Глава 16. Воля, ясное сознание и точка творчества


16.1. Тема воли в современном философствовании

Пробуждение воли и формирование ясного сознания является и задачей психонетики (по отношению к индивидуальному существу), и условием дальнейшей работы. Воля пробуждается в ходе практики и является ее условием. Это парадокс, но все, связанное с волей, — парадокс.

Переживание воли не является достоянием современного человека. То, что было очевидно и 2000, и 1700 и даже 200 лет тому назад, в ХХ веке постепенно было утрачено. Еще в середине 50-х годов ХХ столетия психоаналитик А. Уиллис констатировал:

«Бессознательное стало наследником престижа воли. Как прежде судьба человека определялась его волей, так теперь она определяется подавляемой психической жизнью»1.

(1. A. Wheelis. Will and Psychoanalysis. Journal of the American Psychoanalytic Association, IV/2, 1956.)

Этот переход от понимания внутренней жизни и деятельности человека как продукта (в определенной степени) свободной воли к пониманию деятельности как реакции на стимул, причем, в основном на скрытый от сознания, неосознаваемый стимул, создает некоторые затруднения при работе по пробуждению воли. В каком-то смысле в ХХ веке мы стали свидетелями «деволюнтаризации воли». Воля, о которой писали Шопенгауэр, Гурджиев, Успенский и Шмаков, — это нечто совершенно иное, чем воля в современной (научной и обыденной) психологии

Волю начали понимать как специфическое напряжение для достижения цели, а аспекты внутренней свободы и активности — стали игнорировать. Собственно волевое действие, сформулированное в языке современных описаний, становится невозможным, и для его осуществления теперь необходимо вначале вернуться к прежнему пониманию воли.

Процесс «деволюнтаризации воли» стал следствием выделения в Мире в качестве главной «фигуры» одной из многих его скреп — причинно-следственных отношений, и, вследствие этого, придания научному знанию статуса ведущего (и для многих — абсолютного) знания. Воля как то, что находится по ту сторону каузальных отношений, оказалась вытесненной на периферию современной культуры и нашла свое место только в культуре Консервативной революции и эзотерических практиках. Разрыв между традиционным и современным представлениями о воле привел к появлению контрсовременных доктрин и различных практик, возрождающих утерянное понимание воли. То, что раньше было очевидным и не нуждалось в проговаривании, теперь следует внятно артикулировать и сопровождать реальной практикой, восстанавливающей волевой опыт.

Первым европейским автором, досконально исследовавшим этот вопрос, является, конечно, Артур Шопенгауэр, понимавший волю как подлинное ядро человека, для которой интеллект является только ее орудием, посредником между волей и действием. Для понимания сущности воли следует прочесть целиком его работу «Мир как воля и представление». Мы ограничимся ссылками на те аспекты, которые будут затронуты ниже.

А. Шопенгауэр размышлял:

«Эта вещь в себе… которая как таковая никогда не бывает объектом (потому что всякий объект есть лишь ее проявление, а уже не она сама).

… Понятие воли — единственное из всех возможных, которое имеет источник не в явлении, не просто в наглядном представлении, а исходит изнутри, вытекает из непосредственного сознания каждого, познания, в котором каждый познает собственную индивидуальность в ее существе, непосредственно, вне всякой формы, даже вне формы субъекта и объекта, и которым он в то же время является сам, ибо здесь познающее и познаваемое совпадают.

«Воля как вещь в себе совершенно отлична от своего явления и вполне свободна от всех его форм, которые она принимает лишь тогда, когда проявляется, и которые поэтому относятся только к ее объектности, ей же самой чужды. Уже самая общая форма всякого представления, форма объекта для субъекта, ее не касается; еще менее ее касаются формы, подчиненные этой последней и находящие себе общее выражение в законе основания, куда, как известно, относятся время и пространство, а следовательно, и множественность, существующая и ставшая возможной только благодаря им.

… Воля как вещь в себе лежит вне сферы закона основания во всех его видах, и она поэтому совершено безосновна, хотя каждое из ее проявлений непременно подчинено закону достаточного основания. Далее, она свободна от всякой множественности, хотя проявления ее во времени и пространстве бесчисленны»1.

(1. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Собр. соч. в 5 т. – Т. I. – М.: Московский Клуб, 1992.)

Автор, принадлежащий к иной эпохе и транслирующий в эту эпоху идеи совершенно иной культуры, пишет:

«Перед проникновенным взором Будды открылись глубины его существа, и он понял, что суть его — воля…

В начале, которого в действительности нет и которое не имеет своего духовного значения вообще, а имеет лишь частное значение в нашей конечной жизни, воля хочет познать себя, в результате чего пробуждается сознание, а с пробуждением сознания происходит разделение воли на две части. Единая воля, целостная и совершенная в себе, становится одновременно актером и зрителем.

…разделение воли настолько очаровывает сознание своей новизной и кажущимися успехами в решении практических проблем жизни, что оно забывает о своей миссии служить источником света для воли…

В воле содержится нечто большее, чем простое веление: в ней содержится также мышление и видение. Это позволяет ей видеть себя и достичь свободы и господства над собой. …воля желает стать просветленной, свободной и независимой»1.

(1. D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism. London,1932.)

Близкое нам понимание воли мы обнаруживаем у одного из самых значительных российских мыслителей Владимира Шмакова:

«[Воля] есть не только категория проявляющегося духа, но и его исконное обнаружение. Активность духа может окрашиваться различными модусами, но в своем первичном естестве он есть воля; в этом ее первичность и конкретность»1.

(1. Шмаков В. Основы пневматологии. — М., 1922; К.,1994.)

Лосский Н. вообще отождествляет волю и активное сознание, различая «Я» и «индивидуальное сознание», понимая под последним то, что мы обозначаем как личностные структуры:

«…мы различаем понятия я и индивидуальное сознание: под словом индивидуальное сознание мы разумеем совокупность всех состояний сознания, переживаемых каким-либо я, а под словом я лишь ту часть индивидуального сознания, которая чувствуется, как моя.

…С точки зрения волюнтаризма слово воля можно было бы уничтожить и заменить выражением причинность сознания или активность сознания»1.

(1. Лосский Н. Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма. — СПб, 1903.)

Подобные цитаты можно множить и множить. Близкую к психонетике трактовку воли находим у Гурджиева (за исключением попытки дать воле рациональное и чуть ли не структурное определение), который исходил из того факта, что человек, как правило, не способен осуществлять самостоятельное действие, а его действия и решения осуществляются в результате внешних влияний. Обычно то, что называют «волей», является лишь результатом желаний. Воля же в понимании Гурджиева — это способность осуществить сознательные решения, исходящие от реального неизменного «Я». Только эта воля свободна, не подвержена случайностям, независима от внешних воздействий и способна творить:

«Вопрос: Имеется ли в вашем учении место для свободной воли?

Ответ: Свободная воля есть функция подлинного “я”...

Тем не менее, свободная воля — это реальность: она действительно существует. Но мы, каковы мы есть, не можем ее иметь. Свободную волю способен иметь подлинный человек.

Вопрос: Значит, людей, имеющих свободную волю, нет?

Ответ: Я говорю о большинстве людей. Те, кто имеет волю, имеют ее. Во всяком случае, свободная воля — это неординарное явление. Ее нельзя вымолить, нельзя купить в лавке»1.

(1. Успенский П. В поисках чудесного. Фрагменты неизвестного учения. — СПб, 1992.)

В ХХ веке тема воли, по мере утраты ее ценности и позиций в культуре, становится все более напряженной и тревожной. Она исследуется в разных ракурсах, от Гурджиева до К. Кастанеды, построившего размышление о воле как об оперативной функции (и введшего эту категорию в чрезвычайно яркий метафорический контекст), и, в конце концов, становится доминирующей в психонетических практиках.

16.2. Воля как метапсихическая инстанция

Не только интеллектуальные размышления, но и реальная психотехническая практика приводит к пониманию того, что воля — не психическая функция или составная часть психики.

Воля — это метапсихическая инстанция. Мы подразумеваем тот аспект психической жизни, который, во-первых, может быть выделен из психической системы, т.е. организма сознания, без нарушения его работы и его целостности и, во-вторых, противопоставлен психике как единому целому.

Обозначив волю как метапсихическую инстанцию, мы, с одной стороны, депсихологизируем ее, но, с другой, вводим ее в качестве действующего начала в более широкий контекст. Работая с волевой реальностью, мы выполняем сложный акробатический трюк на грани соскальзывания — в метафизическое, психологическое, или технологическое пространство. Придав доминирующее значение одному из этих трех аспектов, можно не заметить ту специфику, на которой основаны волевые практики.

Воля, введенная в чисто психологический контекст, утрачивает парадоксальное качество целенаправленной свободы. Исключительно технологическое рассмотрение воли — использование воли для поставленной извне задачи, лишает ее свойства чистой активности, ставит некую управляющую инстанцию над волей, которая сама должна являться предельно высоким уровнем управления. Метафизическое же рассмотрение воли лишает ее как личностного значения, так и возможности построения на ее основе технологически организованного действия. Только парадоксальное единство несочетаемых аспектов волевого действия позволяет говорить о волевых технологиях.

Поскольку опыта переживания воли не как психологической проекции, а как метапсихической инстанции, у подавляющего большинства людей нет, то невозможно ввести и четкие критерии того, произошло ли пробуждение воли, или это всего лишь психологическая проекция. Это другой вариант той же проблемы различения реальности какого-либо внутреннего достижения (остановка сознания или смещение субъектности по отношению к «Я») или его имитации. Имитация реальности или сама реальность, изображение действия или осознанное действие, роль или свободное осуществление волевого акта могут быть различены лишь при условии актуализации воли. Те, кому прямое знание своей воли недоступно, не могут провести различение между волей и изображением, как спящий человек не располагает критериями различения сновидения и реальности. Человек с актуализированной волей уже располагает и опытом вневолевого механического реактивного существования, и опытом волевой активной жизни, и потому владеет такими различающими критериями.

Еще раз повторим: воля есть целенаправленная, ничем не обусловленная активность. Воля не обусловлена ничем: она безосновна, т.е. причинно не обусловлена, не является следствием чего-либо, не является ответом на стимул или реакцией на обстоятельства. Не проистекает она и из других обусловленностей, скрепляющих Мир в единое целое — из синхронистических зависимостей и других связностей. Однако для внешнего наблюдателя, сознание которого выстроено в принятых в современности формах, такое явление просто не существует. И лишь когда в результате практики приобретается реальный волевой опыт, все формы сознания становятся условными и относительными по отношению к пробудившейся творящей воле.

Пробуждение воли делает очевидным то, что различные трактовки воли являются лишь различными способами описания, а не отражением того, какова действительность на самом деле. В ходе психонетической работы практикующие, стремясь к пробуждению воли, часто задаются вопросом, «сделана» ли воля из «субстанции» сознания, или является трансцендентной по отношению к сознанию. Рассуждения на эту тему влекут за собой множество красивых интеллектуальных конструкций, но воля проявляется в той позиции, из которой порождаются конструкты трансцендентного, имманентного сознания, не-сознания и т.д. Поэтому, будучи производными от волевой творческой активности, интеллектуальные построения не дают понимания природы воли, а, в лучшем случае, задают стратегии ее пробуждения.

Определения природы воли задают вектор дальнейшей работы. Если воля является одной из реальностей сознания, то дальнейшая работа не выходит за рамки технологического поля. Если волевая активность трансцендентна сознанию (а это означает рассмотрение сознания как пассивной, «материальной» категории по отношению к трансцендентной активности, лежащей за пределами сознания), то работа приобретает метафизический привкус, становится ориентированной на выход за пределы не только актуального устройства сознания, но и сознания как такового. При таком подходе воля начинает рассматриваться как точка соединения посюстороннего и потустороннего, как «средство передвижения» в трансцендентное.

16.3. Слой абсолютной субъектности и творчество

Операция смещения субъектности по отношению к «Я» порождает прообраз того слоя сознания, из которого рождаются все остальные формы. В этот момент субъекту противостоит наиболее абстрактный объект — тотальное не-восприятие, опыт которого дает возможность понять метафизическую категорию Небытия как одну из реальностей. Уход от не-восприятия означает исчезновение объекта как такового, объекта-как-категории, переход в тот слой сознания, из которого рождаются все формы сознания.

«Быть в этом слое» равнозначно «быть этим слоем», поскольку противопоставление субъекта и объекта здесь исчезает в абсолютной субъектности, и тогда происходит соприкосновение с волевыми аспектами Мира — с Волевой Вселенной.

В этот слой — слой абсолютной субъектности — невозможно попасть, не освободившись от всех явных (фигурных), подразумеваемых (фоновых), архетипических (бесформенных) видоизменений сознания и порождаемых ими бесспорных убеждений в отношении устройства Мира и индивидуального сознания. По мере приближения к абсолютной субъектности становится ясно, что все очевидности Мира и сознания порождаются ею. И это не интеллектуальная схема, созданная сознанием и находящаяся перед сознанием как отчужденный от него объект, а непосредственный факт жизни практикующего, способного создавать принципиально новые конструкты.

Теперь задачей становится переход к объемному сознанию, включающему в себя одновременно все слои сознания — от творящего и созерцающего все формы и не-формы сознания субъекта до тех слоев сознания, в которых появляются объекты, включая плотные фигурные формы. Тогда в числе внешних форм оказываются и время, и пространство, и жизнь, и смерть, и смысловые зоны сознания, и содержания — все, что наполняет сознание. Исчезновение каких-либо слоев — стабильных фигур бодрствования при переходе в сон, каких-либо форм вообще при погружении в медленный сон или при потере сознания ничего не меняют в идентичности и осознанности абсолютного субъекта.

Опыт этого слоя дает, в частности, понимание того, что вопреки представлениям о фундаментальности для организованного сознания памяти и внимания, возможна субъектность и осознанное действие и без опоры на эти функции — достижимы иные формы сознания, которые невозможно описать, основываясь на концепциях, предполагающих память и внимание как базовые условия существования сознательного существа.

Достижение абсолютной субъектности, пробуждение воли как таковой, воли вне отражающих ее форм, воли «по ту сторону психики», позволяет развертывать ранее не актуализированные смыслы, создавать новые психические формы, прежде не существовавшие и не представимые в обычном, обусловленном культурой и архетипическими основаниями, индивидуальном сознании.

Пробужденная воля творит новую реальность вне ограничений, порождаемых стимулами, культурными нормами и врожденными структурами сознания.

Жизнь как развертывание свободных волевых намерений не означает хаотического произвола. Произвол наступает, когда устранение формирующей, стабилизирующей и управляющей роли стимулов и врожденных структур сознания не сопровождается переходом этой роли к волевым намерениям. С точки зрения обычной организации сознания устранение системы внешних подпорок, придающих сознанию стабильную форму, означает подчинение психики случайным импульсам низшей природы, но для волюнтаристского подхода как раз подчиненность случайным импульсам является еще более зловредной несвободой, чем подчинение культурным нормам. Освобождение от культурных норм — это не прихотливое своеволие смутного сознания, а лишь переход по ту сторону обусловленности и смутности.

16.4. Воля и ясное сознание

Препятствием для развертывания волевого намерения служит непрозрачность, смутность сознания. Многие психические образования и процессы являются не проекциями и развертываниями воли, а подчинены бессознательным, вне сознания находящимся источникам. Внесознательные силы действуют, но не просматриваются, не осознаются, создавая эффект смутности побуждений, автоматичности реакций и действий. Действия, личностные установки и карты действительности становятся проекциями неосознанных и неизвестных сил. Сознание становится зависимым, страдающим (в первичном значении слова «страдание» — не как мучение, а как претерпевание, пассивная подчиненность, «страдательный залог»).

Возможны две стратегии освобождения сознания от зависимости. Первая — стратегия преобразования прихотливых и изменчивых смутностей в смутности стабильные, устраняющие прихотливые и бесконтрольные колебания сознания под влиянием колебаний внесознательных факторов. Тогда роль стабилизатора сознания берет на себя Традиция и ее отражения в Культуре — ценностные нормы, эпистемы, логика.

Традиция существует как способ организации смутного сознания, отражения в нем истин, очевидных для ясного сознания. Логика и жесткие социокультурные нормативы позволяют сохранять упорядоченную картину Мира и упорядоченное поведение независимо от действия неосознаваемых сил. Традиция высказывает себя в языке смутностей, предоставляя, тем не менее, средства освобождения от смутности и тем самым оставляя возможность перехода к иной стратегии — стратегии ясности.

Ясное сознание — это чистое сознание вне форм, сознание, в котором адекватно отражается волевая активность, порождающая смыслы. Противопоставление чистого сознания как поля амодальных смыслов чувственно проявленным содержаниям уже указывает на возможность обретения ясности и незамутненности. В реальности, как правило (из которого есть лишь единичные исключения), сознание лишено первичной ясности и чистоты, но заполнено смутными образованиями, чьи взаимодействия и связь со смысловым слоем представляются неосознанным процессом.

Первый шаг к обретению ясности сознания — осознанность этой связи, к которой ведут описанные в первом разделе практики. Превращение смыслов в чувственно проявленные формы становится полностью осознанным процессом, а значение различных форм, в т.ч., убеждений, решений и причин действий непосредственно усматривается всеми носителями ясного сознания.

Согласованное соотнесение форм и смыслов внутри группы практикующих становится возможным в силу идентичности («коллективности») таких объектов сознания как не-формы и не-восприятия. Ясное сознание позволяет формировать общезначимые переходы от не-форм к проявленным формам сознания и тем самым создает основу для взаимодействия между собой носителей ясного сознания и пробужденной воли.

Однако следующий шаг более радикален. Пробужденная воля, абсолютная субъектность превращают «коллективные» основы проявленных форм сознания в относительные и произвольно формируемые. Помимо выявляемых в ходе практики не-форм появляется возможность создания иных, актуально не присутствующих в сознании не-форм, в т.ч. и архетипов. Сохранение внутренней определенности и идентичности и взаимодействие волевых субъектов между собой становятся возможными не по отношению к общезначимым реалиям, а по отношению к ясному и прозрачному процессу создания, творения новых реальностей.

Слой творящей субъектности находится на уровне «за пониманием». Понимание есть работа сознания. Но практика сдвига субъектности актуализирует слой волевой активности сознания, из которого рождаются смыслы. Эта практика позволяет непосредственно усмотреть тот факт, что воля находится по ту сторону смыслов и что воля, творящая смыслы, предшествует и пониманию как таковому, будучи чем-то большим, чем понимание. Воля порождает не только смыслы, но и понимание как потенцию развертывания смыслов в объекты сознания.

16.5. Воля как созидающий фактор и типы творчества

Слой абсолютной субъектности порождает все реальности, в том числе и непредставимые на фигурном, фоновом или не-формальном уровнях. Тем самым воля проявляет свою творческую природу, различным образом отраженную в разных слоях сознания. Чем «плотнее» и дифференцированнее слои творящего сознания, тем больше творчество удаляется от своего волевого образца.

Самый простой вид творчества — комбинирование. На уровне стабильных форм творчество возможно лишь как комбинирование существующих элементов, рекомбинация существующих конфигураций. Это огромный пласт творчества — от разработки программного обеспечения до конструирования новых теорий. Обычно это целевое творчество под поставленную задачу. Пример из психонетической практики: комбинирование визуальной, аудиальной и соматической дКВ для построения методики тотальной дКВ, приводящее к противопоставлению (противопоставлению, не заложенному в ее составляющих) активного «Я» всему перцептивному потоку.

Существует и более рафинированное творчество, творчество как перенос схем из одной области деятельности в другую. Примеров особенно много в молодых отраслях знания, где постоянно используются схемы, почерпнутые из более дифференцированных дисциплин — перенос физических и кибернетических схем на описание живой материи (например, биологическая термодинамика Бауэра) или психики (например, ранняя гештальт-психология). Успешный пример — разработанные Сергеем Переслегиным знаниевые реакторы1, в которых осуществляется перенос физико-технических схем (строение и регламент работы реакторов на АЭС) на организацию креативной работы коллективов.

(1. http://www.psychotechnology.ru/)

Значительно реже встречается творчество как развертывание смыслов. Это более высокое творчество, поскольку оно предполагает развертывание тех смыслов, которые ранее никогда не были активизированы (один из самых ярких примеров — квантовая механика). С этим редким видом творчества обычно связывается понятие гениальности.

И, наконец, волевое творчество. Волевое творчество — это создание новых реальностей не как комбинации уже готовых форм и даже не как обеспечение спонтанного развертывания активизированных смыслов. Волевое творчество созидает из «субстанции сознания», у него нет ни схем, ни причин. Это не смутные вторжения, которые только регистрируются сознанием. Волевое творчество возможно лишь при условии ясного сознания, оно прозрачно, лишено причин и оснований, не подчиняется законам и не укладывается в схемы. Волевое творчество — это не вариации существующих форм, это создание реальностей — функций, модальностей, форм сознания, которых никогда не было до сих пор.

16.6. Волевое творчество как имитация акта Творения

Такое творчество становится отражением и в какой-то степени отдаленной имитацией акта Творения. Опыт волевого созидания создает условия не только для интеллектуального воспроизведения, но и для интимного проникновения в процесс создания того, у чего никогда не было ни образца, ни прообраза. Это особое состояние невозможно описать в языках сознания, подчиняющихся закону достаточного основания — у волевого творчества нет никаких оснований. Воля творит новые форм, но не ex nihil, а из «материи сознания».

В этом пункте психонетика становится экспериментальной и конструктивной метафизикой — только опыт собственного творения может дать отдаленный намек на понимание процесса Творения, разворачивающегося перед нами. Переживание себя как творящей воли дает представление о внутреннем опыте тех школ, которые находили Абсолют внутри себя или трактовали «Я» как окно, через которое Бог смотрит на Мир.

16.7. Воля, свобода и власть

Часто воля ассоциируется с властью. Само выражение «воля к власти», ставшее термином после Ф.Ницше, указывает на связь этих двух понятий. Воля действительно связана с властью, поскольку воля содержит в себе направленность на создание новых, ранее не существовавших форм, а для такого акта созидания требуется материал. Волевой акт становится актом власти над материалом. «Материалом» могут служить и люди, и сообщества людей, и окружающая среда. Сама идея власти является проекцией воли на лишенные субъектности аспекты Реальности.

Но в реальном Мире, данном в актуальном опыте, волевая субъектность смешана со своими отражениями в смутностях сознания различной интенсивности. Воля вынуждена становиться властью в Мире, где смутные формы стремятся изолировать волевое действие, подменить его собою. Воля устанавливает свое господство над смутностями, но эти смутности находятся не только в сознании пробудившего свою волю существа, но и в сознании других людей. Отсюда рождается феномен власти человека над человеком.

Психология bookap

Эта власть оправдана в той мере, в какой она является именно властью воли, но становится лишь имитацией, когда одни смутности подчиняют себе другие, и тем более, когда обусловленные неосознаваемыми побуждениями смутности пытаются властвовать над существами с пробужденной волей, как над лишенным активности материалом. В этом пункте происходит разделение двух аспектов, в которых воля проявляет себя в обусловленном мире — аспектов власти и свободы.

Власть (люди власти) стремится подчинять материал, все превращать в материал, делать из него свои формы, насиловать Сознание. Свобода (люди свободы) стремится породить, кроме новых форм, и сам материал, из которого эти формы создаются, освобождать Сознание. Но в своей исходной нерасщепленной позиции воля обращена к бессознательному и реактивному своей властной стороной, а к осознанному и активному — стороной свободы.