Глава 6. «Принцип разводного моста»


...

На основании этих данных Байержо сделала следующий вывод: «Вопреки утверждениям Пиаже, дети уже в возрасте четы-еХ с половиной месяцев понимают, что предмет продолжает существовать, даже когда он скрыт от их взгляда». Словосочетание «скрыт от взгляда» используется вместо слова «спрятан». Эксперимент 2

Методика исследования Эксперимент 2 был разработан с целью проверить, обладают ли дети младше четырех с половиной месяцев способностью понимать постоянство предметов. Эксперимент 2 полностью совпадал с экспериментом 1, только дети, принимавшие в нем участие, были младше — в возрасте, в среднем, около трех месяцев и трех недель.

Участники эксперимента

Возраст детей составлял от трех месяцев пятнадцати дней до четырех месяцев трех дней. В исследовании принимали участие сорок детей. Как и в предыдущем случае, половина детей проходила испытание в экспериментальных условиях, вторая половина — в контрольных условиях. Еще шесть детей не принимали участие в эксперименте, поскольку слишком нервничали (пять случаев) и были вялыми (один случай). Байержо писала, что ей потребовалось большее количество участников, поскольку дети этого возраста демонстрировали разнообразные варианты зрительного поведения. Некоторые дети вообще не могли смотреть на одно и то же в течение длительного времени, другие, наоборот, могли.

Материалы и ход эксперимента

Как я уже упомянул, материалы и ход исследования полностью соответствовали эксперименту 1. Эксперимент 2: результаты и обсуждение В отличие от детей, принимавших участие в первом эксперименте, никто из детей, занятых во втором, согласно временным показателям, не проявлял такого интереса к стадии невозможного в противоположность стадии возможного. Хотя Байержо имела полное основание отказаться от борьбы и признать, что в таком возрасте у детей еще не развито восприятие постоянства предметов, она не ограничилась очевидными выводами и сделала интересное наблюдение. Байержо заметила, что дети, которым очень быстро надоедала стадия ознакомления, в точности повторяли модель поведения детей постарше, то есть больше внимания и времени уделяли стадии невозможного, а не стадии возможного.

Дети, у которых процесс ознакомления занимал больше времени, не отдавали стадии невозможного предпочтения перед стадией возможного. Байержо назвала детей, которые не могли подолгу смотреть на происходящее (и которым быстро надоедала стадия ознакомления) быстро привыкающими, а детей, у которых стадия ознакомления занимала больше времени — медленно привыкающими. Почему-то степень привыкания к стадии ознакомления в некоторой степени была связана с тем, выказали ли дети удивление в ходе стадии невозможного. Эксперимент 3 Методика исследования

Интересно, что Байержо решила провести еще один эксперимент. Отчасти ей хотелось продвинуться дальше и узнать, способны ли воспринимать постоянство предметов дети еще более младшего возраста. Однако читая ее собственное объяснение, можно предположить, что она, возможно, удивилась результатам своих предыдущих опытов и хотела удостовериться, что они останутся таковыми и при повторном эксперименте. Она писала: «Если учитывать неожиданность и возможную значимость сведений, полученных в экспериментальных условиях в ходе эксперимента 2, представлялось очень важным их подтвердить. В ходе эксперимента 3 мы попытались исследовать поведение детей в возрасте трех с половиной месяцев».

Участники исследования

В эксперименте принимали участие 24 ребенка в возрасте от трех месяцев шести дней до трех месяцев двадцати пяти дней. Средний возраст составил три месяца пятнадцать дней.

Материалы и ход исследования

Устройство, задействованное в эксперименте, и ход всего эксперимента в основном совпадали с двумя предыдущими вариантами, за исключением одной любопытной детали. Вместо маленькой деревянной коробки с клоуном Байержо использовала куклу — «мистера Картошку» (Mr. Potato Head). «Мистер Картошка» был меньше, чем использованная в предыдущих исследованиях деревянная коробочка, поэтому картонный экран до столкновения с ним поворачивался не на 112, а на 135°. Эксперимент 3: результаты и обсуждение Так же как и в эксперименте 2, Байержо обнаружила, что дети в возрасте трех с половиной месяцев не отдавали предпочтения стадии невозможного перед стадией возможного. Однако, опять-таки как в эксперименте 2, быстро привыкающие и медленно привыкающие дети вели себя по-разному. Быстро привыкающие дети смотрели на происходящее в ходе стадии невозможного дольше, чем на происходящее в ходе стадии возможного. Это вновь позволило предположить, что они были удивлены, увидев, как серебристый экран проходит прямо сквозь старину мистера Картошку.

Подведение итогов

Основным результатом всех трех исследований стало установление того факта, что дети в возрасте четырех с половиной месяцев, трех месяцев трех недель и трех с половиной месяцев заметно дольше смотрели на происходящее в ходе стадии невозможного, чем на происходящее в ходе стадии возможного. Это свидетельствует о том, что детям свойственно как понимание того, что предмет продолжает существовать, даже если они уже его не видят, так и осознание того, что два предмета не могут существовать в одном и том же месте в одно и то же время. Конечно, эти результаты можно объяснить по-разному. Может быть, детям просто больше нравилось смотреть на то, как в ходе стадии невозможного серебристый экран описывает полную дугу в 180°, а не на то, как он поворачивается на 112 или на 135° в ходе стадии возможного. Однако такое объяснение Байержо не устраивает, поскольку дети в контрольной группе не выказывали особенного интереса к повороту на 180° по сравнению с поворотом на 112 или 135°.

На основании этих результатов Байержо бросает вызов Голиафу-Пиаже по нескольким поводам одновременно. Во-первых, она оспаривает мнение Пиаже относительно возраста, в котором проявляется восприятие постоянства предметов. Как мы помним, Пиаже полагал, что это происходит не раньше, чем в девять месяцев. Однако результаты опытов Байержо доказали, что понимание постоянства предметов свойственно детям уже в три с половиной месяца, — по крайней мере, некоторым детям. По мнению Байержо, она сумела выяснить этот факт благодаря тому, что не требовала от детей выполнить ряд сложных действий, чтобы они доказали свою способность воспринимать постоянство предметов. Следовательно, она оспаривает и предложенный Пиаже тест. Считая, что задача, поставленная Пиаже, слишком сложна для детей, Байержо обозначила очень важное различие между способностью детей понимать, что предмет спрятан, и отыскивать спрятанный объект. Зачем нам принуждать их отыскивать спрятанную вещь, если все, что нам нужно знать, — это понимают ли они, что предмет спрятан?

Ответить на этот вопрос можно так: «Это зависит от того, кого об этом спрашивать». Не стоит отмахиваться от идей Пиаже. Он не верил, что можно отделить понимание от действия. По сути дела, он создал целую теорию, согласно которой дети познают мир, воздействуя на него. Поэтому неудивительно, что его тест требовал от детей умения найти спрятанный предмет, чтобы продемонстрировать понимание того, что он действительно спрятан. Его теория не предполагала, что дети могут знать о спрятанном предмете, не пытаясь при этом его найти.

Нэтивистский подход

Итак, поскольку Байержо не ограничивалась теорией Пиаже, она не была связана свойственным ему убеждением, что необходимо воздействовать на что-то, чтобы это что-то понять. Но возможно ли предложить другой вариант? Если не обязательно воздействовать на предмет, как же еще о нем узнать? Или, говоря конкретно, если детям не надо разыскивать спрятанный предмет, чтобы о нем узнать, то как же им о нем узнать? Байержо предложила два варианта ответа, причем оба были настолько радикальными, что для нее было бы безопаснее ткнуть палкой в осиное гнездо.

Первое предположение Байержо звучало очень просто: может быть, восприятие постоянства предметов присуще всем детям от рождения. Убежденность в том, что знание или способность присущи детям от природы, называется нативизмом, так что предположение Байержо можно было бы назвать нативист-ским. Если бы оно оказалось верным, то причина, по которой Байержо удалось обнаружить проявления восприятия постоянства предметов уже у детей в возрасте трех с половиной месяцев, заключалась бы именно в том, что это умение присуще им оТ рождения. Заметьте, что с этой точки зрения восприятие постоянства предметов не зависит от опыта — оно свойственно детям изначально.

Второе предположение Байержо было несколько более сложным, но также склонялось в сторону нативизма. Если понимание постоянства предметов не является врожденным, рассуждала она, то, возможно, дети от природы способны быстро обучаться этому навыку, что позволяет им осознать постоянство предметов в очень раннем возрасте и при минимальном опыте. Такое свойство можно было бы назвать «умением постигать постоянство предметов». В доказательство справедливости такого подхода Байержо обращала особое внимание на результаты исследований других специалистов по детской психологии дети в возрасте младше четырех месяцев часто тянутся к предметам, которые видят. Считается, что эти движения предшествуют возникновению умений дотянуться до предмета и схватить его, которые в этом возрасте еще только развиваются. Байержо отмечала, что если дети тянутся в направлении предмета, они, без сомнения, видят, как предмет скрывается под их собственными ручками, а также как их ручки скрываются под предметом. Возможно, этот опыт — все, что необходимо ребенку для развития умения постигать постоянство предметов.

Обсуждение: палка в осином гнезде В библейской истории про Давида и Голиафа, после того как первый победил последнего, армия филистимлян поджала хвост и удрала с поля боя. Давид же, как известно, стал королем. Однако после того как Байержо предприняла столько усилий, чтобы развенчать выводы Пиаже, события разворачивались совсем не так. Попытка опровергнуть даже крошечную часть теории Пиаже повергла специалистов по детской психологии в бешенство. На методику Байержо и на ее объяснения посыпался град ожесточенных нападок. Правда, нападки касались не столько лично Байержо, сколько выдвинутых ею нативистских предположений. Разумеется, у Байержо появился и ряд сторонников. Однако поскольку ее эксперимент оказался настолько выдающимся (ему было присуждено пятнадцатое место в ряду наиболее революционных исследований за последние пятьдесят лет), он вызвал неоправданно яростную критику.

Нападки на утверждения Байержо велись с двух сторон. С теоретической стороны ее критиковали за предположение, что восприятие постоянства предметов может быть врожденным а с методологической стороны — за то, что она при разработке своего устройства с вращающимся экраном упустила из виду несколько незначительных моментов восприятия. Давайте по очереди рассмотрим все поводы для возражений.

Проблема врожденности

Можно держать пари, что все исследователи, критиковавшие нативистские предположения Байержо, столь же сурово отнеслись бы к любому другому нативистскому объяснению того, как знания попадают в головки детей. Нельзя сказать, что такие критики вовсе не верят во врожденные способности; они просто полагают, что врожденными способностями пытаются объяснить слишком много моментов. Антинативисты считают нативистские объяснения наличия мыслительных способностей у детей в лучшем случае беспомощными, а в худшем — ошибочными и сбивающими с толку. «С какой стати Байержо утверждает, что восприятие постоянства предметов является врожденным, — могли бы заявить они, — если каждому ребенку, занятому в ее исследовании, было, по крайней мере, три месяца от роду?» Как отметила критик Элизабет Бэйтс (Bates), в активе трехмесячных детей «девяносто дней жизни, приблизительно девятьсот часов бодрствования и пятьдесят четыре тысячи минут зрительной и слуховой активности». К тому времени, как дети принимают участие в экспериментах Байержо, они уже далеко не новорожденные, и, следовательно, ни о какой врожденности не может идти речи.

Но что, если Байержо все-таки права? Что если восприятие постоянства предметов действительно присуще детям с момента появления на свет? Можем ли мы тогда назвать его врожденным? Может быть и так. Однако критики нативистского подхода возразили бы на это, что назвать восприятие постоянства предметов врожденным означает ничего не дать науке. На самом деле они даже сказали бы, что назвать восприятие постоянства предметов врожденным значит вовсе не дать никакого объяснения. В лучшем случае такой вариант приведет к тому, что восприятие постоянства предметов придется объяснять на другом уровне, не в период после рождения ребенка, а в период еще до его рождения, что все равно ничего не объяснит. «Остановиться только на одном уровне анализа — неважно, насколько хорошо мотивирован такой подход, — недостаточно, если мы хотим понять, как же на самом деле происходит перемена; если мы хотим понять ее настолько полно, чтобы суметь изменить цепь случай- лостей так, как это необходимо нам. Прекратить рассматривать суть реальных явлений тоже "не слишком полезно" для психологии развития ребенка», — пишет критик Линда Смит (Smith). Таким образом, даже если восприятие постоянства предметов действительно присуще ребенку еще до рождения, специалистам по психологии развития надо будет потрудиться, чтобы это объяснить, начиная, возможно, даже с изучения внутриутробного развития ребенка.

Опровержение «принципа разводного моста»: следование принципу экономии

Критике подверглись не только нативистские предположения Байержо. Ряд нападок вызвала и ее методика. На протяжении нескольких лет исследования с использованием вращающегося экрана подвергались самому пристальному вниманию. Иногда эти исследования получали симпатичное название «принцип разводного моста», поскольку вращение экрана напоминало движения такого моста. Однако некоторые исследователи стараются опровергнуть достижения Байержо и по сей день.

Собственно говоря, проблема заключается в следующем. В науке мы привыкли следовать определенному правилу — так называемому принципу экономии. Суть этого принципа заключается в том, что если две разные теории одинаково хорошо объясняют поведение детей, предпочтение отдается более простой теории. Согласно теории Байержо, благодаря пониманию постоянства предметов дети уделяли больше времени стадии невозможного. Однако в последние годы другие исследователи начали рассматривать вероятность того, что в ходе ее экспериментов дети дольше смотрели на экран в ходе стадии невозможного по какой-то другой причине, не имеющей с восприятием постоянства предметов ничего общего. «Не было ли другого фактора, — рассуждали они, — из-за которого дети дольше смотрели на экран, поворачивающийся на 180°, чем на экран, поворачивающийся на 112°»? Может быть, в повороте экрана на 180° было что-то, что вызывало интерес детей, и это что-то не имело ничего общего с восприятием постоянства предметов? (Разве не любопытно, что и через пятнадцать лет после публикации работы Байержо исследователи все еще о ней спорят? Да, революционные исследования обладают способностью поражать воображение людей!)

В одной из недавно опубликованных работ Томас Шиллинг (Schilling) рассмотрел такую возможность. Сначала он «оправдал» Байержо «за недостатком улик» и признал, что получен ные ею данные безупречны. Он был готов признать, что дети действительно дольше смотрели на экран в ходе стадии невозможного, чем в ходе стадии возможного. Однако он не собирался следовать проторенному пути и признать, что это означало способность детей воспринимать постоянство предметов. Напротив, он полагал, что это было как-то связано с тем, как именно дети смотрят на предметы, то есть с обработкой визуальной информации. Чтобы лучше понять, что имел в виду Шиллинг, необходимо немного вернуться назад и ознакомиться с концепцией обработки информации.

Когда мы с вами на что-нибудь смотрим, нам надо сначала «обработать» это, чтобы понять. В психологии термин «обработать» просто означает, что мы получаем от этого предмета какую-либо информацию: узнаем его, воспринимаем его форму и цвет или даже понимаем, что никогда не видели ничего подобного. Все, на что мы обращаем внимание, оказывается определенным уровнем «обработки» предмета. Иногда мы многое узнаем благодаря обработке, иногда нет.

Давайте рассмотрим следующий пример с обработкой информации. Представьте, что вы идете на вечер с угощением и танцами где-то в середине или в конце декабря. В итальянском ресторане официантка усаживает вас за столик, откуда вы прекрасно можете видеть крупного мужчину белой расы, сидящего на другом конце комнаты. У этого мужчины большая белая борода и усы, на нем надето красное бархатное пальто, отороченное белым мехом, у него пухлые румяные щеки и большой живот, который трясется, как желе, когда он хохочет. Заинтересовало бы вас такое зрелище? Особенно если все это происходит в канун Рождества? Полагаю, что наряд этого человека так восхитил бы вас, что вы бы глаз от него не отвели! Впрочем, положа руку на сердце, его манера одеваться впечатлила бы вас и в любой другой день в году. А теперь представьте, что вы оказались в точно такой же ситуации, но мужчина за соседним столиком обычного среднего роста, на нем надет свитер, вполне подходящий для раннего зимнего вечера, щеки у него не румяные, а живот не трясется. Заинтересовал бы вас такой человек? Полагаю, если он будет выглядеть так обыкновенно (во всяком случае, по меркам Соединенных Штатов), вы даже не обратите на него внимания, разве что в ресторане кроме вас и него больше никого не будет.

А теперь ответьте на вопрос: почему человек с внешностью Святого Николаса привлек ваше внимание? И почему вы, скорее всего, смотрели бы на него дольше, чем на человека с обычной внешностью? Потому что вы узнали в человеке в красной бархатной шубе Санта Клауса? Или потому что его одежда и борода выглядели необычно? Если объяснить ваше поведение с позиций Байержо, получилось бы, что человек привлек ваше внимание именно потому, что, на ваш взгляд, выглядел как Санта Клаус. Но если использовать более экономичное (то есть более простое) объяснение, получилось бы, что вы обратили внимание на этого человека именно из-за одежды и бороды. Почему это объяснение оказывается более простым? Да потому что люди, представления не имеющие о Санта Клаусе, все-таки смотрели бы на этого человека с любопытством из-за одного его внешнего облика. Знать, кто такой Санта Клаус, значит, обладать дополнительным уровнем знания, следовательно, это объяснение будет более сложным.

Вернемся к эксперименту Шиллинга. Исследователь полагал, что дети трех с половиной месяцев, принимавшие участие в опытах Байержо, уделяли больше внимания стадии невозможного, чем стадии возможного, не из-за невозможности происходящего, а именно из-за того, что экран поворачивался на 180°. Из описания эксперимента вы помните, что Байержо сначала показывала всем детям, как экран поворачивался на 180° без коробки, и показывала это раньше, чем появлялась коробка. Хотя первая стадия позволяла детям достаточно хорошо ознакомиться с движением экрана на 180°, они, возможно, все же не успевали полностью обработать информацию. Шиллинг утверждал, что ребенок, не успевший полностью что-то рассмотреть, захочет еще раз посмотреть на это, когда ему представится такой шанс — возможно, так он сумеет получить об этом предмете или явлении более полное представление. Однако если ребенок с первого раза достаточно хорошо с ним ознакомился, ему бол? ше не понадобится на него смотреть, чтобы закончить обработку информации. По мнению Шиллинга, дети в эксперименте Байержо дольше смотрели на экран в ходе стадии невозможного не потому, что понимали невозможность происходящего, а потому, что не успели полностью обработать информацию о повороте экрана на 180° в ходе стадии ознакомления. Стадия невозможного, когда экран снова поворачивался на 180°, позволяла им получить недостающую информацию, и именно поэтому они дольше смотрели на экран.

Чтобы проверить это предположение, Шиллинг в точности повторил эксперимент Байержо, с той только разницей, что он варьировал количество поворотов, за которыми наблюдали дети в ходе стадии ознакомления. У Байержо дети смотрели на экран, пока не теряли к этому интерес и не начинали бросать взо- ры по сторонам, поэтому количество поворотов экрана, которые они видели, каждый раз менялось. Однако Шиллинг уделил точному количеству поворотов, увиденных детьми, гораздо больше внимания. В ходе его эксперимента половине детей показали, как экран повернулся на 180°, только шесть раз, а другой половине — двенадцать раз. Результаты такого опыта также представляли собой немалый интерес. Только те дети, у которых стадия ознакомления оказалась короткой, действительно дольше смотрели на экран в ходе стадии невозможного, когда экран также поворачивался на 180°, но проходил «сквозь» деревянную коробку, тогда как детей, у которых стадия ознакомления была долгой, больше заинтересовала стадия возможного! Шиллинг заявил, что дети, смотревшие на поворот экрана на 180° двенадцать раз, полностью обработали полученную информацию и хотели посмотреть на что-нибудь новенькое, следовательно, стадия возможного, когда экран поворачивался на 112°, заинтересовала их больше. В отличие от них, дети, смотревшие на поворот экрана на 180° только шесть раз, обработали информацию не полностью, и поэтому предпочли стадию невозможного, так-как она позволяла им понаблюдать еще и получить недостающую информацию.

Если Шиллинг прав, справедливость выводов Байержо относительно того, что дети трех с половиной месяцев воспринимают постоянство предметов, оказывается под вопросом, полученные данные обусловлены исключительно особенностями ее методики, а внимание детей к стадии невозможного зависит не от восприятия постоянства предметов, а от того, на сколько градусов поворачивается экран. Может, это еще один вариант притчи про Давида и Голиафа, только в роли Голиафа теперь выступает Байержо?

Однако Байержо вовсе не спешит сдать позиции. В статье, опубликованной в том же номере журнала, что и статья Шиллинга, Байержо успешно защищает свою точку зрения, указывая на ряд слабых мест в «копировании» Шиллинга. Во-первых, отмечает она, в ее эксперименте у детей была возможность потрогать коробку и поиграть с ней до начала опыта. В эксперименте Шиллинга этого не было. Одного этого факта было бы достаточно, чтобы объяснить разницу результатов. Возможно, из-за этого отличия дети, занятые в эксперименте Шиллинга, не поняли, что коробка была твердым предметом, обладающим длиной, шириной и высотой, и что она вполне могла помешать движению экрана. Однако в опыте Шиллинга были и другие несовпадения. У Байержо на коробке был нарисован клоун, у Шил- Анита — нет. Кроме того, коробка Байержо была больше. Эти два момента могли способствовать тому, что дети проявили больше интереса к коробке Байержо, чем к коробке Шиллинга, что могло бы в первом случае помочь им понять, что экран не может пройти сквозь коробку. В итоге всех этих несовпадений между двумя исследованиями оказалось достаточно, чтобы поставить под сомнение возражения Шиллинга.

В основном благодаря многочисленным откликам на свои исследования, как обвинительным, так и хвалебным, Рене Байержо, наряду с Пиаже, завоевала роль лидера в среде специалистов, изучающих детскую психологию. Она достигла этого, настояв на необходимости перепроверить способ оценки восприятия постоянства предметов, предложенный Пиаже. С ее стороны было очень смело нападать на Пиаже, поскольку в 1987 году, когда была опубликована ее работа, она только шесть лет как закончила университет и даже еще не получила степени адъюнкт-профессора. Однако она приняла вызов — и совершила в детской психологии настоящий переворот. Библиография

Baillargeon, R. (2000). Reply to Bogartz, Shinskey, and Schilling; Schilling; and Cashon and Cohen. Infancy, I, 447-462.

Bates, E. (1999). Nativism versus development: Comments on Baillargeon and Smith. Developmental Science, 2,148-149.

Schilling, Т. H. (2000). Infants' looking at possible and impossible screen rotations: The role of familiarization. Infancy, 1,389-402.

Smith, L. (1999). Do infants possess innate knowledge structures? The con side. Developmental Science, 2,133-144. Вопросы для обсуждения

Что важнее: доказать, что дети обладают способностью, или что они могут продемонстрировать эту способность? Почему? В чем разница между этими понятиями?

В чем преимущество признания врожденности способности или поведения? Прогрессивно ли объяснять особенности поведения тем, что они врожденные?

Психология bookap

Пиаже утверждал, что способность восприятия постоянства предметов полностью развивается у ребенка только к полутора-двум годам. По мнению Байержо, это происходит уже в три с половиной месяца или даже раньше. Почему так важно выяснить, когда же возникает эта способность?

«Дебют» Байержо на ниве науки состоялся очень рано, однако многие ученые так и не признали ее успех. Как вы считаете, от каких факторов зависит известность и положение ученых?