Глава 18. Сопоставление с традиционными и современными практиками


18.1. Психонетика и традиционные практики

Рассмотрев структуру психонетической работы, нетрудно заметить ряд соответствий, а иногда и прямых совпадений психонетических техник и техник, используемых в древнеиндийских, тибетских и более современных практиках для достижения метафизических целей.

Конечно, психонетические техники и подходы соотносятся и с кашмирским шиваизмом, и с индийской йогой, и с тибетской ваджраяной, и с китайским чань-буддизмом, и с современным нагуализмом, и с учением Гурджиева. Психонетика легко отождествляется с этими несовместимыми и часто полемизирующими друг с другом доктринами. Разгадка здесь в том, что психонетика — это техника, а перечисленные доктрины — истолкование Бытия, для которого техники — всего лишь инструмент этого истолкования.

Подобно тому, как для европейской культуры физика является нормативным образцом науки вообще, для индийской и тибетской культур таким же образцом является психология (ряд исследователей придерживается точки зрения, что таким нормативом для Индии является филология). Правда, с европейской точки зрения, это странная психология — основной категорией здесь выступает не структура психики или психические процессы, а сознание. Причем сознание, рассматриваемое в противопоставлении сознания и его модификаций. В психонетике это противопоставление также является одним из центральных.

18.2. Психонетика и йога

Классическая доктринальная формулировка йоги, сформулированная в «Йога-сутрах» Патанджали (аф. 1.2, 1.3 и 1.4), представлена несколькими взаимодополняющими переводами на русский язык:

«Йога есть прекращение деятельности сознания.

Тогда Зритель пребывает в собственной форме.

В других случаях — сходство с деятельностью [сознания]»1.

«Йога (единение) есть прекращение деятельности ума, вопрошающего: "Кто я?" Тогда свидетель утверждается в своей собственной форме, в чистом сознании "Я", в "Я семь".

В другое время, в состоянии порабощенности, Сознание, "Я", отождествляется с трансформациями субстанции ума»2.

«Йога есть способность направлять разум исключительно на объект и удерживать это направление, не отвлекаясь.

Тогда становится очевидной способность понимать объект полностью и правильно.

Способность понимания объекта либо замещается его ментальной концепцией, либо попросту отсутствует как таковая»3.

(1. Классическая йога. "Йога-сутры" Патанджали и "Вьяса-Бхашья". Пер. с санскрита Е.П. Островской и В.И. Рудого. - М., 1992.

2. Раммурти Мишра. Психология йоги. - К.: София. - М., 2003.

3. Т.К.В. Десикачар. Йога-сутры Патанджали с комментариями Шри Кришнамачарьи. - СПб: Экслибрис, 2002.)

Вариации переводов лишь подчеркивают основные совпадения пси-хонетического подхода и основных интенций йоги. Дальнейшие техники также имеют много пересечений. Пратьяхара (отвлечение ума от чувств) практически достигается при переносе внимания за пределы восприятий с сохранением выраженной субъектности4, дхарана ассоциируется с серией концентраций на не-формах и смысловых составляющих восприятий (дКВ можно также рассматривать как разновидность дхараны), самадхи практически совпадает с результатами применения техники остановки сознания5.

(4. Ср. с определением Раммурти Мишры в «Психологии йоги»: «Пратьяхара - это тот механизм ума, посредством которого энергия чувств отнимается от их объектов и сублимируется в тождество с субстанцией разума. Пратьяхара содержит в себе два главных механизма: 1) изъятие, перенаправление; 2) сублимация, трансформация в высшую энергию».

5. Раммурти Мишра («Психология йоги») пишет: «Самадхи - это то, в чем ум поглощает природу объекта мысли без всякой фантазии. Когда осознание объекта начинает сиять, как бы лишенное внешней формы объекта, то это называется самадхи». И дальше: «Идея времени и пространства исчезает. Ум естественным образом становится выше времени, пространства, причины, следствия и личности».)

Возможна и несколько иная трактовка: пратьяхара — дКВ второй ступени, когда органы чувств, сохраняя свою работу, более не подчиняются внешним стимулам; дхарана — сосредоточение на абстрактных смысловых зонах сознания; дхиана — действия в поле смыслов вне чувственных форм; самадхи — переход в смысловой слой сознания, к чистому сознанию, остановка сознания.

Степени самадхи — сампраджнята (биджа самадхи — «самадхи с семенем») и асампраджнята (нирбиджа самадхи — «самадхи без семени») могут трактоваться как чистое сознание — слой амодальных смыслов («семена» будущих форм), в первом случае, и как основа сознания, предшествующая появлению смыслов, во втором.

Конечный пункт йогической практики Патанджали формулирует следующим образом1:

«Абсолютное освобождение есть полное свертывание гун, более не являющихся объектом для Пуруши; оно же — энергия сознания, пребывающая в самой себе».

Комментарий Вьясы:

«Полное свертывание гун, которые представляют собой [цепь] причин и следствий, выполнивших [свою функцию — служить] опыту и освобождению Пуруши, и [потому более] не существуют для него в качестве объекта, — это и есть абсолютное освобождение. Энергия сознания Пуруши [в этом случае] полностью обособлена, то есть пребывает в самой себе из-за отсутствия связи с саттвой разума. Ее вечное сохранение именно в таком состоянии и есть абсолютное освобождение».

18.3. Объекты сознания в психонетике и буддизме

В отличие от брахманистских доктрин, придающих «Я» субстанциональный характер, буддистские учения настаивают на иллюзорности «Я», что позволяет устранить самые глубинные архетипические факторы, искажающие наблюдение и исследование сознания, и, в частности, выявить и детально классифицировать эти слои сознания

К словесным буддистским конструкциям нужно относиться осторожно. Ориентируясь на работу со слоями сознания за пределами форм, буддистские практики дают приемы их достижения, но не истолкование в обычной речи. Гаутама Будда избегал доктринальных рассуждений, поскольку любая отвердевшая форма становится ложной в силу уже того, что она есть форма.

Соответствия психонетических и буддистских практик во многом очевидны. Это соответствие привело даже к некоторому заимствованию терминологии. Так, абстрактные бесформенные составляющие сознания удобно называть «не-формами», особые переживания принципиального отсутствия объектов определенной (или вообще любой) модальности — «не-восприятиями», особый уход от объектности как таковой — состоянием, где нет ни восприятий, ни не-восприятий.

Для понимания близости технических подходов приведем несколько отрывков из работ немецкого буддиста Гоффмана, получившего после принятия буддизма сан ламы и имя Анагарика Говинда.

«Факторы сознания убывают по мере перехода на более высокие ступени дхьянического углубления; начиная с общего исходного основания или, точнее, с поверхности обычного состояния разума, сознание все более и более сосредоточивается, пока наконец не достигается точка полного единения. Таким образом, сознание колеблется между предельными состояниями Дифференциации и Однородности.

Согласно буддистской точке зрения, Однородность есть первоначальное, важнейшее состояние разума, тогда как поверхностное сознание, или сознание в общепринятом смысле слова, может быть определено как феномен сопротивления — препятствия в потоке бытия, по аналогии с возникновением тепла и света, выделяющихся на сопротивлении при прохождении через него электрического тока. "Поверхностное сознание" является наиболее дифференцированным. По мере нашего самоуглубления дифференциация убывает, а воссоединение возрастает. Поэтому мы и называем это однородное сознание, или приближающееся к нему, сознанием глубинным, или "фундаментальным сознанием". Амплитуда колебания между поверхностным и глубинным уровнями аналогична интенсивности сознания.

Концепция эго есть плод исключительно поверхностного сознания, ибо эго способно существовать только там, где имеются различия, а, следовательно, противопоставление эгоне-эго. Чем ближе сознание приближается к своим основам, тем сильнее угасает идея "Я". И именно по этой причине эго воспринимается в процессе медитации как иллюзия».

Не-формы Анагарика Говинда трактует в ключе, не вполне совпадающем с психонетическим использованием этого термина, но это чисто технические отличия.

Учитывая в дальнейшем относительность и обусловленность используемых нами выражений, посмотрим, каким образом можно классифицировать сознание в сфере Не-Формы.

Здесь можно выделить два типа объектов: непосредственные, или интуитивные объекты (паннатталамбанани), и не-непосредственные, или производные объекты (махаггаталамбанани).

После устранения любых объектных и образных представлений пространство выступает в качестве непосредственного и интуитивного объекта сознания. Оно обладает двумя качествами: бесконечность и не-материальность (отсутствие чего бы то ни было объектного; букв, "не-вещь-ность"). Они взаимно обусловливают друг друга, например, "выше" и "ниже", "слева" и "справа", "позитивное" и "негативное". Каждое из этих качеств содержит зачаток другого, способно возникнуть из другого; каждый из этих полюсов может быть базисом или исходной точкой. Без них никакое переживание пространства не способно возникнуть, ибо "пространство как таковое", "пространство в себе" не может быть объектом сознания. "Бесконечность пространства" (акасананчайятана) и "не-вещь-ность" (акинчаннайятана) являются таким образом — как равноценные выражения пространства — объектами интуитивного сознания. Если же, однако, это сознание бесконечности пространства само становится объектом медитации, то возникает переживание бесконечности сознания (акасананчайятана). Если бесконечность становится сознательной, то это раскрывает и бесконечность сознания. В ходе интуитивного переживания сознание полностью отождествляется с объектом и растворяется в нем: если же последний бесконечен, то и сознание становится неограниченным. Но только ретроспективно сознание осознает свою собственную безграничность. Аналогично сознание пустоты, отсутствия любых материальных или воображаемых "вещей", "не-вещь-ность" становится объектом последующей ступени медитационного углубления, которая включает также и осознание этой "пустоты сознания", называемой "ни восприятие, ни не-восприятие (невасанианасан-найятана), или "предельная граница восприятия". Но даже и это состояние продолжает сохранять свою позитивную сторону и не может быть охарактеризовано исключительно как осознание невосприятия: в нем совершенная свобода, покой и ясность представлены так, что исключается любая возможность описания или обсуждения. Здесь любые определения парадоксальны.

Взаимосвязь между этими двумя группами безграничных объектов может быть выражена следующим образом:

(непосредственные, интуитивные) (не-непосредственные, производные)
I. «бесконечность пространства» и «бесконечность сознания»
II. «не-вещь-ность» и «наивысшая граница
восприятия»

Эти две группы не только связаны посредством общего понятия "пространство", но они допускают в ходе одного и того же процесса сознания развитие одной из другой таким образом, что концептуально, т. е. при наблюдении извне, имеет место движение от позитивного к негативному состоянию, тогда как в реальной медитации имеет место процесс прогрессирующего объединения: от дифференциации поверхностного сознания к единству глубинного сознания. Сознание "бесконечности пространства" представляет положительный аспект пространственного переживания, тогда как сознание "не-вещь-ности" — отрицательный. Соответственно первое предшествует в процессе медитации второму, и в то же время второе, вследствие своей внутренней взаимосвязи с первым, может быть развито посредством переживания "бесконечности сознания". Ибо в бесконечности пространства, так же как и сознания, все частности и ограничения устраняются, и, как непосредственное следствие этих состояний, появляется переживание "не-вещь-ности".

Таким образом, сознание в сфере Не-Формы (арупалока-читта) проявляется в четырех последовательных состояниях дхьянического углубления:

1. Сфера бесконечности пространства (акасананчайятана).

2. Сфера бесконечности сознания (виннанчайятана).

3. Сфера «не-вещь-ности» (акинчаннайятана).

4. Сфера предельной границы восприятия (невасаннанасаннайя-тана)1.

(1. Анагарика Говинда. Психология раннего буддизма. — М.: Беловодье, 2007 г)

18.4. Гурджиев: «Я» и воля

Революционность гурджиевского подхода состоит в его переходе от позиции выявления скрытой природы сознания, очищаемой практикой от наслоений неведения и «загрязненности», к последовательному конструированию новых качеств. Конструктивная позиция предполагает конструирующую инстанцию. Таковой неизбежно оказывается воля — в силу того, что все остальные действующие начала сознания оказываются обусловленными (культурой, морфогенезом, архетипами).

Многочисленные тонкие тела, о которых говорили современные Гурджиеву оккультные учения, изначально не присутствуют в составе человека, а создаются его целенаправленными волевыми усилиями. Задача практики — вначале выявить иерархию автоматизмов, пронаблюдать их, а затем заменить новыми реалиями сознания, созданными волей и подчиненными ей.

Психонетические и гурджиевские практики во многом схожи. Главное, что их объединяет — признание первичной обусловленности актуального сознания, необходимость рефлексии и ее основы — разотождествления с личностными структурами.

Изучение собственных автоматизмов напоминает волевую медитацию: началу самонаблюдения предшествует решение о безусловной искренности в этой работе и принятии результатов рефлексии независимо от их соответствия или несоответствия собственным установкам, собственному «Я-образу» и «приятным ценностям, дорогим его сердцу». Самонаблюдение приводит к пониманию реактивной природы своего поведения и «отштампованности» мировоззренческих установок. Все последующее весьма сходно с психонетической практикой, приводящей к прекращению зависимости сознания от стимулов и волевому созданию новых форм сознания.

18.5. Психонетика и нагуализм

О совпадениях и пересечениях современного нагуализма (в трактовке А.П.Ксендзюка) и психонетики уже говорилось выше. Это и конкретные приемы деконцентративного плана, и методы освобождения от перцептивных и поведенческих стереотипов, и важность ментальной тишины («остановки внутреннего диалога») и «действия вне форм», и понимание условности и ограниченности «человеческой формы».

Психонетика и нагуализм солидарны в понимании Мира как описания, причем это свойство человек разделяет со всеми живыми существами. Животные, как и человек, живут в своем условном описании реальности. Сознание животных ограничено строением органов чувств и врожденными стереотипами поведения.

И психонетика, и нагуализм настаивают на примате воли и придают особое значение в практиках целенаправленному формированию волевого намерения. Наконец, они декларируют ценность опоры на собственные силы и на сердцевину своего «Я» — волю.

18.5.1. Основные понятия нагуализма

Ключевые понятия нагуализма (в наиболее разработанной интерпретации А.П.Ксендзюка) — это делание и не-делание. В психонетике есть аналогичные процедуры: последовательное превращение поля восприятия в однородный фон («не-делание фигур»), смещение внимания от фигурно-фонового перцептивного дуализма к не-формам («не-делание форм») и не-восприятиям («не-делание архетипических схем сознания») и, наоборот, развертывание «спящих» зон сознания в новые организованности сознания («делание альтернативных миров»).

Остановку внутреннего диалога (ОВД), как одну из форм не-делания, можно локализовать в пространстве внутренних состояний от ментальной тишины до остановки работы сознания. Несомненно, ОВД — более сильное состояние, чем ментальная тишина, достигаемая на первых стадиях дКВ, однако от радикальной остановки сознания ОВД отличается сохранением возможности действия и смысловых переживаний. Я бы определил ОВД как разрушение принудительной связи, во-первых, между смысловыми зонами сознании и закрепленными в опыте содержаниями сознания, и, во-вторых, между отдельными содержаниями сознания, создающими протяженные во времени фигуры. ОВД позволяет выявить чисто смысловой слой сознания, создавая тем самым возможность для беспрепятственного развертывания намерения и переживания безмолвного знания. Техники остановки ВД в психонетике также достаточно близки. Деконцентрация внимания во многом совпадает с аналогичными приемами нагуализма.

Намерение в нагуализме и психонетике практически совпадают. Намерение есть воля, направленная на конкретную цель. О силе намерения мы можем судить по интенсивности преодоления сопротивления развертыванию волевого импульса.

Безмолвному знанию соответствует смысловое переживание, неразвернутое в чувственно проявленные формы и не опосредованное каналами восприятия той или иной модальности. Безмолвное знание — амодальное и бесформенное знание.

Особо следует коснуться видения.

По Карлосу Кастанеде, можно говорить о видении как восприятии Мира таким, каков он есть на самом деле. Но когда речь идет о светящемся коконе, эманациях и т.д., мы сразу сталкиваемся с визуальной трактовкой воспринимаемого. Сам Кастанеда колебался в оценке видения: является ли видение деглоссировкой, т.е. восприятием вне условных описаний, или реглоссировкой, т.е. переописанием Мира в более адекватных, но все же условных формах.

В контексте нашей работы мы можем говорить о видении как особой форме восприятия Реальности, когда Реальность отражается наименее условным образом в формальном слое сознания. Отражение Реальности в отдельных модальностях будет всегда заведомо частичным и потому всегда будет условным (а значит, допускающим множество вариаций) знаком отражаемого. Однако, когда отражение соотносится с тотальностью мира форм — всех возможных форм, то оно, во-первых, становится единственным соответствием отражаемому факту, и, во-вторых, отражением, в котором смысл и его формальное выражение сливаются воедино. В контексте психонетики к видению, а точнее, к самой постановке вопроса о видении, еще только предстоит подойти.

Сталкинг, т.е. выслеживание стереотипов поведения, мышления, принятия решений, этических оценок и самооценки в психонетической практике разработаны в гораздо меньшей степени, чем в нагуализме. Однако, когда речь идет о развертывании альтернативных личностных структур, разработка соответствующих приемов и перенос в психонетику уже существующих в нагуализме подходов представляется актуальным.

В целом нужно сказать, что параллелизм психонетических и нагуалистских подходов и приемов заслуживает отдельного рассмотрения.

18.6. Совпадения и отличия

Таким образом, обнаруживаются пересечения, а иногда и прямые совпадения с техниками, используемыми в психонетике и в различных, зачастую идеологически и метафизически противоположных, учениях и доктринах. Совпадения объясняются реально существующим устройством сознания, а различия — конкретными задачами практики.

Психонетическая практика работы с сознанием отличается от йоги и тантры не техническими приемами, а сохранением внутренней волевой активности и направленности на деятельность в проявленном мире. В психонетике имплицитно присутствует иной порядок ценностей, нежели в древнеиндийских сакральных практиках. Ориентация на сохранение и укрепление активного «Я» неизбежно модифицирует техники и построенные из них технологии. Важно здесь, что именно можно сделать из этой позиции, что можно спроецировать и развернуть.

Во многом это объясняется различием культурного контекста, в котором производится работа. Практики работы с сознанием не поддерживаются всем строем окружающей нас культуры, в отличие от тех времен, когда создавались сакральные психотехнические системы. Отсутствие единообразной интерпретации феноменов, сопровождающих преобразование сознания, отсутствие иерархии достижений порождает неуверенность в достоверности и истинности достигнутых результатов. Результаты не закрепляются культурной средой, не являются знаками духовных достижений. Поэтому возникает необходимость в прагматическом подтверждении истинности и значимости достигнутого — либо в стойких социально значимых достижениях, либо в творчестве принципиально новых форм.

Создавая новые формы, человек в каком-то смысле ритуально отображает акт творения и тем самым получает язык, на котором можно «говорить» о трансцендентном.