать начальником, а для этого нужно его искренне любить. Чтобы подчиняться правилам, надо искренне любить жизнь по правилам и иного варианта жизни не представлять.

Происходит обеднение духовного мира и воображения: многообразный спектр жизненных возможностей «схлопывается» в линию – отрезок размером в жизнь, напоминающую железную дорогу Москва – Санкт-Петербург, абсолютно прямую (по решению Николая I), изъезженную миллионами людей, с неизбежными станциями «Тверь», «Бологое» и вокзалами-тупиками на концах отрезка. Офицеры всех армий, функционеры всех партий, работники государственных организаций и чиновники всех правительств – люди, «живущие по правилам».

Может возникнуть впечатление, что очень легкое дело – выбрать «жизнь-ритуал». Отнюдь не так. Во-первых, только дуракам закон не писан. А тем, для кого он писан, нужно закон заучить. Выполнение инструкций, а именно этого требуют начальники от работников в любом учреждении, предполагает определенный уровень интеллекта у исполнителя.

Правила, на основе которых строится жизнь, человек учит, если не всю жизнь, то очень значительное время. Чем сложнее правила, тем более высокий интеллект требуется для их выполнения, а, кроме того, нужна способность к саморегуляции и подчинению.

Легче всего зачислить людей, выбравших «жизнь по правилам», в конформисты. Но справедливо ли это? Конформизм – термин, имеющий, по крайней мере, в западной культуре, оценочный характер. Нормой для североамериканской и западноевропейской (в меньшей мере) культуры является личностная автономия и ориентация на индивидуальные достижения, основанные на свободе выбора, инициативе и личном вкладе в дело. Подверженность внешнему влиянию расценивается как проявление недостаточной самостоятельности и независимости. Как замечает Дэвид Майерс: «От слова “конформизм” веет чем-то негативным. Что вы почувствуете, если узнаете, что о вас отзываются как о “настоящем конформисте”? Полагаю, вы будете задеты, так как в западной культуре не одобряется уступчивость со стороны равных вам. Поэтому американские и европейские социальные психологи для ее обозначения используют негативные определения (конформизм, уступчивость, подчинение), а не позитивные (социальная восприимчивость, ответственность, командный дух). В Японии согласие своих действий с другими есть признак не слабости, а терпимости, самоконтроля и зрелости»[38].

Собственно конформизм – это изменение поведения и убеждений в результате давления, которое проявляется в форме уступчивости (внешнем следовании за группой) при внутреннем несогласии или одобрения (полном соответствии убеждений и поступков социальному давлению).

Человек, «живущий по правилам», действует не в соответствии с социальным давлением, а порой вопреки ему. Я всю жизнь принадлежал к редкому в среде русских людей типу непьющих (ныне – малопьющих). Таков был мой выбор, соответствующий традициям нашей семьи. И я мог бы много и подробно рассказать о том, какое социальное давление мне, «живущему по правилам», пришлось испытать в студенческом общежитии, в стройотрядах, в армии и на работе, не испортив при этом отношений с приятелями и сослуживцами!

«Жизнь по правилам» не сводится к подчинению авторитету или приказу. Конечно, традиции передаются от одного поколения к другому через авторитетных людей – родителей, учителей, старейшин, священнослужителей и т. д. Но правило, традиция значимее суждений любого авторитета, так как авторитетная личность является не автором правила или инициатором ритуального действия, а в лучшем случае «передаточным звеном» и интерпретатором.

Человека, выбравшего «жизнь по правилам», следовало бы назвать «нормативной личностью». Как это ни парадоксально, такой вариант поведения совершенно не рассматривается в западных и российских учебниках и монографиях по социальной психологии, хотя психологические процессы, регулирующие его, не менее интересны и своеобразны, чем механизмы конформного или творческого поведения. Следовать ритуалу, правилу, выполнять инструкцию – достаточно сложная психологическая жизненная задача.

Сказанное Майерсом о поведении японцев соответствует, на мой взгляд, не конформному поведению, а социально регламентированному, «должному поведению».

И все же человек не робот, его нельзя запрограммировать для выполнения «линейного» алгоритма. Тем более в случае, если «жизнь по правилам» он ведет, подчиняясь силе обстоятельств, за пределы которых не может вырваться. Жизнь превращается в обузу, в вечное обязательство непонятно перед кем. И возникает раздвоение жизни или по вертикали или по горизонтали.

Разделение по вертикали происходит тогда, когда человек начинает вести двойную жизнь: внутреннюю жизнь для себя и внешнюю жизнь для других. Он чувствует себя разведчиком, засланным неизвестно откуда в чужую враждебную страну, где он должен жить и выполнять обязательства перед людьми. Как писал один известный журналист, при советской власти каждый из нас чувствовал себя немного Штирлицем. Не случайно этот сериал был особенно популярен, а исполнитель главной роли В. Тихонов стал народным любимцем. В отличие от жизни Штирлица наша «внутренняя жизнь» («вторая жизнь») никому не нужна; нет той страны и той разведки, куда мы могли бы посылать донесения. Остается лишь жить будущим и надеяться на другую, лучшую долю. Отсюда прямой путь в мир грез и фантазий, в «жизнь-сон». Классическим способом ухода являлось русское пьянство.

Другой вариант – горизонтальное расщепление жизни. Человек может вступить на путь тайной внешней жизни: примерный семьянин заводит любовницу, а чаще – вторую семью (он же привык «жить по правилам»!); исполнительный и ответственный чиновник становится членом сомнительного клуба, а крупный бизнесмен по примеру Саввы Морозова начинает давать деньги террористической организации.

Наиболее безобидный вариант организации «параллельной жизни» – это хобби. Дачники разводят гладиолусы и тюльпаны, в крайнем случае выращивают огурцы и помидоры, не для продажи и не для еды, а для души. Рыбалка и охота захватывают весь так называемый досуг, который распространяется и на рабочее время.

Байдарочники и альпинисты, бегуны трусцой и байкеры – люди, для которых хобби является отдушиной, способом вырваться из тисков правил. Но здесь мы вторгаемся в пределы другого варианта жизни – «жизни-времяпрепровождения».

За время развития цивилизации люди создали немало возможностей для того, чтобы у каждого желающего была возможность реализовать вариант «жизни по правилам».

Ярким образцом этого является армейская служба. Вопреки обыденному представлению о том, что ее выбирают в основном активные, решительные, уверенные в себе молодые люди, армейскую службу предпочитают эмоционально чувствительные, с неустойчивой самооценкой, стремящиеся к подчинению, конформные личности.

Армия – структура, где должен править устав и приказ командира (я не беру в расчет армию в период распада государства, когда она вырождается либо в совокупность уголовных банд, либо в скопище бомжей). Армия жива порядком и строгим подчинением нижестоящего вышестоящему. Дисциплина определяет должные способы поведения каждого по отношению к каждому. Для получения очередного звания или должности не надо прилагать сверхусилия. В армии существует понятие «выслуга лет» – представление к очередному званию является функцией от времени. Разумеется, можно достичь особых успехов в глазах начальства, но в этом есть риск: сослуживцы могут «подставить» выскочку, да и вообще – инициатива наказуема. Действует железное правило: «Не надо, как лучше – надо, как положено».

Социальная защищенность, высокий статус военнослужащего (в нормальном, еще раз подчеркну, государстве), отсутствие материальных проблем, системы льгот и привилегий, наград и т. д. – все это создает весьма благоприятную среду для «выполнения долга» и отсутствия какой бы то ни было инициативы и активности.

Как правило, в армии не надо совершать стратегический жизненный выбор, ибо жизнь офицера принадлежит государству, и живет он от приказа до приказа. Начальство решает, где ему служить и в каких условиях, чем заниматься. Выбор, разумеется, есть, но он минимален.

Зависимость социального продвижения от времени, а психологического комфорта – от соблюдения внешних требований, проявляется в системе льгот при несении службы в районах Крайнего Севера («год за два») и в системе коэффициентов – прибавок к зарплате.

Если военнослужащий не стремится сделать карьеру, то он может раньше уйти на пенсию, наступление которой также является функцией времени и места службы. Знаменитая армейская поговорка «солдат спит – служба идет» лучше всего характеризует процесс «жизни-ритуала».

Парадокс в том, что армия призвана не только жить по правилам, а воевать. Меньше всего должны быть заинтересованы в войне сами военнослужащие. Война сулит славу и героическую смерть в обмен на регламентированную жизнь без забот. На войне надо принимать волевые и рациональные решения, идти на риски, при которых шансы уцелеть порой ничтожны. Нужно брать на себя ответственность за других и порой (что главное!) действовать исходя из обстоятельств, а не по инструкции. Хуже того, приходится для достижения общего успеха идти под угрозой трибунала наперекор глупым приказам начальства.

Все преимущества «жизни по правилам» с началом боевых действий рассыпаются в пыль. Человек погружается в грубую, страшную действительность, где от индивидуальной хватки, умения выжить и одновременно победить и не быть обвиненным в трусости зависит жизнь.

Другой вариант «жизни по правилам» – существование чиновника. Оно очень похоже на жизнь офицера, но без вероятности сложить голову по случаю или в бою. Жизненные преимущества меньше, но меньше и риски. Прохождение служебной лестницы также зависит от времени. Регламентированность отношений и поведения и обезличенность приветствуются: чиновник – это человек-функция. Бюрократ, как винтик в огромном механизме, заменим на своем месте и должен выполнять те действия, которые предусмотрены должностной инструкцией. Нежелающие вписываться в среду проявляют инициативу, занимаются реформами и реорганизациями, берут взятки и протежируют родственникам, любовницам и друзьям, т. е. превращают «жизнь по правилам» в «жизнь-времяпрепровождение». Как итог – структура, созданная для реализации «жизни по правилам», рушится и хоронит под своими обломками людей, народы, страны и т. д.

Но самый ранний вариант «жизни по правилам» – обычная традиционная средняя школа, где ребенок оказывается в 6–7 лет от роду.

Пресловутая «готовность к школе» значит не более чем способность и склонность подчиняться авторитету, жить по регламенту и выполнять задания согласно предписаниям. К школьной системе привыкают и ее любят, естественно, далеко не все, а дети с определенным типом способностей и личностных черт, которые преобразуются в личностный тип.

Результаты исследований американских психологов Н. Когана и М. Воллаха позволяют охарактеризовать таких детей как интеллектуалов, лишенных креативности (общей способности к творчеству). Эти дети стремятся к высоким успехам. Они тяжело реагируют на неудачи, избегают риска, очень не любят публично высказывать свои мысли. Они очень сдержанны, скрытны и держатся на расстоянии от своих одноклассников. У них мало близких друзей. Они не любят проявлять инициативу и не могут жить, будучи представлены сами себе. Им постоянно нужна внешняя оценка поступков, результатов учебы или деятельности. Они боятся дать сами себе оценку и ориентируются на внешние нормы и стандарты поведения.

По данным петербургских психологов В. А. Самойловой и Л. А. Ясюковой, такие ученики отличаются исполнительностью, дисциплинированностью, развитым самоконтролем, отсутствием критичности, доверием к авторитетам. С годами у них снижается тревожность, к пятому классу формируются эмоциональная уравновешенность и практичность. Они становятся отличниками. Окончив школу, а затем и вуз, они предпочитают работу исполнителей среднего звена, администраторов, избегая должностей, требующих творческого подхода и принятия самостоятельных решений. Не любят руководить основными производственными коллективами, где требуется постоянный контакт с людьми, не выбирают работу конструкторов, дизайнеров и пр. Не привлекает их и предпринимательство, поскольку оно связано с конкуренцией, требует активности, инициативы, готовности идти на риск. Психологической цели у нашей жизни нет, и нет смысла, выходящего за пределы индивидуального человеческого существования. Биологическая цель – родить и воспитать детей, социокультурная – обеспечить им условия для развития и самостоятельной жизни. Человек, живущий по правилам, достигает целей и в этом реализует себя, не прикладывая особых усилий, просто по причине хода времени и исполнения соответствующих ритуалов.

«Жизнь по правилам» – это жизнь большинства. Это наиболее древняя и наиболее устойчивая форма бытия людей. И всегда большинство будет выбирать этот вариант, поскольку именно он гарантирует долгую и правильную жизнь: «Уже древние люди обратили внимание на социально значимый характер возрастных этапов жизни человека и выработали свою, особенную форму понимания стадий жизни на основании целостного образа мира, воплощенного в мифе, являющегося образцом для подражания и тем самым способом воспроизводства общественной жизни, ее своеобразным ритмом. Древние люди понимали, что у ребенка, входящего в жизнь, нет какой-либо программы жизнедеятельности, он не приспособлен к жизни, как животные, и в силу этого находится в первые годы своей жизни в пограничном положении (между жизнью и смертью), ибо еще действует естественный отбор и выживают сильные, отсеиваются слабые и «лишние». Положение ребенка регулируется всецело жизнью общины, ее потребностями, и ребенок является деталью социального организма. Он включается в него сначала как часть маски женщины, ибо ритуал предписывает женщине определенный набор обрядов, направленных на попечение и воспитание ребенка. Затем он приобщается к определенной возрастной когорте, в составе которой проходит определенное обучение и воспитание, после чего должен выдержать обряд инициации, чтобы получить право на родовое имя (без которого он всю жизнь остается ребенком), и т. п. Таким образом, все возрастные стадии жизни первобытного человека вплетены в ритуал и ему подчиняются. Ритуал же определен мифом, отсюда и мифологичность возрастного самосознания древних»[39].

Следует дополнить рассуждения А. В. Толстых: так люди относились к жизни всегда. Другое дело, что в ходе развития человечества были изобретены другие варианты жизни. Но всегда и повсюду родители учили детей выбирать «правильную» (она же – «праведная») жизнь.

И в строфе «Евгения Онегина» А. С. Пушкин не только иронизирует над «средним» человеком, я слышу в этих словах толику сочувствия и естественной человеческой зависти:

«Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался,
Кто в двадцать лет был франт иль хват,
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов,
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился,
О ком твердили целый век:
N. N. прекрасный человек».


Цивилизованный мир (или, если угодно, – так называемый «цивилизованный мир»), пережив кризис конца 60-х – начала 70-х гг. XX в., вернулся к идеалу «жизни по правилам». Ценности личного здоровья, воспитания и образования детей стоят на первом месте. Выбор стиля жизни определяется безопасностью и удобством. Семья нужна для воспитания детей, и поэтому главное – выбрать хорошую школу, где они будут учиться. Жилье выбирается в безопасном районе и как можно ближе к школе. Работа выбирается, чтобы можно было обеспечить обучение детей. Место работы должно быть недалеко от дома. Здоровый образ жизни – главное условие процветания семьи и долголетия. Семья является высшей ценностью, она – основной способ организации человеческой жизни. Все остальные жизненные ценности подчинены ей. Важны карьера и деньги, занятия спортом и отдых, но они подчинены условиям процветания семьи, а не наоборот.

Идеал «правильной жизни» обеспечивает стабильность общества и процветание обывателя. Риск новаций и целедостижений берут на себя творцы и «люди действия».