Часть 2

1. Зачатие и беременность

Как и в день, введший тебя в этот мир,
Солнце встало, приветствуя планеты,
Как быстро ты уходишь прочь,
Следуя закону, по которому когда-то пришел.
Таким и нужно быть, ведь от себя не убежать,
Так говорили прорицатели – сивиллы.
Ни времени, ни силе не удастся расколоть
Отлитую форму, которая живет и развивается.


Иоганн Вольфганг Гете. Орфические первоглаголы

Моя мать и мой отец захотели иметь ребенка,
и они зачали меня.
А я захотел иметь мать и отца,
и я зачал ночь и море.


Халил Джебран

Пытаясь установить, когда же начинается жизнь, мы сталкиваемся с множеством проблем. С точки зрения мистически настроенных людей, начала жизни нет, потому что жизнь существует всегда, она только меняет уровень проявления. Материалисты же склонны считать, что жизнь начинается после трех месяцев с момента зачатия; последствия такого утверждения следует обсудить.

Даже если мы будем исходить из того, что жизнь, как и все в этом мире, ритмична и, следовательно, являясь одним из видов колебания, не имеет ни начала, ни конца, то для исследования жизненных кризисов целесообразно все равно начать рассмотрение с исходной точки, то есть с зачатия. Когда яйцеклетка и сперматозоид соединяются, возникает общая форма и, соответственно, общее содержание. Параллельно с физической, начинается и духовная жизнь. Деление клетки знаменует начало роста. Круглая женская яйцеклетка и стреловидный мужской сперматозоид встречаются. Но ведь при объединении круга и стрелы символически возникает древнейший символ – спираль, которая воспринимается и чувственно, когда душа опускается в тело.

Многие люди не рассматривают зачатие как кризис, потому что слишком мало об этом знают. Считая себя сведущими в противозачаточных средствах, некоторые даже не знают точно, от чего предохраняются. Если человек не верит в существование души, он считает, что контрацептивные средства способствуют предотвращению физического акта оплодотворения.

Психотерапевты располагают богатым материалом об этом первом периоде жизни, который раньше был доступен только в виде мифологических и религиозных символов. Благодаря внутриутробным снимкам младенцев, сделанным Леннаром Нильсоном, у нас есть впечатляющие фотодокументы, посвященные периоду непосредственно после зачатия. До зачатия душа находится в состоянии независимости, простора, свободы и невесомости. Зачатие происходит, если из жизненных задач или, по восточным верованиям, из кармы возникает желание приобрести телесную форму. Душа воспринимает это как всасывание, имеющее единственно возможное направление. Она узнает двух людей, которые, любя друг друга или по каким-либо другим причинам, соединились. Сам момент зачатия в общем воспринимается как спиралевидное всасывание, втягивающее душу в физическое бытие. Иногда этот процесс проходит сначала через мужское тело, иногда непосредственно в женской матке. Падение в материальный мир душа ощущает как потерю свободы и независимости, как сужение и в конце концов как движение к телесному плену со всеми его ограничениями. Объективно этому крошечному творению места больше чем достаточно. Субъективно же, после простора и открытости, известных по предыдущему опыту, матка воспринимается как ограничение. Но довольно быстро душа привыкает к новым условиям, здесь тепло, мягко и, на самом деле, не тесно для маленькой, но постоянно растущей формы физического мира. Постепенно вокруг плода образуется водный мир: если смотреть снаружи, очень маленький, но для крошечного тела просторный универсум. С одной стороны, душа продолжает воспринимать все внешнее, а с другой стороны, все больше вживается в материнский мир материи (от лат. mater – материя).

Душа сознательно наблюдает, как мать обнаруживает, что беременна, что в ее теле появилась новая душа, как оба родителя реагируют на это известие. Попытки избавиться от беременности и даже сама мысль об этом немедленно становятся известны и могут разрушить возникшее ощущение надежности и тепла. Даже если родители с радостью и нетерпением ждут прибавления в семействе, желание иметь ребенка определенного пола, чаще всего, мальчика, может значительно осложнить ситуацию. Неуверенность родителей и их надежда, что будет мальчик, в половине случаев соответствует уверенности, что родители будут разочарованы: ведь у них родится девочка. Таким образом, с разочарования начинается не только жизнь во внешнем, полярном мире: даже пребывание в материнском чреве оказывается связанным с тенью. Уже на этой ранней стадии развития могут быть заложены основы последующих трудностей с собственным полом. Следовательно, существующая сегодня возможность с помощью ультразвука определить пол ребенка на ранней стадии имеет и положительные стороны, потому что дает шанс многим родителям заранее примириться с полом ребенка.

Если же душа не «прокралась», а вошла после искреннего приглашения обоих родителей, то первое время ее существование будет безоблачным, позволит приобрести огромный опыт. Во внутриматочном водном мире царит океанское чувство безграничности и свободного невесомого парения. При этом внутреннее и внешнее душа пока еще воспринимает как одно целое. Ощущения доверия и надежности сопровождают рост и наполняют теплом первое гнездышко детства. Все необходимое сразу же поступает к этому маленькому, но уже совершенному организму. Снабжение идет через пуповину, причем крошечному существу самому делать для этого абсолютно ничего не надо.

Это то место, к которому взрослые постоянно возвращаются в своих фантазиях. Страна, где текут молоко и мед, существует на самом деле, в самом начале – там, в материнском чреве. Жизнь в околоплодной жидкости, где места пока еще вполне достаточно, похожа на сон. Ребенок не натыкается на жесткие границы, ему мягко, все вокруг находится в легком, укачивающем колебании. Ритмичное сердцебиение матери создает шумовое обрамление для парящего, беззаботного существования, наполненного согласием матери и ребенка. Между внутренним и внешним царит гармония. Краски теплые, как вода; мягкие, эластичные границы этого универсума легко поддаются при любом, самом легком движении. Чувства еще не востребованы и, наверное, именно поэтому особенно тонки. Если еще и с внешней стороны у мамы все хорошо, если она находится в гармонии с миром, то это дополнительный положительный фактор для растущего ребенка. Но даже если это не так, все равно разумная мать может защитить своего ребенка от внешних неприятностей, если она его любит.

Эта фаза полной защищенности так приятна, что взрослый человек часто тоскует по ней. Так называемая ванна самадхи, сконструированный Джоном Лили3, пытается создать взрослому человеку такие же условия. Огромную искусственную «матку», внешне напоминающую саркофаг, наполняют водно-солевым раствором комнатной температуры, в который погружают «взрослое дитя» и дают ему возможность «парить». Там так же темно, как и в настоящей матке, шумовое сопровождение аналогично естественному. Через какое-то время саркофаг (от греч. sarx – мясо, phagein – есть) начинает действовать. Конечно же, он не съедает плоть, как это бывает в конце жизни, но зато забирает у нее всю тяжесть: человек перестает ощущать собственное тело. В невесомости ванны самадхи может возникнуть океанское чувство безграничности, которое играет такую важную роль для нашего развития. Парение в свободном космосе подобно пребыванию в материнском чреве, что свидетельствует об аналогии между микро– и макрокосмосом.


3 Джон К. Лилли (1915–2001) – физик, психоаналитик. Плодотвоpно pаботал в pазличных областях наyки, включая биофизикy, нейpофизиологию, электpоникy, нейpоанатомию. В течение 12 лет занимался исследованиями отношений человека и дельфина для Пентагона. Посвятил многие годы изyчению одиночества и изоляции в огpаниченном пpостpанстве. – Примеч. ред.


Но пребывание в ванне самадхи у некоторых может вызвать ужас, если соответствующая фаза развития была связана именно со страхом. Люди, которым на самой ранней фазе развития пришлось бороться за свою жизнь против медицинских щипцов, приготовленных для аборта, находясь в баке, ощущают угрозу. Если у них появляются бессознательные воспоминания, то возвращается и плохое настроение.

Следует предположить, что на самом раннем этапе в материнском чреве формируется определенное отношение к жизни, которое мы называем доверием. Если этот период связан с угрозой, никакого доверия не возникнет в течение всей жизни. А его не заменить ничем. Позже его отсутствие можно будет в лучшем случае компенсировать внешними проявлениями. Созданные за свой счет средства безопасности не придадут уверенности в себе. Можно делать вид, что доверие существует, но заменить его нечем.

Первое время существования человека мы рассматриваем прежде всего с материальной точки зрения. Во главу угла поставлены планирование семьи и целесообразность, а ведь человеку нужны чувства и эмоции. При господстве рационального планирования и постоянного вопроса о затратах удивительно, что у нас еще до сих пор рождаются дети. Ведь чаще всего из-за них приходится отказываться от честолюбивых планов и идти на расходы. Детские пособия придуманы как утешительный приз для тех, кто, несмотря на все, согласился принести себя в жертву и родить ребенка. Общественный эгоизм отражает эгоизм индивидуальный: мы рассматриваем все на свете с позиций взрослого человека, не обращая внимания на мнение ребенка. Мы считаем даже, что у него в принципе не может быть никакого мнения.

Давайте посмотрим на страдания стремящейся к зачатию души. С точки зрения души, дождаться своей очереди на зачатие практически невозможно. Когда женщина достигает оптимального для зачатия возраста – 20 лет, у нее совсем другие планы и желания. Она не стремится рожать и воспитывать ребенка. Современные противозачаточные средства настолько хороши, что практически ни одной душе не удается прорваться через защитный кордон из резины и спермицидной пены. Ничего не получается и в постоянно воспаленной матке, в которой находится спираль. На пути также может оказаться непреодолимая преграда, созданная гормональными таблетками. Но если «это» вдруг происходит, то гормональный шок заставляет душу бежать без оглядки.

Итак, жизнь у нас начинается с кризиса. Если женщина говорит гинекологу, что беременна, тот сразу же задает ей вопрос, собирается ли она оставлять ребенка. А это уже кризис, потому что приходится принимать решение. Эта проблема существует только у современного человека. Наши предки об этом даже не думали. А нам почему-то кажется, что мы имеем право вносить какие угодно коррективы.

Душа, преодолевшая описанные нами барьеры, еще очень долго не может чувствовать себя уверенно в этом, с таким трудом полученном месте. А ведь наше общество считается благополучным. Когда дикие животные переживают особый период, мы создаем для них благоприятные условия, но в собственной среде мы ведем себя совсем по-другому. Ребенку назначают трехмесячный испытательный срок, в течение которого ему грозит аборт, то есть смерть. То, что с нашей точки зрения является практичным, что дает нам свободу и независимость, для души является временем серьезных проблем. Все это время она испытывает самый настоящий ужас. Нам не хочется принимать решение сразу, и мы не задумываемся о том, что для полностью зависящего от нас существа, притаившегося в матке, такое состояние неопределенности – душевная пытка, которую трудно себе представить.

Для многих детей жизнь, которая только что оформилась, на этом уровне и заканчивается. Маленькое существо отчаянно борется против угрозы, оно прячется в самые дальние уголки, но то, что раньше могло хоть как-то помочь, при современном уровне развития медицины всего-навсего мучительная отсрочка.

На описание аборта общество накладывает табу. Но как раз табу вскрывают общественные проблемы, они демонстрируют кризисы, при которых люди не знают, как помочь самим себе. Чтобы воспринимать зачатие как кризис, важно знать, что происходит на самом деле.

На третьем месяце уже можно узнать человечка, у него есть ручки и ножки, у него есть и чувства, и внутренние органы. Телесные структуры еще прозрачны и хорошо видны. Прозрачности соответствует и трансцендентное восприятие первого времени. Ребенок, еще не очень глубоко опустившийся в грубую вещественность, лучше, чем взрослый, ощущает тонкие взаимосвязи, царящие в жизни. Он, например, великолепно чувствует мысли матери и ее ближайшего окружения.

Ребенок ощущает, как некие предметы врываются в его совершенный мир с опасными намерениями, разрывают защитную оболочку и отбирают у него воду, элемент жизни, особенно необходимый в этот самый ранний период. Выброшенный на сушу, испытывающий ужас ребенок подвергается казни. Она бывает двух видов. В первом случае мама «убегает» из ситуации с помощью наркоза. Папа, как всегда, отсутствует, и гинекологи принимаются за свою, хотя и легальную, но все-таки кровавую работу. Отобрав у ребенка воду, они начинают терзать его маленькое тельце. Острым инструментом они выковыривают разрезанные и измельченные куски из кровавого месива в матке.

Сегодня более распространен второй способ, когда маленькое существо вместе с околоплодной жидкостью, пуповиной и плацентой просто высасывают. Использование принципа пылесоса кажется более чистым, чем первый метод, но при ближайшем рассмотрении оказывается не менее жестоким. Под огромным давлением живого ребенка буквально разрывает на куски. Современное техническое развитие позволило оставить далеко позади средневековое четвертование.

К сожалению, современные данные не оставляют никакого сомнения в том, что все происходящее ребенок воспринимает буквально и испытывает при этом невыносимые страдания. То, что ребенок ужасно мучается, ясно даже из данных академической медицины, ведь наркоз, получаемый матерью, не действует на ребенка. Лучшее тому доказательство – кесарево сечение.

Даже если в течение первых трех месяцев с ребенком было все в порядке, если родители рады и ждут его появления на свет, он долго еще не может чувствовать себя в безопасности. Если родители не очень молоды, если у них возникли опасения или же они боятся нового для них чувства ответственности за малыша, то они могут уговорить гинеколога взять пробы, проколов для этого материнский живот. Иногда на анализ берут околоплодные воды, иногда делают биопсию крови вокруг плаценты. То, что нам, уже родившимся, может казаться умелым медицинским мероприятием, с точки зрения еще не родившегося ребенка выглядит совсем по-другому.

Когда непропорционально большое копье протыкает его защитную оболочку, врываясь в его цельный мир, он, вне себя от страха, ищет спасения в самом дальнем уголке своего гнездышка. Это бегство, которое гинекологи неоднократно наблюдали, благодаря ультразвуку, по выражению одного врача, причина относительно небольшого количества осложнений, возникающих из-за подобных исследований. Действительно, детей при таких анализах задевают редко, большинство проблем возникает из-за «необходимости» повредить околоплодный мешочек. Несмотря на гордость, с которой многие говорят об этом методе и на его кажущуюся безвредность, налицо явная паника, в которую впадает ребенок. Процедура проводится якобы для пользы ребенка. Но за описанной методикой стоит желание как можно раньше выявить возможные наследственные отклонения, чтобы в случае необходимости успеть избавиться от плода, что в подобных случаях официально разрешено до пяти месяцев.

Такими методами исследования грубо злоупотребляют в Индии. Их используют не для выявления врожденных отклонений, а для того, чтобы в принципе исключить возможность рождения детей женского пола. Многие индийцы до сих пор считают, что от девочек один вред и рожать их не следует. Но если говорить честно, мы не многим отличаемся от них. Индийцев не устраивает пол ребенка, а мы кричим об ошибках в хромосомах, которые приводят к неполноценности, или о больных органах, обнаруженных с помощью ультразвука уже на ранней стадии беременности. В обоих случаях человек набирается наглости и позволяет себе принимать решение о том, чья жизнь может оказаться достойной, а чья – нет. Мы берем на себя смелость рассуждать о человеческой жизни и смерти. Ситуацию можно проиллюстрировать результатами опроса, который в 2003 году проводил журнал «Шпигель». Восемнадцать процентов опрошенных беременных в Германии заявили, что они избавились бы от плода, если бы узнали, что их ребенок, возможно, будет страдать от ожирения.

Аборт на пятом месяце беременности технически гораздо сложнее, потому что ребенок уже слишком большой. Теперь нужно вызывать искусственные роды – задолго до срока. Это жестокое испытание и для матери, потому что организм еще не готов, и схватки приходится вызывать сильными препаратами. Подобные роды настолько тяжелы, что ребенок не выживает. Но ведь это и является целью подобной жестокой операции. Конечно, для матери было бы гораздо лучше дождаться естественных сроков, когда шейка матки раскроется самостоятельно, а все ткани в ожидании родов станут более мягкими и податливыми. Но тогда на свет появился бы ненужный ребенок, которого нельзя было бы убить просто так, потому что он находился бы под охраной закона.

С точки зрения неродившегося человечка все выглядит ужасно: ланцет воспринимается как доказательство того, что родителям верить нельзя. Они не согласны принять ребенка без всяких условий. Им нужен только тот, кто соответствует их требованиям. После взятия проб для ребенка начинается период ожидания, который он переживает ничуть не легче, чем родители. Генетики вершат над ним суд, они принимают решение о его дальнейшей судьбе. Искусственные роды, то есть казнь больного, слабого ребенка – это такая жестокость, по которой потомки будут судить о нашем времени. А ведь такие родители считают себя просвещенными людьми. Многие об этом просто не задумываются, иначе вряд ли наше общество считалось бы гуманным.

По разным причинам исследования околоплодной жидкости проводятся все чаще. Одна из таких причин заключается в том, что мы хотим на практике делать то, что умеем теоретически. Официально же эти исследования связаны с повышением возраста рожениц и увеличением риска таких наследственных отклонений, как синдром Дауна (то, что в народе называется монголизмом). Теперь мы сами принимаем решение, иметь или не иметь ребенка. В лучшие детородные годы женщины активно предохраняются, а незадолго до 40 лет судорожно пытаются «успеть на последний автобус». Роженицы становятся все старше, и возникает необходимость в проведении различных обследований, по крайней мере, с точки зрения гинекологии. Но логичным такое положение вещей может считать только тот, кто далек от религии, кто плохо понимает, что происходит на самом деле. Человек свято верит в науку и в возможность обмануть судьбу. Даже если теперь это самое распространенное суеверие, его не подтверждает ни один пример из общей или религиозной истории человечества. Теория тени помогает понять, что медицина попала в противоположный полюс. Вспомните, какие слова Гете вложил в уста Мефистофеля: «Я – часть той силы, которая вечно хочет зла и вечно совершает благо…» Медицина стремится к добрым делам, но целенаправленно творит зло.

Ритуалы-приветствия вместо неуважительного отношения к жизни

Аборты бесполезно запрещать официально: как только общество достигнет определенного уровня развития, это явление исчезнет. Пока этого не произойдет, достойного выхода не будет.

Только уважительное отношение к жизни сможет изменить общую ситуацию. Конечно, совсем не ощущать на себе воздействие поля прагматичного неуважения к жизни невозможно, но бороться с ним необходимо. Разумно было бы как можно дальше бежать от созданного обществом и официальной гинекологией поля.

Попробуйте вслед за индейцами превратить момент обнаружения беременности в праздник посвящения в четыре элемента жизни. Посвящение в мир Воды, частью которого пока еще является младенец, может произойти во время поездки к морю или на озеро, это ближе всего к душевному ландшафту водного элемента. Для посвящения в царство Земли можно поехать на ферму или побывать в пещерах. Чтобы познакомить ребенка с Воздухом, в ветреный день хорошо было бы забраться на вершину горы, ну а с миром Огня пусть малыша познакомит Солнце. Ребенок, который на самом раннем этапе завязывает контакт с дедушкой по имени Огонь, всегда будет находиться на дружеской ноге с ним. Хотя этому и нет рационального объяснения, но самые разные архаические культуры используют этот прием, и это приносит свои плоды.

Как бы далеки мы ни были от подобных знаний, многие родители на собственном опыте убедились, что все события, случившиеся в период беременности, оказывают на ребенка огромное влияние. Мамины привычки позже могут стать привычками ребенка. Безусловно, огромную роль играет то, насколько сознательно мама пытается привлечь ребенка к совместной деятельности. Ведь он пока еще воспринимает себя и маму как единое целое. У них одно восприятие и одни чувства. Если мама продолжает вести привычный образ жизни, совсем не думая о ребенке, он оказывается исключенным из их общих дел. Исключенные из мыслей родителей дети должны ограничивать свой мир тем, что происходит внутри матки, испытывая на себе последствия колебаний настроения матери. Путь к еще не родившемуся ребенку, к новорожденному и грудному малышу связан, в первую очередь, с чувствами.

Даже проникновение ультразвука в убежище младенца можно превратить в ритуал приветствия и представления, к нему можно отнестись как к первой в жизни ребенка фотографии. Но помните: не стоит постоянно делать фотографии только потому, что существует аппаратура. Ведь нам не приходит в голову регулярно вынимать из земли росток, чтобы контролировать процесс его развития.

Психология bookap

Девятимесячный ритуал посвящения ребенка в будущий мир – прекрасная прелюдия к рождению. Естественно, родители должны прежде всего ввести ребенка в тот мир, который ближе им самим. Но, с другой стороны, беременность – это замечательная возможность для матери открыть новые миры и для самой себя, и для малыша. Да, девять месяцев беременности не могут быть сплошной чередой праздников и выходных. Но ведь ребенка стоит познакомить не только с прекрасными сторонами жизни. Он должен узнать и о чувстве долга и, может быть, даже о существовании болезни. Так же строят ритуалы и шаманы.

Если бы мама использовала обострившуюся в этот период чувствительность для того, чтобы завязать контакт со своим внутренним голосом и с внутренним врачом, это позволило бы усилить связь с ребенком. Матерям, имеющим доступ к ландшафтам собственной души через медитации и внутренние путешествия, гораздо проще научиться понимать чувства своего еще не родившегося малыша.