Глава 17. Трансформация и метафизический выбор


17.1. Человек и сверхчеловек

Человек есть существо «почти», существо промежуточное, находящееся между полным подчинением внешним стимулам и формам — и волевой активностью, создающей новые формы сознания, тела, культуры и социальной жизни.

С одной стороны, человек обладает податливым, готовым принять любые формы, сознанием, с другой — потенциальным (хотя и редко пробуждаемым) автономным волевым «Я». Этими двумя обстоятельствами и предопределяется характер трансформации из «почти» в полностью свободное и волевое существо. Правда, преодолеть это «почти» можно лишь за счет сверх-усилий.

Was groß ist am Menschen, das ist, daß er eine Brücke und kein Zweck ist1 — «В человеке важно то, что он мост, а не цель».

(1. F. Nietzshe. Also sprach Zaratustra. Chemnitz. Verlag von Ernst Schmeitzner. 1883.)

Если представить себе, чем можно превзойти существующую человеческую форму, то, прежде всего, нужно сказать, что такое восхождение порождает нечто совершенно новое. Сверхчеловек — не существо с переразвитием человеческих качеств (мышление, восприятие, интуиция и т.д.). Сверхчеловек — это то, что надстраивается над человеческим, будучи иным по своей природе. Точно так же человек не является переразвитым животным — он обладает чем-то совершенно иным, нежели качества животных. Это и иные дифференцированные психические функции (способность мыслить, сочинять и понимать музыку, испытывать религиозные чувства и мистические прозрения и т.д.), и язык, и потенциально свободная воля, и многое другое. Человек отличается от животного не иной организацией тела, а иной организацией сознания. И сверхчеловек — это, в первую очередь, снятие ограничений человеческой психики. Преобразование человека в сверхчеловека есть, в первую очередь, формирование новой инстанции сознания.

17.2. Преодоление культурной обусловленности

Человек — существо языковое и обусловленное языком.

Человеческое сознание структурировано культурой, и первичный фактор такого структурирования — язык. Этот факт предопределяет и его возможности, и его ограничения. Язык формирует картину Мира и одновременно является фильтром, не пропускающим в сознание содержания, не совпадающие с его структурой. Язык регулирует поведение, формулирует цели и ценности. Мы можем говорить о языковом диктате по отношению к сознанию.

Однако это диктат формы, а не смыслов. Смыслы находятся в смысловом слое сознания, и язык позволяет выделить часть из них, придать им четко выраженную осознанную форму. Более того, в языке можно сформулировать задачу преодоления языкового диктата и, шире, языковой природы человека. Язык является эффективным инструментом воздействия на Мир, но не на Мир в целом, а лишь на отдельные его аспекты, отраженные в языке.

Язык способен выразить лишь ограниченные смысловые области, и потому в дополнение к вербальному языку возникают языки музыкальные, живописные и т.д. Эти языки расширяют человеческие возможности, но не преодолевают языковый диктат.

Будучи, хотя и ограниченным, но эффективным инструментом, язык дан человеку лишь как потенциальная способность принять язык извне, но не как способность самостоятельно создать полноценный язык и наполнить его содержанием.

Человек формируется в своей человеческой специфике культурой и впоследствии предоставляет свое сознание в пользование культуре. Лишь иногда и у немногих пробуждается внутреннее «Я», не созданное культурой и независимое от нее. Есть два взгляда на соотношение человека и культуры.

Один, человеческий — рассматривает человека как продукт двойного зачатия (оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом и оплодотворения сознания содержаниями культуры). С этой точки зрения жизнь человека и жизнь культуры — совпадающие процессы. Другой взгляд: человек, будучи сформированным культурой, предоставляет свое сознание ей «в аренду», подавляя потенциальное развертывание в сознании своего «Я». Эта точка зрения обнаруживает сверхчеловеческую интенцию. В отличие от человека, сверхчеловек не предоставляет свое сознание в качестве сцены для культурного процесса, а, развернув свое «Я», становится партнером культуры. Поскольку сверхчеловек не обусловлен культурой, он может свободно создавать различные культурные формы, его средой является не культура, а метакультура, понимаемая как динамичный процесс развертывания различных целостных культурных форм.

Свободная воля дана человеку как его внутренняя сущность, отличающая его от других живых существ. Свидетельство этой свободы — значительно меньшая обусловленность человеческого сознания врожденными организованностями по сравнению с животными. Поведение и языки насекомых, рыб и даже млекопитающих воспроизводятся независимо от обстоятельств их развития. Кот останется котом и во дворе, и в доме. И только человек рождается с некоторыми предрасположенностями, которые восполняются культурой. Казалось бы, высокая пластичность психики предоставляет возможности для осознанного развертывания свободной волей и языковых, и поведенческих, и целевых, и ценностных структур. Но не свободная воля пользуется пластичностью и ослабленностью врожденных организованностей сознания, а культура, которую можно понимать как отдельный организм, надстроенный над отдельными сознаниями, использующий ресурсы сознания для своих целей.

Одна из характеристик сверхчеловека — способность произвольно создать нужный язык вне культурного контекста. Язык теряет характер внешнего принуждения и становится результатом произвольной активизации языковой зоны сознания. Идентичность более не связывается с языковыми формулировками. Язык становится языком «истинных» имен.

17.3. Преодоление морфогенетической обусловленности

Человек — существо, обусловленное своей морфологией. Влияние процессов, протекающих в биологическом организме, на сознание и подчиненность сознания в обычных условиях (вне специальных практик) организмическим структурам и процессам очевидны. Травмы, старение, психоделики, изменяя организм, изменяют и сознание.

Человек подчинен основному организмическому процессу, влекущему любой организм в сторону дифференциации, специализации и смерти. Формы его жизни предопределены генетически обусловленным строением организма. Организмические структуры подчиняют сознание своим законам, превращают свободное сознание в обусловленный стимулами и структурами организм сознания — психику. Но сознание сохраняет свой потенциально активный характер. Только в сознании можно направить организмический процесс в обратную сторону и пережить феномены, не обусловленные строением тела, хотя это удается лишь немногим людям после долгой медитативной практики.

Обычное сознание либо подчинено процессам, протекающим в теле, либо замыкается на себя, но не является активно воздействующим на морфогенез фактором. Трансформация человеческого существа в сверхчеловека означает радикальное изменение этих отношений — сознание становится активным фактором не только в отношениях «смысл — форма», но в отношениях «сознание — организм». Некоторые виды связей «организм — сознание» сравнительно легко обратимы (на этом построена система аутогенной тренировки — воображаемая тяжесть вызывает снижение мышечного тонуса, а представление о тепле — расширение кровеносных сосудов), но Трансформация должна перестроить все отношения сознания с организмом.

Описанные выше практики, активизируя сознание, подводят к техникам управления морфогенезом. Для этого нужно «вырастить» внутреннюю автономную реальность, в которой могут быть запущены автономные от тела и организма сознания процессы, управляемые волей, причем процессы, способные «зацепить» реальные процессы, протекающие в теле, и, в первую очередь — процессы дифференцировки как основы морфогенеза.

Такие реальности «выращиваются» из тела внимания (или тела другой достаточно податливой функции), но для совмещения с организмическими процессами необходимо наполнить тело внимания чувственной субстанцией, однородной с субстанцией, из которой образуется физическое тело. Это очень сложная задача в рамках человеческих возможностей, но она является прообразом преодоления сверхчеловеком человеческой зависимости от основного организмического процесса и генетического аппарата, обеспечивающего стабильность физической формы.

Таким образом, первый шаг к сверхчеловеку — активизация сознания, обращающая зависимость смысловых переживаний от приходящих в сознание форм в свободное развертывание смыслов и в порождение новых смыслов, подлежащих дальнейшему развертыванию. Второй шаг подобен первому, но осуществляется в отношении физического тела: после этого не процессы в организме и не морфологические структуры определяют формы сознания, а активное сознание порождает физические структуры и позволяет произвольно управлять морфогенезом, в том числе направляя его в сторону, обратную основному организмическому процессу, и изменяя генетический аппарат.

Человеческая личность формируется и определяется культурой, и основа этого — принципиальная неопределенность человеческого сознания. Это создает парадоксальные предпосылки для освобождения от односторонней зависимости сознания от культуры и замены формирующего влияния культуры на такое же влияние волевого «Я»: само представление об освобождении от доминирования культурных форм возможно лишь для обработанного культурой сознания.

Но возможно ли не культурно, а генетически обусловить пробуждение воли и произвольное осознанное развертывание форм сознания, в том числе и языковых (в этом случае речь не об определенном языке, а о Языке как базовом свойстве человеческой психики)? Здесь мы сталкиваемся с парадоксом: генетически обусловленное пробуждение свободной воли означает ее несвободу и зависимость уже не от тонкого культурного фактора, а более жесткого морфогенетического.

Жестко обусловленная свобода воли есть парадокс. Но и зависимость от культуры тоже парадоксальна. Именно эта зависимость уберегает человеческое сознание от фатальной специализации, и преодоление этой зависимости не должно означать возвращения к наследственно обусловленным специализированным формам психики. Преодоление двух обусловленностей (биологическим организмом и культурой) возможно лишь при активизации третьего начала — свободной творящей воли, сердцевины «Я».

Таким образом, сверхчеловек есть преодоление человеческих обусловленностей. Путь к сверхчеловеку лежит не через генетические манипуляции, а через превращение сознания в активный фактор. Генетические манипуляции всегда предполагают проект тех свойств организма, которые следует сформировать. Но свойства сверхчеловека — это свойства, неизвестные человеку.

Трансформация человека в сверхчеловеческое существо не является тривиальным процессом раскрытия скрытых потенций. Такое раскрытие представляло бы собой обусловленное и потому, по сути, бессознательное событие. Превращение в сверхчеловеческое существо не обусловлено ни планом, ни наличествующими в актуальном человеческом сознании представлениями «о том, что за». Новые качества нельзя приобрести, а создать их заново можно лишь из «точки волевого творчества».

Постановка и реализация проекта создания сверхчеловека требует формирования особого строя культуры, поддерживающего подобное начинание. Для этого должны быть восстановлены в качестве ведущих ценностей внутренняя свобода, свободные развертывания смыслов в любых средах. Это новый тип культуры с новыми задачами, и такая культура должна создаваться целенаправленно.

17.4. Метафизический выбор

Обретение опыта переживания чистого сознания (иногда это глубокий опыт «Пустоты»), выход в слой творящей воли, осознание зависимости сознания от условных форм и стимулов приводит практикующего к фундаментальному метафизическому выбору. Понимая вынуждающую природу содержаний сознания, активизирующих смысловые слои сознания, обусловленность содержаний стимулами и психическими автоматизмами, принципиальную внутреннюю несвободу и наличие возможностей другой организации сознания, позволяющей уйти от обусловленности, практикующий приходит к пониманию трех фундаментальных реальностей: воли, чистого сознания и проявленных форм сознания.

Понимание (практическое, не теоретическое) этих реальностей, их возможных взаимоотношений и принудительного характера форм, управляющих сознанием, порождает принципиальный выбор:

— либо примат чистого сознания («Пустоты») и растворение форм в сознании;

— либо примат воли и порождение новых и полностью осознанных форм;

— либо примат проявленных форм и новое подчинение сознания формам, но уже «хорошим» формам.

Выбор производится осознанно: в соответствии со своей природой либо вопреки ей. Это не условный интеллектуальный выбор, а очевидное знание первичной основы Мира — Воля, Пустота или Формы. Попытка произвести выбор, опираясь не на опыт, а на привычные схемы или псевдологичные рассуждения, приводит лишь к ложным конструкциям и искажениям и нестойкой имитации выбора.

Выбор не означает произвольное решение относительно того, «кем быть». Выбор соответствует природе человека и переживается как очевидность первичности либо воли, либо пустоты, либо организмичности. На самом деле это лишь узнавание своей природы, отражение своей природы в Реальности. Она такова и потому порождает убежденность, что и устройство Бытия именно таково.

Существует очень небольшое количество людей, которые стремятся к трансформации своей природы. Но трансформация своей природы в любом случае предполагает принятие творящей воли в качестве первичной Реальности. Это парадоксальное действие — Воля, порождающая нечто, иное по своей природе, Воля, целенаправленно растворяющая себя в Пустоте или подчиняющая себя миру форм.

17.5. Психонетическая метаонтология

Психонетические приемы не предопределяют метафизический выбор и не склоняют к принятию какой-либо определенной Картины Мира или онтологии. Но понятно, что разрабатывались они в рамках вполне определенной онтологии, хотя и не являются индоктринирующим фактором.

Психонетика исходит из того, что любая онтология является конструктом сознания и определяется в первую очередь тем, какие зоны сознания активизированы, какие пси-органы пробуждены и какие аспекты Мира этими пси-органами выявляются и связываются в единое целое. Онтология психонетики — это метаонтология. Психонетика исследует в рамках своих методов способы конструирования онтологий.

При этом психонетика явно декларирует ценность активного сознания по отношению к реактивному принятию форм, ценность творения по отношению к наблюдению, ценность субъектности по отношению к его подавлению.

Любая онтология исчерпывающа и полна. Поэтому онтологии несовместимы и воюют. Метаонтологическая позиция не абсолютизирует и не фиксирует отдельные аспекты Мира, но позволяет создавать онтологии так, как Мир создает (разворачивает) свои аспекты.

Целенаправленное конструирование новых онтологий и вытекающих из них картин Мира направлено на освобождение от привычных когнитивных стереотипов и выход в состояние свободного взаимодействия с Миром, где онтология становится не формирующим предусловием, а инструментом воздействия и взаимодействия.

Любая альтернативная интерпретация Мира может быть создана собственными усилиями практикующего. Для ее реализации необходим выход в ту точку сознания, из которой формируется видимый мир и его структуры. Новая онтология предполагает выделение сознанием тех аспектов Мира, которые до того были скрыты от осознания, рационализацию этих аспектов и, в конечном итоге, их использование.

Психология bookap

Первичным в формировании новых онтологий все равно остается акт дорационального порождения первичного смысла, который потом разворачивается в онтологему через интеллектуальный процесс. Когда интеллектуальные операции проводятся над уже известными онтологемами, возможность создания чего-то принципиально нового ограничена логическими средствами.

Опыт создания и принятия новых онтологий означает, что онтологии становятся текучими, и только тогда возникает объемная и подвижная метаонтология.