Часть 2


...

11. Старость

Человек ни за что не дожил бы до 70–80 лет, если бы у заката жизни не было своего смысла и своей цели. Смысл утра, без сомнения, заключается в развитии индивидуума, его закреплении во внешнем мире…
Тот, кто тащит с собой в закат без всякой на то необходимости законы утра, вынужден расплачиваться душевным раскаянием… Деньги, социальная значимость, семья, потомство – это все природа, но никак не культура. Культура лежит за чертой природной целесообразности. Может ли культура стать смыслом и целью второй половины жизни? У примитивных племен, например, почти всегда хранителями мистических символов и законов являются старики. Именно в стариках, в первую очередь, находит выражение культура племени. А как обстоят дела у нас? Где мудрость наших стариков? Где их тайны и видения?

К. Г. Юнг. Поворот жизни

За кризисом середины жизни и периодом сбора урожая следует осознанное или не осознанное прощание, которое мы называем старостью или преклонным возрастом. Чаще всего это происходит относительно осознанно именно потому, что мы пытаемся этого избежать. Практически все люди в нашем обществе хотят дожить до глубокой старости, но… никто не хочет становиться старым.

Не будучи в состоянии предотвратить старение, человек старается скрыть хотя бы его признаки. Самое отвратительное, что может произойти – окружающие начнут думать, что ему пора на свалку. Как только появляются видимые признаки старости, он старается их заретушировать. Декоративная косметика, под которой дряблая кожа терпит страшные мучения, – это еще не самый худший вариант. Косметическая промышленность ловко использует в собственных целях страх перед старостью. Например, на рынке уже давно появился предназначенный для наивных старушек крем под названием «age control». Представление о том, что с помощью крема можно остановить время, подобно в своей нелогичности мысли о том, что с помощью страховки на случай смерти можно увеличить продолжительность жизни. Мир воюет с морщинами. Их разглаживают, пропитывают специальными жидкостями, расправляют самыми разнообразными масками. Но они все равно возвращаются и властвуют. Затем человек обращается к хирургу, который возвращает гладкость и ровность коже. Это происходит раз, другой, третий… пока от постоянного напряжения не перестают закрываться веки. Все, что провисло в течение жизни, оперативно поднимается наверх, не только на лице, но и на теле тоже. Лоб становится абсолютно гладким, а ведь вполне возможно, что пара полученных в результате размышлений морщин смотрелась бы совсем неплохо. Под нож идут и морщины от смеха – действительно, время беззаботного смеха прошло. Мы стремимся устранить все следы эмоций, ампутируем невыплаканные и скопившиеся в мешочках под глазами слезы, отрезаем неизжитую печаль.

Из нас выкачивают жировые складки – следы душевно трудной, но материально роскошной жизни – под подбородком, с живота, ягодиц и верхней части бедер. Годы, отложившиеся в горбе, вычеркиваются из жизни с помощью тренировок, в случае необходимости ненадежный скелет поддерживается корсетом. Если возникает угроза исчезновения признаков вечной молодости – волос, можно заняться их пересадкой.

Знаток определяет возраст лошади по зубам. Чтобы со стареющим молодцем такого не произошло, он проводит огромную работу над своей челюстью. Юная сияющая улыбка, демонстрирующая безукоризненные белые зубы, странно смотрится на старом лице, создавая впечатление гротеска. «Ржавые» суставы мы заменяем, не дав им возможности донести нас до вечного покоя. Если катаракта мешает видеть, забирая у жизни краски, то ее можно прооперировать, заменив при этом и мутную роговицу. Печень, почки, сердце в случае необходимости можно заменить. То, что запасные части – это не что иное, как части трупа, мы стараемся не принимать во внимание, а ведь это могло бы помочь нам стать честными. Мы мешаем умереть тому, что уже мертво, и заставляем его жить вместе с нами в нас. Делается это для того, чтобы скрыть унылое впечатление, которое мы уже давно производим. Если бы не протезы, какое ужасное лицо продемонстрировала бы нам старость. Нас бы окружали убогие инвалиды, и в их руках было бы зеркало, в которое может заглянуть каждый.

Разумеется, нелепо утверждать, что не нужно посещать стоматолога или ортопеда. Безусловно, вылеченные зубы не препятствуют решению основных задач старости. Но в душевной области мы далеко не так ловки, поэтому каждый из нас в одиночку встречается с проблемой старения. Чем тщательнее мы скрываем внешние признаки старости, тем тяжелее переносим ситуацию внутри себя. Старый индеец, который с достоинством демонстрирует свои морщины и складки, может в душе снова стать молодым. Мы же, отнимая у старости все ее внешние признаки, принимаем ее, скрипя зубами.

Заповедь о том, что следует почитать старость, соответствует давно канувшим в Лету временам, когда преклонный возраст и старые люди представляли собой что-то особенное. Сегодня, если уж мы и «почитаем» старость, то очень прозрачным способом, ограничиваясь фальшивыми уверениями, что все не так плохо, что времена, когда вы будете выглядеть старо, еще не наступили. При этом главную роль играет коротенькое слово «еще»: «Вы еще совсем не выглядите старым», или «У него еще очень подвижный ум», «Ему еще совсем не дашь его лет». Ну и, пожалуй, самый суровый приговор: «В душе он совсем мальчишка». Эти слова ставят глуповатого подростка выше старика и – как бы мы не противились – звучат достаточно смешно. Мы уважаем не старость, а ту ловкость, с которой человек прячет ее признаки.

Становясь бабушками и дедушками, многие из нас впадают в депрессию, вместо того чтобы радоваться новым задачам. Не удивительно, что на отношение к внукам сильный отпечаток накладывает страх перед старостью. А ведь естественная близость бабушек (дедушек) и внуков помогает пожилым «стать как дети». Два поколения имеют возможность встретиться в мандале жизни на более глубоком уровне, потому что, хотя они и движутся в разные стороны, но зато в одной и той же сфере. Именно поэтому старшее и младшее поколения зачастую понимают друг друга лучше и глубже, чем родители и дети, которые движутся в одном и том же направлении, но на разных позициях.

Аналогии между началом и концом жизни достаточно глубоки. В мандале оба эти участка жизни соприкасаются, исходя или впадая в середину в одной точке. В спиральной мандале они входят друг в друга. Если бы не стоматологи, то беззубое детство и беззубая старость были бы похожи. Следовательно, агрессия развивается постепенно, но в старости сходит на нет. Агрессия – это сила нового начинания, которая сначала должна расти, а потом сходить на нет. Гомеопаты зачастую используют одни и те же средства для раннего детства и поздней старости. Действительно, человек проходит фазы развития еще раз, но в обратном направлении. Физически неуверенные шаги только что вставшего на ноги малыша похожи на шаркающую походку старика, который еще не слег окончательно. Нечеткая речь характерна для начала и для конца пути. Необходимые в детстве пеленки снова могут понадобиться в старости. Слабая поначалу иммунная система постепенно развивается, но к старости снова слабеет. И даже в области души тоже можно найти совпадения. Лепечущий малыш не может молчать, но ведь то же самое происходит и со стариками, которые постоянно бормочут что-то себе под нос. И те, и другие во время еды пускают слюни. То, что мы прощаем в начале жизни (хотя нам это и не очень нравится), становится ужасно неприятным в конце. А вот о разрешенной душевной аналогии можно только мечтать, ведь к ней-то и следует стремиться.

Серьезной связью между началом и концом, например, становится отсутствие необходимости иметь успехи. Близость к центру мандалы дает возможность жить расслабленно даже в нашем обществе, где царит высокое напряжение. У стариков уже есть время рассказывать разные истории, а у детей еще есть время их слушать. Это тот отрезок жизни, когда у одних еще, а у других уже нет ничего серьезного, поэтому можно радоваться жизни. У них еще (уже) нет расписания уроков и ежедневника, нет обязанностей, можно поспать после обеда или в любое другое время (окружающие относятся к этому очень хорошо), потому что те, кто ведет серьезную жизнь, любят, чтобы их оставили в покое и малые, и старые.

Мы ставим архаичные народы гораздо ниже себя, потому что они, дескать, оставляют стариков умирать в одиночестве. А разве мы не делаем того же самого? Ведь мы помещаем стариков в дома престарелых. И речь, чаще всего, идет не о тех домах, где старики могут чувствовать себя как дома. Нет, как правило, это подобия камеры хранения, в которых пожилые люди получают необходимые предметы материального мира, но лишены всего остального. Основная задача таких домов – изъять стариков из жизни, развязав руки младшему поколению. Если человек боится старости, то ему не хочется постоянно иметь перед глазами напоминание о том, что все мы смертны.

«Хранение» малышей в яслях, детских садах и группах продленного дня, в принципе, то же самое. В доме престарелых речь навряд ли идет о подведении итогов жизни, да и в детском саду мало что напоминает о подготовке к ней. Самое главное – что родители получают возможность освободиться от детей легальным, одобренным в обществе способом, просто-напросто убрать их с дороги, потому что дети часто стоят у них на пути. А то, что в «камере хранения» их чад чему-то учат, позволяет им не испытывать мук совести.

Гораздо более явственно и жестоко проявляется данная тематика, если мы обратимся к еще более ранней и еще более поздней фазам. В начале, когда новая жизнь создает массу неудобств, в течение нескольких месяцев мы можем принять решение, оставить ее или устранить. В конце у нас, конечно, больше колебаний, но все-таки мы размышляем о том, как бы поскорее покончить с мучениями. Аборт и эвтаназия затрагивают одну и ту же область мандалы жизни.

Картины старческих болезней

Типичные для нас старческие явления необязательны, мы можем увидеть это на примере подавляющего большинства старых индейцев и чернокожих. Такие явления типичны для нашего времени и для нашего общества. Можно назвать, например, старческую дальнозоркость, которая в юности проявляет свой противоположный полюс, близорукость. Поскольку из-за близорукости молодой человек вынужден пристально рассматривать свое жизненное поле, кругозор сужается, будущее же оказывается не в фокусе. Даль, которая его так интересует, расплывается и теряет резкость очертаний. Заболевание дает ему понять, что он как на даль, так и на будущее накладывает пелену, чтобы иметь возможность жить своими иллюзиями, не замечая острых и жестких углов реалий жизни.

Дальнозоркость в буквальном смысле слова вырывает из рук старика ежедневную газету. Скоро его руки оказываются недостаточно длинными, чтобы увидеть что-то во всей резкости очертаний. Ему приходится держать любые предметы как можно дальше от глаз, чтобы иметь возможность их разглядеть. Его задача – научиться видеть дальние горизонты. Его тема – развитие перспективы жизни. Ближайшее размыто, нечетко. Идея – освободиться от ежедневных проблем и переложить их на плечи младшего поколения. Старый крестьянин, переселившийся на свой надел, больше не должен заботиться о хлебе насущном. Это мечта любого пенсионера. Он (в идеальном случае) имеет все необходимое, а государство или фирма – бывший работодатель берет на себя все заботы, чтобы старый человек имел возможность подумать о душе. Дальнозоркость – это попытка разглядеть даль. Но, как правило, старые люди не отдают себе в этом отчета, они не посвящают себя этой тематике, чтобы не признаваться в старости.

При ближайшем рассмотрении можно обнаружить аналогию дальнозоркости с усиливающейся забывчивостью. Старики забывают то, что произошло только что. Давнее прошлое они помнят довольно хорошо. Характерный пример: пожилой человек приходит в магазин и не может вспомнить, что ему надо купить, при этом он долго рассказывает продавцу истории из своей военной юности. Действительно, ему необходимо как можно скорее освободиться от настоящего, от мелочей, чтобы обратиться к решающим событиям. Это звучит грустно, но у многих пожилых людей воспоминания о войне – самое лучшее, что было в жизни. Там, далеко от дома, под постоянной угрозой смерти, они сильнее, чем когда-либо, ощущали, что живут. Даже если забывчивость связана с церебральным склерозом или болезнью Альцгеймера, процесс развивается по тому же самому образцу: сначала из памяти выпадают повседневные мелочи.

При болезни Альцгеймера это видно особенно четко. Эта болезнь устраивает своеобразную очную ставку с интенсивностью процессов старения, события происходят как при замедленной киносъемке и часто задолго до отведенного для них времени. Быстрое распространение этого заболевания дает понять, что проблема старения превратилась в коллективную.

Все эти и описанные ниже заболевания означают потерю способностей нашего Эго. Слабеющий мозг все больше и больше толкает человека в настоящее. Духовные кризисы показывали, какие проблемы могут возникнуть на духовном пути, болезни же, связанные со слабоумием, наглядно демонстрируют, что задача Эго устарела, а тело приносит в жертву материальную основу Эго – мозг. Здесь, безусловно, было бы более полезно пройти духовно-душевный путь, вместо того, чтобы решать проблемы на уровне тела.

Атеросклероз мозга наряду с забывчивостью характеризуется и пошаговой утратой многих способностей большого мозга. История развития поворачивается вспять, стареющий человек оказывается выброшенным в изолированный мир эмоций и чувств, где ему предстоит наверстать упущенное. Для пациента и его близких в их холодном интеллектуальном мире такая эмоциональная учебная задача оказывается зачастую непосильна. Дом престарелых является тогда единственным выходом, но и он не в состоянии спасти старую жизнь. В символике склероза на первый план выходят твердость и структура известняка. Его задача – ясность и структура. Сатурн – принцип времени и старения – обязательно получает свое, но только в разных формах.

Образовавшийся в старости горб дает понять, что под тяжестью, назначенной судьбой или взваленной на плечи самостоятельно, человек осел и, собственно говоря, сломался. Горб указывает на отсутствие подвижности, на жесткость по отношению к самому себе и к требованиям жизни. Склонись человек добровольно, и судьбе не пришлось бы заставлять его это сделать. В любом случае, горб воплощает победу над человеческой гордостью. Насколько выставленное напоказ унижение соответствует внутренней позиции, тело не говорит. Оно лишь неподкупно честно определяет тему.

Перелом шейки бедра возникает только в результате падения. Палитра символики падений очень широка: от грехопадения до непроработанной травмы падения с карьерной лестницы. Несчастный случай дает время поразмышлять об этом. Являясь переломом усталости, он затрагивает только старые кости, которые должны отдохнуть, которые следует поберечь для предстоящей внутренней работы, направленной на дальнейшее развитие.

Более четко, чем любые другие переломы, этот, свойственный только старости, указывает на разрушение старых форм и позиций. Жизненная концепция, предполагающая движение по накатанным рельсам, разваливается, и хорошо знакомый жизненный образец сходит на нет. Задача предельно ясна: отойти от старых структур, уйти на покой, чтобы привести в действие внутренние процессы.

Речь здесь идет и о теме ходьбы, то есть пути. Перелом шейки бедра блокирует не только бедренный сустав, но и возможность нарушения охраняемых Сатурном определенных границ. Если больше нельзя сделать ни шага, то внешний прогресс оказывается блокированным, а путь внутрь – свободным.

Ослабление органов чувств (вплоть до полного отмирания) связано с необходимостью освободиться от внешнего мира и повернуться к миру внутреннему.

Если человек ослеп, то на первый план должно выйти внутреннее зрение. И с точки зрения мандалы, и по христианскому учению смысл жизни лежит внутри человека: «Ибо истинно говорю я вам, Царство Божье в вас самих». Исчезновение внешних красок указывает на «внутренние цвета» – изначально живое, невидимое начало внутри человека. В мифологии великие провидцы были, как правило, слепы. Их внимание было приковано не к внешнему миру, они были способны за предметами видеть другой мир. В старости самое главное – научиться не смотреть, а видеть, развить свое внутреннее зрение, которое не нуждается в органах чувств, потому что не зависит от мира внешнего.

Глухота указывает на внутренний голос, который гораздо важнее для дальнейшего развития, чем все внешние голоса вместе взятые. То, что может привести к депрессии, если воспринимается с недовольством, неосознанно и без понимания, будучи принятым добровольно и осознанно, дает возможность глубокого контакта с внутренней сущностью. Слепота может стать идеальной подготовкой к последнему в жизни кризису, потому что самые существенные указания приходят изнутри. Если человек научился видеть и слышать внутри себя, значит, он хорошо экипирован для последнего кризиса.

Часто в старости слабеют и вкусовые ощущения. В переносном смысле это иногда проявляется в отсутствии вкуса, например, в обстановке квартиры, которая гораздо больше напоминает детскую. Особенно ярким признаком является стремление копить абсолютно ненужные вещи и загромождать еще остающееся пространство, что свидетельствует о необходимости сконцентрироваться на самом существенном – на возрасте и принципах Сатурна. Следовательно, речь идет не о вкусе, а об упрощении и стремлении к простоте. Воспоминания должны быть в самом человеке, их не следует выставлять напоказ. Это не сувениры. Если что-то больше не удерживается в памяти, значит, оно хочет оказаться отпущенным на свободу, а еще лучше – подаренным внукам. То, что внутри живо, во внешнем мире тоже следует отпустить. Царство стариков находится не в этом мире, оно – в мире внутреннем.

Вместе с внешними чувствами уходит и мир иллюзий с его великими обманщиками, Временем и Пространством. Когда эти фокусники лишаются силы, внутреннее развитие идет проще и легче. Если с вещей спадет покров Изиды, то перед внутренним взором они предстают в своем истинном виде. Задача старости формулируется следующим образом: от чувственных впечатлений и мечтаний перейти к смыслу. Такое развитие возможно при постепенном отключении внешних чувств, поэтому их отмирание следует принимать добровольно и без сожаления.

Заболевания, которые связаны преимущественно со старостью, – болезнь Паркинсона, пляска святого Витта, рак – наряду со специфическим значением симптомов имеют отношение и к подведению итогов, и к возвращению домой – к жизненному образцу мандалы. При раке, который возможен и в молодом возрасте, но все-таки больше связан со старостью, важнейшую роль играет тема жизненного пути и специфической, изначально присущей задачи. Речь идет о том, чтобы идти своим путем, не страшась ошибок. Стремление прожить идеальную жизнь без ошибок может заставить пройти мимо задач и завести в тупик, в конце которого – рак.

Наряду со старческими заболеваниями, угрожающими смертью, существует целый ряд «обычных» признаков старения, о символике которых также стоит задуматься.

Безобидным свидетельством старости являются старческие пятна на коже, которые можно побороть энергичностью и стремительностью, но полностью уничтожить нельзя.

Так же безобидны кожные изменения, начиная от старческих бородавок и заканчивая небольшими вздутиями и неровностями. Всю жизнь человек получал от кожи защиту, поэтому на ней остались следы. Подростки и юноши, которым хочется казаться взрослыми, бывалыми людьми, с гордостью демонстрируют свои шрамы, старики же зачастую стыдливо их прикрывают.

Бородавки – непременная деталь в портрете бабы-яги – напоминают о нашем восприятии магии, которое в детстве переживает апогей. Вспомните Тома Сойера и известные ему «верные» способы сведения бородавок. Все они связаны с колдовством.

Волосы тоже играют в уникальную старческую игру. Исчезая с головы, на которой они являются тщательно оберегаемым признаком статуса, они внезапно выскакивают из ушей и ноздрей, полностью закрывают веки, заставляют срастаться брови, нарушая всяческий порядок. Им будто доставляет удовольствие потешаться над стариком.

Задача прозрачна: забрать все эти игры у тела и дать себе право на «сумасшедшие поступки».