Психика представляет собой целостный организм, «организм сознания»

, в котором все его компоненты взаимозависимы, и изменения одного из них компенсируется изменениями других.

Какая-то часть переживаний вообще имеет принудительный характер, и источники этого принуждения не осознаются.

Вместе с тем определенные аспекты психики подчинены воле.

Некоторые люди в состоянии целенаправленно продумать мысль, многие — произвольно создать образ, задержать действие и т.д. Затруднения в реализации намерения связаны с тем, что часть психических организованностей не подчинена волевому контролю, и выход заключается в установлении (или восстановлении) их управляемости? Одна из проблем управления неподконтрольными функциями — их непредставленность в сознании. Так, не осознается работа печени, тонус сосудов или перистальтика кишечника.

Некоторые неосознаваемые параметры косвенным образом отражаются в сознании: мышечный тонус связан с ощущением легкости или тяжести, сосудистый тонус — тепла. Эти косвенные маркеры параметров могут использоваться и используются в различных психотехнических системах (аутогенная тренировка начинается с формирования ощущения тяжести и тепла как первого шага к управлению неосознаваемыми функциями). Более того, те параметры, которые прямо не отражаются в сознании, могут при помощи технических средств отражаться в визуальной или звуковой картине (на этом основаны методики биообратных связей) и управление этой картиной означает управление параметрами функций, а через них и состоянием организма в целом.

Волевые техники — это техники, в которых каждое действие является полностью осознанным, и потому ключевой момент в их построении — нахождение тех форм сознания, в которых развертывающиеся волевые намерения могут быть представлены и осознаны. Неосознаваемые функции также могут быть выведены в осознание, но за счет особых техник деконцентрации внимания, которые позволяют перейти от фигурного восприятия к фоновому, и тем самым расширить диапазон воспринимаемого.

Обычно осознанное восприятие — это восприятие тех или иных тур (предметов, целостностей). Организованности сознания, как правило, ассоциируются с фигурной стороной восприятия, но в восприятии присутствует еще один компонент — фон. Фон — это то, что находится «между» фигурами-организованностями сознания.

Культуры работы с фоном нет. Фон — это то, что остается от фигур, «отходы» функционирования фигурного восприятия и действия. Фон, из которого выделяются фигуры, не является осознанным восприятием до тех пор, пока не используются деконцентративные техники, придающие фону осознанный характер. Как только фон начинает осознаваться, не утрачивая при этом своей специфики (т.е., не превращаясь в новые фигуры), он становится тем субстратом, в котором волевые намерения сравнительно легко развертываются. Остается только ввести дополнительные техники, позволяющие извлекать из фона нужные организованности сознания.

2.3. Введение начального языка описания

Прежде чем перейти к дальнейшему описанию волевых психотехник, необходимо уточнить терминологический аппарат. В этой работе мы, как правило, вводим термин, не определяя его, а оперативно, употребляя его определенным образом, как это сделано выше. Мы вводим следующие термины:

смысл в противопоставлении чувственному проявлению смысла;

(чистое) сознание в противопоставлении организованностям сознания;

— волевое намерение;

— развертка волевого намерения;

среда, в которой происходит развертка волевого намерения.

Эти термины нуждаются не столько в определении, сколько в пояснении.

Термин «смысл» в принципе не может быть исчерпывающим образом определен — любое определение предполагает (явно или неявно) наличие смысла как условия любого определения. По отношению к таким граничным терминам применима лишь частичная их характеристика, позволяющая определить, чем было бы понятие смысла, если бы он использовался только в этом контексте. Ограничимся лишь указанием на наиболее близкое нам использование этого термина в смысловой теории сознания А.Ю. Агафонова1 как «элементарной единицы» сознания, амодальной по своей природе. Смысл амодален, но проявляется в чувственной среде как организованность сознания. Если мы хотим придать термину «смысл» оперативный, «технический» характер, то используем в качестве синонима термин «семантический инвариант».

Термин «сознание» также не может быть определен, поскольку сознание является условием проведения операции определения. Проблема определения термина «сознание» обсуждалась многими авторами. Длинные перечни определений и псевдоопределений приведены в сотнях фундаментальных работ и нет необходимости еще раз приводить эти пространные перечни. Ограничимся двумя цитатами.

Г. Хант:

«Наше непосредственное осознание столь же явно наличествует, сколь и не поддается однозначному описанию»2

В.М. Аллахвердов:

«Сознание как эмпирический термин отражает эмпирическое явление — осознанность. Далее сознание как явление и будет пониматься как эмпирический факт представленности субъекту картины мира и самого себя...»3

Понятно, что сознание характеризуется лишь всей совокупностью частичных определений. Есть суженные, специфицированные и существуют расширенные определения сознания. Все эти определения частичны. В дальнейшем следует придерживаться того максимально широкого понимания, что есть сознание, которое доступно читателю данного текста.

В своем дальнейшем рассуждении мы будем часто противополагать сознание как таковое («чистое сознание») его содержаниям, используя для обозначения всех представимых и непредставимых содержаний термин «организованность», подчеркивающий не внешний характер «содержаний сознания», а их «вылепленность» из «материала» сознания. Такое противопоставление сознания и его организованностей близко (с учетом сдвига понимания при транскультурном переносе термина) противопоставлению citta и vritti в индуистской философии.

(1. Агафонов А.Ю. Основы смысловой теории сознания. — СПб, 2003.

2.H.T. Hunt. On the Nature of Consciousness. Haven and London, 1995. Рус. перевод: Г. Хант. О природе сознания. — М., 2004.

3. Аллахвердов В.М. Сознание как парадокс. — СПб, 2000.)

Под содержаниями сознания будем понимать все то, что «находится перед» наблюдающим субъектом, все то, что может стать объектом понимающего сознания — восприятия, мысли, образы, эмоции, сновидения, состояния. Чистое сознание — это смысловой слой сознания, т.е. слой, содержащий чистые, непроявленные, амодальные смыслы и их связные области — смысловые зоны сознания. Содержания сознания являются проекциями смыслов в модальных средах сознания, и, наоборот, любые содержания сознания активизируют соответствующие им смыслы, т.е. провоцируют акт понимания.

Еще один класс организованностей сознания — психические функции. Психическая функция — определенный способ преобразования одних содержаний сознания в другие. С этой точки зрения, функцией является и мышление, и эмоциональная оценка, и внимание, и принятие решений и т.д. Функция также является проекцией, развертыванием определенной смысловой зоны сознания. Но в функции развернулись только некоторые зоны сознания, огромное число потенциальных функций так и остались в «спящем» виде. Активная функция выделяет в мире определенные аспекты, которые не выделяются другими функциями. Функции дифференцированы в различной степени у разных людей и в разных культурах.

Точно так же, как невозможно исчерпывающим образом определить «сознание» и «смысл», невозможно определить и термин «воля». Самое близкое к определению воли утверждение — это воля есть не обусловленная стимулами целенаправленная активность. Это противоречивое определение, но противоречивость его связана со строением языка, не позволяющего выйти за пределы закона достаточного основания. Воля редко бывает пробуждена, как правило, жизнь человека определяется реакциями на поступающие стимулы. Спор о наличии или отсутствии свободной воли — это не метафизический спор, а спор между двумя типами сознательных существ: тех, у кого свободная воля пробуждена (и для них наличие свободной воли — непреложный и очевидный факт), и тех, у кого опыта переживания свободной воли просто нет.

Волевое намерение — это направленность воли к формированию определенного результата. Воля выбирает смысл, а волевое намерение — это смысл, подлежащий волевой развертке. Волевое намерение направлено на результат, но в первой фазе развертывания намерения сознанием фиксируется не конкретный чувственно проявленный результат, а его смысл. Только в этом случае действие относится к сфере воли и только в этом случае оно может полноценно реализоваться, не привнося в свое действие механические моменты. В противном случае, речь идет либо о некотором ином, не волевом, акте, стимуле, пришедшем от иных организованностей сознания, стимуле, на который следует реакция в виде образов-аттракторов, либо о какой-то промежуточной стадии развертывания волевого намерения.

Развертывание волевого намерения — процесс превращения волевого намерения в организованность сознания или окружающего мира. Воля не «строит» (это удел мышления), воля именно «развертывает» смыслы в определенной модальной среде, придающей смыслам «материю» образа.

Развертывание происходит в определенной среде. Если это среда нашего сознания, то мы можем говорить о «модальных средах» — визуальной, тактильной и т.д. Среда может быть и чувственной, и знаковой, и природной, и технической. Среда — это то, в чем развертываются смыслы.

2.4. Непосредственное переживание волевого намерения

Чтобы приступить к волевым практикам, необходим начальный опыт различения волевого и обусловленного переживаний и действий. Строго говоря, никакая практика не может сама по себе привести к волевому опыту — любая инструкция уже является причиной выполнения тех или иных действий и за пределы обусловленности никакое предписание, будучи стимулом, вывести не может. Однако можно провести имитацию волевого действия, которая может дать представление о том, как происходит собственно волевое действие. Имитация ценна тем, что опыт имитационного переживания сам становится описанием волевого действия, отражением воли в иной реальности — обычной для человека реальности обусловленного.

Самая простая имитация — произвольный выбор из нескольких возможностей, причем это должен быть не обусловленный, а свободный выбор. Выбор лучше производить из ограниченного множества воображаемых, желательно, однородных предметов (например, окрашенных в разные цвета геометрических фигур) для последующего воспроизведения в визуальном представлении. Вся соль этой практики заключается в выборе, который предшествует появлению в сознании образа или названия выбранного предмета. Это означает, что смысл (смысл, а не его чувственное проявление) выбранного предмета должен быть осознан до появления его в качестве содержания сознания — образа, имени или какой-либо иной чувственно проявленной формы.

Обычно осознание содержания сознания, сопоставление проявленной формы и ее смысла ре-активно: вначале появляется форма, а потом она осознается. Содержания сознания появляются как бы ниоткуда, но у их появления есть свои причины (текущее состояние организма сознания, не выведенный в осознание внутренний процесс, стереотип принятия решения и т.д.). Форма обусловлена другой формой. В этом проявляется автоматика сознания. Произвольный же выбор не связан с автоматикой сознания, не обусловлен ни текущим состоянием, ни предшествующей ситуацией. Вначале активизируется смысл выбранной фигуры, а затем она появляется в поле сознания как образ или название. Именно эту фазу произвольного выбора — смысловое знание, знание вне формы — и следует задержать и расширить во времени, т.е., задержать развертывание образа на стадии принятия безмолвного решения. Тогда возникает парадоксальное переживание — чистое знание без опоры на форму.

Здесь мы можем ввести критерий произвольности: если удается произвести выбор без опоры на образ или название, то это и есть признак произвольного выбора — смысл уже активизирован, но еще не развернулся в содержание сознания. Попытка произвести ни на чем не основанный выбор, не прибегая к словесному, образному или какому-либо иному (внешнего по отношению к процессу визуального представления) описанию выбранного предмета, но, тем не менее, осуществляя его с полным осознанием, позволяет, во-первых, проимитировать действие воли, во-вторых, проследить все фазы формирования образа в обратном порядке — по направлению к исходному акту выбора, и, в-третьих, дает возможность пережить смысл выбранной фигуры до облечения ее в формы. Здесь важно произвести различение собственного волевого действия с появлением образа, «вплывающего» в сознание.

Как правило, с первого раза подобное упражнение не получается. Возникающие затруднения — показатель удаленности обычной жизни от волевого опыта. Чаще всего практикующие просто не понимают, как произвести необусловленный выбор. Образ как бы приходит со стороны, спонтанно всплывает в сознании или выбор вообще не происходит, сознание остается «пустым» в течение нескольких минут. Частая жалоба — непонятно, как можно знать, что выбрано, не представляя и не называя фигуру. Обычная рекомендация в этом случае: следует решить промежуточную задачу — остановить процесс визуализации на самой ранней из осознанных стадий. Поскольку фиксированная таким образом стадия развертки проистекает из более ранней, следует перейти к переживанию и фиксации в сознании предшествующей стадии. Так продолжается до тех пор, пока не удастся дойти до начального акта решения — некоторого специфического усилия и переживания смысла фигуры, лишенного каких-либо чувственных компонентов. Это особое переживание, которое уже давно не является предметом целенаправленной работы в современной культуре.

Попытка (обычно безуспешная) произвольного выбора дает самое первое и самое простое представление об отличии активного сознания от его привычной, обусловленной стимулами, предшествующими состояниями и всем периодом обучения и социализации человеческого существа, формы. К активизации сознания ведет долгая цепочка практик. Но начинаются они с первичного образа того, чем является активное сознание, что такое необусловленность и каковы начальные критерии начавшейся активизации.

Полученный опыт становится подготовительной площадкой и для процедуры волевой медитации, и для практики свертывания содержаний сознания до слоя чистых смыслов с последующим развертыванием смыслов в чувственно проявленные формы иной модальности, нежели та, из которой извлечена первичная форма, и для самого главного — достижения той точки сознания, из которой развертываются формы сознания и Мира.

2.5. Волевой импульс

Первое, начальное усилие по формированию ничем не обусловленного образа будем называть волевым импульсом. Часто волевой импульс переживается как неопределенное напряжение в теле или его отдельных участках, но отождествлять волевой импульс с этим напряжением ошибочно. Наоборот, нужно перейти к более ранней стадии (до появления телесных переживаний) и задержаться на ней. Формирование волевого импульса отрабатывается в ходе волевой медитации, однако и первичный опыт, полученный при попытке осуществить произвольный выбор, позволяет начать работу над его выделением из обычной, обусловленной стимулами практики.

После нескольких попыток, когда фиксация собственно волевого импульса и смысла1 выбранной фигуры без появления чувственного эквивалента станет пусть неустойчивой, но хотя бы понятной, следует изменить траекторию развертывания волевого импульса — направить его не в пространство цветных геометрических фигур, а в пространство звуков и «услышать» «звучание» выбранной формы, или в пространство телесных поз или движений, развертывая волевой импульс в статичную позу (подобную йогическим асанам) или в последовательность движений. Тем самым мы разворачиваем смысл (динамизировав его, придав ему качество волевого импульса) выбранной геометрической фигуры в иной модальной среде.

Вначале это скачкообразный процесс — фигуре соответствует смысловое переживание, которое мы усиливаем, подавляя его чувственный эквивалент, и, наоборот, смыслу сразу же соответствует фигура, звук, или телесные образы, но постепенно, в ходе последующих упражнений, нужно научиться придавать этим процессам непрерывный характер.

В этом маневре используется и усиливается феномен синестезии — отражение образа определенной модальности в других модальностях. Результаты выполнения задания у разных людей разнятся так же, как и синестетический опыт — букву «а» большинство воспринимает как «красную», но часть испытуемых «видит» ее как белую, голубую или бежевую. В психонетической практике разработаны подходы, позволяющие построить унифицированную процедуру, результаты которой были бы идентичны для всех участников (методика пиктографирования слов и визуальных фигур)2.

(1. Часто возникает вопрос о соотношении смысла (семантического инварианта) и волевого импульса. Волевой импульс — это динамизированный смысл, а смысл — стабилизированный волевой импульс.

2. См.: Бахтияров О.Г. Постинформационные технологии: введение в психонетику. — К., 1997.)

2.6.Свертывание образов

Процесс, обратный развертыванию образов — их свертывание. Образ сворачивается до чистого смыслового переживания, перемещается в пространство чистых смыслов. По сути дела, именно это происходит при мгновенном узнавании предмета или человека. Однако процесс свертывания можно сделать непрерывным и, вследствие этого, достаточно управляемым. Свертывание также, как и развертывание, проходит несколько стадий — стадию упрощения формы, стадию синестетических эквивалентов, стадию неопределенных чувственных переживаний, и, наконец, переживание чистого смысла сворачиваемого образа.

Полноценное свертывание образа можно произвести, лишь опираясь на первичный опыт развертывания волевого намерения. В свою очередь, опыт свертывания позволяет перевести начальный и приблизительный опыт развертывания в зрелые формы.

Во избежание недоразумений следует подчеркнуть, что процедура свертывания применяется не к объектам окружающего мира, а к их отражениям в сознании — к образам. Для того, чтобы свернуть восприятие, необходимо его сначала интроецировать, сделать частью внутренней жизни. Свертывание позволяет постепенно дойти до переживания чистых смыслов, последовательно устраняя все чувственные компоненты, содержащиеся в образе.

2.7. Среда развертывания

Развертывание смысла происходит всегда в определенной модальной среде — среде звуковых, визуальных, тактильных образов, или в полимодальной среде, объединяющей несколько модальностей, или в субмодальной, где сохраняются отдельные стороны той или иной модальности (среда цвета, среда геометрических фигур, среда речи, среда математических форм и т.д.). Среда развертывания всегда организована. Организованность среды предопределяет конкретные формы развертывания смысла.

Часто взаимосвязь составляющих среды настолько велика, что развертывание волевого намерения не приводит к ожидаемому результату. В любой модальной среде действуют силы, формирующие узнаваемые гештальты. «Емкость» каждой среды ограничена, весь смысловой континуум не может отразиться полностью в виде гештальтов ни в одной из модальных сред. В случае, если развертывание не приводит к формированию гештальта, могут быть сформированы внегештальтные формы. Внегештальтные формы неустойчивы и могут поддерживаться лишь волевым усилием.

Для преодоления сопротивления организованностей среды используется техника деконцентрации внимания, которая, будучи примененной к любой среде, прекращает действие сил, формирующих гештальты, и разрушает связь между элементами, превращая восприятие фигур в восприятие фона и способствуя тем самым развертыванию в ней волевого намерения. Деконцентрация позволяет перевести организованную среду в состояние, позволяющее развернуть в ней гораздо больший объем смыслов, чем в среде, не подвергшейся деконцентрации, т.е. реорганизует ее.

2.8. Волевое «Я» и организм сознания

Предусловием практики волевых психотехник является некоторый внутренний маневр — разделение поля сознания на две части.

Одна часть — это привычный для большинства людей внутренний мир, в котором воля не пробуждена и по отношению к которому «Я» является не действующим субъектом, а регистратором происходящего на сцене сознания, причем, регистратором, отождествленным с теми или иными содержаниями сознания. Представление об иллюзорности свободы воли является выводом из этого привычного состояния сознания. Содержания сознания в этом случае обусловлены стимулами внешнего мира, предыдущим состоянием и ранее принятыми решениями.

Другая часть сознания — собственно «Я», обычно отождествленное с той или иной частью психики, но которое после маневра разделения превращается в активное «Я», наблюдающее за содержаниями сознания, формирующее волевое намерение и развертывающее действия в среде содержаний сознания. Разотождествление «Я» с содержаниями сознания — предусловие развертывания волевого намерения в среде содержаний сознания. Волевые психотехники невозможны без этого маневра разотождествления.

Есть области организованностей сознания, более податливые развертыванию намерения и менее податливые. Имагинативное пространство — пространство воображения — гораздо пластичнее, чем пространство эмоций или восприятий, но и у него есть свои ограничения, обусловленные ограниченностью перцептивного опыта и спецификой организации основных модальностей. То же самое можно сказать и о скелетной мускулатуре, речи или мышлении — их легче поставить под сознательный волевой контроль, чем гладкую мускулатуру, социальные рефлексы или сновидения.

Следует, однако, учесть, что, как ни парадоксально, наиболее податливые для действия воли организованности сознания могут как раз затруднить собственно волевое развертывание, подменяя его сложившимися стереотипными представлениями и действиями. Воля чаще проявляется, когда намерение наталкивается на сопротивление, препятствующее непосредственной реализации.

Осознанное волевое действие создает в среде содержаний сознания подконтрольную воле площадку, опираясь на которую волевой контроль распространяется по всему пространству сознания. Волевой контроль — это осознанный контроль «Я» над всеми содержаниями сознания, «Я», разотождествленного с организованностями сознания и противопоставленного им.

Психика представляет собой организм, построенный из «материала» сознания. У этого организма есть свои потребности и задачи.

Как всякий организм, психика целостна, подчинена основному организмическому закону и сопротивляется любому внешнему вынуждающему воздействию, которое может привести к изменению идентичности. Выделение из этого организма противопоставленного ему «Я» и пробуждение воли означает введение новой управляющей инстанции, надстраивающейся над «организмом сознания». Естественно, что «организм сознания» сопротивляется этой операции. Он пытается «втянуть» выделившееся «Я» обратно, усыпить волю, заменить волевое действие его изображением.

Эти категории реальности и ее изображений должны быть прояснены в самом начале.

Состояния сознания не равноценны, но располагаются в определенной иерархии. В бодрствующем состоянии мы непосредственно знаем, что находимся не во сне, а в бодрствовании. Это — прямое знание. Нет никаких конкретных критериев, которые позволили бы отличить бодрствующее состояние от сновидения, и, тем не менее, мы знаем, что не спим.

Во сне же нет возможности непосредственно понять, находимся мы в сновидении или бодрствуем. Лишь специальная, довольно изощренная техника позволяет это установить. Есть приемы, позволяющие восстановить бодрствующий тип сознания в сновидении. Однако не редки случаи, когда нам снится, что мы восстановили бодрствующее сознание. Бодрствующего сознания, осознанного сновидения, в этом случае в реальности нет, есть лишь сон о том, что это удалось. Изображение подменило реальность.

Подобным же образом организм сознания часто подменяет волевое состояние его имитацией. «Организм сознания» начинает проговаривать формулы выхода в позицию рефлексии, «организм сознания» переводит в имагинативное пространство феноменологию реального разделения «Я» и организованностей сознания.

Самый важный и самый трудный момент в овладении волевыми психотехниками — научиться отличать реальное разделение сознания на волевое «Я» и «организм сознания» от имитации этого действия. Нет никаких критериев, которые позволили бы отличить состояние разделения от обычного состояния бодрствования (точно так же, как и состояние бодрствования от состояния сна), кроме прямого усмотрения. В состоянии разделения все содержания сознания рассматриваются как чужие, а в обычном бодрствовании — как свои. Маневр разделения сознания осуществляется в ходе волевой медитации.