Глава 15. Пси-органы: функция - язык - игра - культура - технология


15.1. Нереализованные пси-органы

Активизация зоны сознания еще не означает, что ее смысловой потенциал будет полностью реализован. Активизированная смысловая зона должна быть еще развернута, причем не только в формах, доступных наблюдению самого практикующего (т.е. стать содержанием сознания или функцией), но и во внешних ее проявлениях, которые могут быть зафиксированы в знаковых средах или социокультурных фактах.

Все, что доступно сознанию как содержание или функция, отражается в том или ином виде и во внешних проявлениях организма — в морфологически выделенных органах, рисунке электрической активности нервных клеток, выделяемых железами гормонах и т.д. Если есть нечто, доступное осознанию как содержание, значит, есть модальность, которая это «нечто» проявляет, и есть функция, которая предназначена для работы с этой модальностью. Если есть работающая функция, то есть и орган, который эту функцию реализует.

Существуют органы, специально приспособленные для выполнения своей главной функции (органы зрения, слуха, движения и т.д.), органы, которые реализуют вполне определенную функцию, но используются для другой функции (язык — орган вкусового восприятия — используется для реализации речевой функции). Есть функциональные органы, не развернувшиеся в определенные физические образования, но выполняющие свои функции за счет вовлечения разных частей организма в функциональную систему (например, мышление, для которого нет специального морфологического образования).

Морфологически выраженные органы представляют собой как бы мишень, в которую развертывается активизированная зона сознания, превращающаяся в функцию и соответствующую ей «психическую субстанцию».

Функциональные органы формируются культурой (мышление, речь). Как правило, функциональные органы развертываются в «субстанциях» (модальностях) других функций (музыка — при том, что ее смысловая основа независима от аудиальной функции, развертывается в звуковой модальности, равно как и поэзия).

Мы можем говорить о пси-органах — активизированных зонах сознания, которые предшествуют функциям, существуют до их развертывания. Пси-орган развертывается в функцию, функция порождает игру, затем формы культуры и, наконец, технологии. Функция мышления породила прозу, проза — философию, философия — науку, наука — технологии. Функция мышления оказалась полностью развернутой — от пси-органа до технологий. Другие функции дошли до уровня культурных форм (музыка, живопись, кино и многое другое). Многие функции задержались на уровне игры (игра в карты, рулетка — как первичное проявление культурной идеи синхронистичности, еще не реализованной технологически).

Если культурная среда достаточно дифференцирована, то и функция, развертываясь в ней, порождает новые культурные продукты. Ключевым моментом развертывания функции в культуре, а затем и в технологии, становится нахождение (изобретение, формирование) адекватной знаковой среды. Это справедливо не только для мышления. Л. Хайнер1 так описывает событие, с которого началось бурное развитие музыки в Европе:

«... в 10 веке итальянский монах Гвидо Аретинский придумал нотный стан, поместил на него "невмы" и обозначил длительности. Это была настоящая революция! Не будь этого гениального изобретения, не было бы впоследствии ни симфоний, ни сонат, ни опер, ни балетов...

... Научившись записывать звуки, люди стали изучать и развивать музыку. Возникли первые школы при монастырях и церквях. Здесь изучались, разрабатывались и тщательно записывались самые лучшие напевы, когда-либо созданные людьми. Музыкальные композиции стали усложняться и совершенствоваться. Потомки читали музыку отцов и добавляли что-то свое. Так, от одноголосного Грегорианского хорала европейская музыка пришла к фугам, кантатам и мессам Баха, а затем сонатам и симфониям Гайдна, Моцарта и Бетховена. Если бы о записи музыки вовремя узнали другие народы, они, несомненно, создали бы свою обширную национальную классику».

(1. Л. Хайнер. Стать музыкантом? — Легко! Цит. по http://kurdyumov.ru/esse/music/music00.php)

Это хороший пример того, как дифференцированная среда «притягивает» к себе стремящуюся к реализации функцию.

Есть еще множество функций, представленных только активизированной смысловой зоной сознания, для развертывания которой нет ни морфологической, ни игровой, ни культурной среды, позволяющей функции реализоваться.

По-своему эта тема звучит у К. Г. Юнга в работе «Трансцендентальная функция»1:

(1. Юнг К.Г. Синхронистичность. - М.: Рефл-бук; К.: Ваклер, 1997)

«(1) Сознание обладает порогом интенсивности, которого его содержания должны были достичь, поэтому все слишком слабые элементы остаются в бессознательном.

(2) Сознание, в силу своих направленных функций, навязывает ограничения (которые Фрейд назвал цензурой) всему несовместимому с ним материалу, в результате чего этот материал тонет в бессознательном.

(3) Сознание организует моментальный процесс адаптации, в то время как бессознательное содержит в себе не только забытый индивидом материал его прошлого, но и все наследственные черты поведения, составляющие структуру разума.

(4) Бессознательное содержит все комбинации фантазий, которые еще не достигли порога интенсивности, но которые с течением времени и при благоприятных обстоятельствах проникнут в сознание».

Если мы заменим термин «бессознательное» на «смысловые зоны сознания», то получим содержание, очень близкое нашим рассуждениям. Не все пси-органы развернуты. В любую эпоху некоторые из них востребованы культурой и социумом, но на подавляющее большинство из них «нет спроса», а значит, нет и среды для реализации. Если происходит спонтанное развертывание таких зон сознания, они порождают либо странные формы поведения, либо маловразумительные игры, либо психозы, извращения и преступления.

Таким образом, каждой психической функции, свойству, качеству, всему тому, что может проявиться как определенная деятельность, каждому виду деятельности, каждому культурному мотиву, каждому виду искусства или стиля, каждому извращению и типу преступности соответствует нечто в душе человека — активизированная смысловая зона, пси-орган.

Каждая эпоха — культурная и технологическая — требует определенных пси-органов. Культурная и технологическая среды развиваются по своим траекториям и предлагают жанры и виды деятельности, в которых те или иные пси-органы получают свою реализацию, а другие становятся ненужными и уходят в тень. Сменяются эпохи — изменяется состав востребованных пси-органов. Люди с востребованными пси-органами становятся культурной и технологической элитой, а остальные — лишь приспосабливаются к требованиям, ощущая смутную неудовлетворенность и неясное томление.

Кем был бы прирожденный хакер, способный взломать высокозащищенные программы, в тридцатые годы двадцатого столетия? Он бы не нашел деятельности, соответствующей его особому способу мышления; более того, его мышление казалось бы ущербным. Он чувствовал бы в себе неясное томление и стал бы, скорее всего, обычным инженером, продавцом или шулером, не удовлетворенным своей жизнью. Его мышление воспринималось бы как не вполне полноценное: требовалось иное мышление — мышление вывода. Идеалом мышления представлялось мышление научное. А у потенциального хакера активизировано комбинаторное мышление, не мышление вывода, а мышление выбора, но это позволяет оперировать огромным объемом дискретной информации. И сейчас этот тип мышления — залог попадания в технологическую элиту.

Какое место в современном социуме отводится прирожденному шаману, кроме психиатрической больницы (есть даже термин для описания спонтанной инициации будущего шамана — «шаманская болезнь») или основателя тоталитарной секты? Какая реализация была бы у наркомана, если бы социум предоставил ему полезную область деятельности?

В сознании многих людей присутствуют психические органы, не нашедшие своей адекватной реализации, поскольку для их полноценной и удовлетворяющей работы нет подходящей деятельности. Как правило, не орган порождает деятельность, а культурный и социальный процесс порождает деятельность, соответствующую тому или иному органу. Люди, психические органы которых востребованы существующими видами деятельности, получают удовлетворение от социально признанной реализации и занимают ведущие места в этой деятельности. Способности других остаются нереализованными.

Мы можем реконструировать те органы, которые были реализованы в прошлом и потребность в которых утрачена сейчас — органы мифа, алхимии, математики «живых чисел» и т.д., — описывая особенности соответствовавшей им деятельности. Но мы не можем дать описание деятельности, соответствующей тем органам, которые никак не проявили себя в истории. Для решения такой задачи необходима особая технология — выявление непроявленного, построение деятельности и ее наиболее дифференцированных технологических форм, отражающих специфику непроявленного органа.

Активизация «спящего» пси-органа напоминает рекомендацию «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», или алхимический тезис: «Темное надо познавать еще более темным, а неизвестное — еще более неизвестным».

Первые смутные «шевеления» пси-органа, отраженные в снах, фантазиях, странных пристрастиях, должны быть спроецированы на пространства культуры и технологии, развернуты в них.

В рассуждении о пси-органах можно оттолкнуться и «от противного». Культурные символы могут быть интроецированы и превращены во внутренний «орган»:

«...обусловленность человеческого развития объектами культуры позволяет рассматривать их как психологические органы или орудия развития. ...они не просто дают нам некоторое представление о мире, а порождают в нас новый личностный опыт, определенные состояния и качества, которых без нашего взаимодействия с ним не было и быть не могло. Посредством этих органов мы видим то, что не видим глазами»1.

(1. Буякас Т.М., Зевина ОТ. Внутренняя активность субъекта в процессе амплификации индивидуального сознания. — Вопросы психологии, №5. — 1999. — С. 50-61.)

Символ интроецируется, когда он активизирует соответствующую смысловую зону:

«Только когда символ будет непосредственно пережит субъектом, станет его конкретным жизненным опытом, только тогда он из общечеловеческой ценности превратится в личностную ценность... тогда символ начнет функционировать в реальных жизненных связях субъекта, станет определять его отношение к миру»2.

(2. Буякас Т.М., Зевина О.Г. Опыт утверждения общечеловеческих ценностей — культурных символов — в индивидуальном сознании. — Вопросы психологии — № 5, 1997. — С. 44-56.)

Мы же говорим об обратном процессе — не интроекции культурных символов и схем, которые порождают внутренние реальности, а проекции внутренних схем на социокультурные реалии. Если у авторов «источник развития помещен не в самом человеке, а вынесен вовне — в культурно-исторический опыт», то в практике активизации сознания именно смысловые зоны порождают культурно-исторические факты.

Неразвернутые, но активизированные, «возбужденные» пси-органы, находящиеся в смысловых зонах сознания стремятся к развертыванию, к проекции органа на культурно-технологическое поле. В благоприятных случаях это происходит, когда внешняя культурная или технологическая среда предоставляет им возможности для проекции. Но так бывает не всегда, и тогда возникает специфическое напряжение, требующее своей реализации. Цитата из работ М. Мамардашвили, которую приводят Т.М. Буякас и О.Г. Зевина («... у меня есть какое-то свое непрожеванное переживание, на поводу у которого я, наверное, буду идти в жизни, пока не извлеку из него смысла»1), описывает, по сути дела, потребность в развертывании и реализации пси-органа.

(1. Мамардашвили М.К. Психологическая топология Пути. - СПб: Русск. Гум. Ин-т, 1997. - С. 526)

15.2. Процедура и феноменология развертывания «спящих» зон сознания

Развертывание пси-органа происходит следующим образом. Либо под влиянием практики, либо вследствие целенаправленной стимуляции, или совершенно спонтанно активизируется определенная зона сознания. Активизированная зона стремится проявить себя в новых содержаниях сознания и/или новых способах их преобразования (функциях). Принудительность развертывания соответствует принудительности манифестации юнговских архетипов.

Но дифференцированной психической среды для их проявления нет. Поэтому растущее напряжение начинает подчинять новой смысловой конфигурации содержания и функции уже ранее активизированных и получивших дифференцированное проявление зон. Существенные отклонения в их проявлениях от нормативных (необычные мысли, идеи, образы, систематические иллюзии, неопределенные переживания, предчувствия и т.д.) свидетельствуют о влиянии новых, не получивших легитимного проявления смысловых зон сознания.

Следует различать целенаправленное (в рамках психонетических процедур) и спонтанное развертывание смысловых зон сознания в оформленные проявления.

Целенаправленное развертывание пси-органа может осуществляться полноценно, если параллельно идет развертывание той модальности, с которой работает соответствующая ему функция. Следующим шагом становится формирование адекватной знаковой среды, в которой могут отразиться смыслы активизированной области. В этом случае появляется возможность отражения смысловой зоны на уровне культурных, а затем и технологических продуктов. Примером развертывания новой модальности может служить рассмотренное выше преобразование внимания в перцептивную функцию.

Другим вариантом целенаправленного развертывания может стать наслоение новых смыслов на уже развернутые модальности (например, см. п.7.3, практика формирования «черных цветов»). По сравнению с предыдущим этот вариант имеет как преимущества, так и недостатки. Развертывание пси-органа в адекватной модальности требует больших усилий по «выращиванию» этой модальности, разработки новых средств фиксации ее форм и разработки соответствующей знаковой среды. С другой стороны, при использовании дифференцированных модальностей и знаковых сред для выражения несоответствующих им смыслов при относительной легкости их проекции, тем не менее, возникают напряжения, связанные с неадекватной передачей смыслов.

В любом случае начальным звеном работы становится выявление тонких несоответствий необычных смысловых переживаний привычным формам проявления. Необходимо вычленить это несоответствие, усилить его за счет использования средств фиксации смыслов, не ставших еще привычными, и либо подчинить новым смыслам дифференцированную функцию, либо начать развертывание новой модальности и соответствующей ей функции.

В качестве пробуждающихся пси-органов можно рассмотреть юнговские архетипы, понимая их как формальные схемы, лишенные чувственного проявления. К.Г. Юнг отмечал в своих работах принудительный характер их развертывания, приводящего как к культурно значимым результатам, так и к патологическим проявлениям. Близкое рассуждение на эту тему находим в работах Джин Шиноды Болен1, рассматривавшей архетипы мужских и женских ролей, отраженные в мифологических образах древнегреческих богов и богинь, как принудительные силы, модифицирующие поведение при своей активизации.

(1. J. ShinodaBolen: Goddess in Everywoman. Harper Perennial, 1984 (русский перевод: Дж. Шинода Болен. Богини в каждой женщине. - К.: София, 2005); The millionthcircle. Conari Press, 1999)

Спонтанное развертывание порождает широкий спектр проявлений. Оно может вылиться в формирование странных игр. Так, карточные игры вводят в качестве самостоятельной силы случайность не как нарушение рациональности, а как равноправного игрока, в отношении которого нужно выстраивать особую стратегию с пониманием его «внезаконной» сущности. Особое интенсивное переживание некоторых игроков связано с азартной попыткой удержать случайно найденную возможность управления случайностью. Здесь игра служит первой проекцией пси-органа формирования синхронизмов (см. ниже).

По отношению к некоторым играм уже сейчас просматриваются и рефлексируются социокультурные проекции. Пример — работа Миуры Ясуюки1.

(1. Миура Ясуюки. Го и восточная бизнес-стратегия. — К.: София, 2005)

В этом ряду стоит и феномен сублимации — развертывание неприемлемых смыслов в приемлемые формы. Впрочем, смыслы не могут быть приемлемыми или неприемлемыми. Неприемлемой по отношению к социальным или культурным нормативам может быть лишь форма, в которую развертывается смысл. Смысл, извлеченный из неприемлемой формы, может быть развернут в приемлемую. Пси-органы, не находящие себе легитимного соответствия, проявляют себя таким косвенным образом.

15.3. Извращенное развертывание пси-органов

Развертывание активизированного пси-органа при отсутствии социокультурного запроса и адекватной знаковой среды приводит к феноменам, трактуемым как психические отклонения, или к извращениям и преступлениям.

В январе 2004 г. в Германии был приговорен к 8,5 годам тюрьмы программист из Ротенбурга Армии Майвес, который убил и съел инженера компании Siemens Брандеса. Вначале Майвес дал объявление в Интернете о поиске человека, который согласился бы быть съеденным. На него откликнулось несколько человек, но потом все, кроме Брандеса, от этой затеи отказались. Брандес приехал к Майвесу, и их обоюдное желание было осуществлено.

На суде Майвес утверждал, что он невиновен, поскольку лишь помог человеку уйти из жизни. Ряд авторов увидели в этом событии не только преступные, но и культурологические аспекты:

«Каннибализм Армина Майвеса предполагает наличие подлинных отношений между пожирателем и пожираемым. Это что-то вроде традиционного банкета, который постоянно присутствует в нашей культуре и нашем воображении... Каннибализм — это в высшей степени культурный акт... Этот акт нас завораживает. Причина, я думаю, состоит в том, что каннибальские импульсы прочно присутствуют в нашей культуре и структурируют наше воображение. Несмотря на все разговоры о морали и разуме, человечество продолжает вести истребительные войны», — заявил профессор Института антропологии и социологии Лозаннского университета Мондер Килани в интервью швейцарской газете «Le Temps»».

«В своем последнем слове людоед выразил сожаление по поводу случившегося и извинился, утверждая, что его вела навязчивая идея, которая возникла еще в раннем детстве, когда он мечтал о друге или младшем брате, который никогда не покинет его. Поедание плоти потом стало казаться ему лучшим решением проблемы приобщения к личности другого человека. Психологи свидетельствовали, что поедание 43-летнего Брандеса действительно стало для Майвеса "исполнением мечты всей жизни"».

Здесь интересна позиция съеденного — переживание «поглощения» какой-то части себя, к которому он стремился и которое мы не можем понять, было для него важнее жизни. Этот случай можно трактовать как спонтанное пробуждение пси-органа, работа которого лежала в основе магических ритуалов «приобщения». Но то, что было адекватной формой деятельности для древних обществ, становится преступным и неприемлемым для современной цивилизации.

15.4. Синдром саванта

Дарольд Трефферт описал «синдром саванта»1 (фр. savant — «ученый») — редкое отклонение в развитии (часто аутистического типа) в сочетании с выдающимися талантами в музыке, изобразительном искусстве, способностью производить сложные арифметические вычисления и календарные расчеты, строить сложные трехмерные моделей. Эти люди, как правило, обладают феноменальной памятью. Саванты становятся известными художниками, скульпторами, музыкантами2 . Из наших соотечественников-савантов в Польше и Украине можно назвать художника Никифора из Криницы (1895-1968). Он производил впечатление слабоумного в обычном общении, но создал настолько великолепные картины, что дискуссия о том, являются ли лемки (Никифор принадлежал к этой карпатской народности) поляками или украинцами, ведется до сих пор.

У савантов спонтанное развертывание пси-органов, соответствующих той или иной легитимной деятельности, происходит, несмотря на крайне низкий уровень общего развития и социальную неадекватность. Их зоны сознания, обеспечивающие социальную адекватность, практически не развернуты. Они погружены в себя, с большим трудом общаются с окружающими, часто не могут даже совершить покупку в магазине. Пси-орган проявляется у них как автономное образование, не связанное с другими личностными и психофизиологическими характеристиками, — активизированная зона сознания развертывается независимо от степени развертывания других зон.

Считается, что на Земле в настоящее время живет несколько десятков савантов. Можно представить себе, сколько людей, у которых развернуты зоны сознания, не находящие легитимной реализации в современном мире, считаются умственно неполноценными.

(1. Treffert D. Extraordinary People: Understanding Savant Syndrome. N.Y., Harper & Row; 1989.

2. См.список выдающихся савантов: http://ru.wikipedia.org/wiki/Синдром_саванта.)

15.5. Проекция пси-органов на культурное и технологическое поля

Действие скрытых, но возбужденных пси-органов можно проследить на теневых тенденциях в рамках высокоорганизованного знания, например, в науке. Примером может служить борьба холизма и редукционизма в естественнонаучных и культурологических исследованиях. Здесь мы сталкиваемся с двумя разными интуициями и манифестацией двух различных архетипов.

Можно выделить множество проекций холистического подхода на пространство научного мышления, которые не превращались в единую признанную в науке линию — от витализма1 в биологии до концепции целостности в физике2. Редукционистская парадигма никогда не формулировалась как необходимый компонент научного исследования, но всегда побеждала, поскольку наука есть колоссальное развертывание вполне определенного пси-органа, отраженного в базовой процедуре науки — концептуальном расчленении объекта исследования с последующей сборкой уже иного объекта, соответствующего условиям лабораторной жизни.

(1. Дриш Г. Витализм. - М.: Наука, 1915.)

(2.О концепции целостности и ее переносе см. в: Цехмистро И.З., Штанько В.И. и др. Концепция целостности. - Харьков: Изд-во ХГУ, 1987.)

Холистическая линия оставалась до последнего времени лишь серией отдельных концепций, не получавших дальнейшего развития, поскольку знаковая среда для адекватного выражения холистических интуиции не была разработана. Ее возникновение создает условия для появления технологических проекций холизма и разработки принципиально новых организмических технологий.

Подходы к созданию знаковой среды для адекватного отражения целостных объектов были изложены еще в 1997 г.3 и за это время прошли предварительную проработку. Основные идеи разработки такой среды созвучны идеям В. Кандинского, создавшего абстрактную живопись как отдельное искусство. Абстрактная живопись также может быть рассмотрена как проекция холистического пси-органа на культурную среду. Сам процесс создания абстрактной картины близок развертыванию смыслов в визуальные формы.

(3. Бахтияров О.Г. Постинформационные технологии: введение в психонетику. - К., 1997.)

Еще один пример — формирование тринитарного мышления, то есть мышления, основанного не на бинарных оппозициях и соответствующих им бинарных операциях, а на троичных равноправных основаниях. Последние двадцать лет появляется все больше работ, посвященных этой теме1.

(1. Баренцев Р. Г. Становление тринитарного мышления. — Москва — Ижевск, 2005)

Проблема тринитарного подхода аналогична проблеме описания целостных объектов — язык описания и базовые операции мышления не соответствуют задаче. Бинарность — ключевая характеристика мышления как такового. Даже если постулируется равноправие трех начал, к ним все равно применяются бинарные операции. Именно бинарную составляющую Мира выявляет мышление-как-функция.

Тринитарное мышление — это иная функция, она требует активизации иной зоны сознания и иного внутреннего пространства. Тринитарное мышление должно исходить не из образа «есть — нет», а из трех архетипических цветов, несводимых друг к другу (черный-красный-белый) или из воспроизведения этой триады в цветовом пространстве — красного-синего-желтого. Оно должно находиться в таком пространстве, где существует не только оппозиция «правое — левое», но и третий вариант, который невозможно совместить ни с одним из этих двух. Тогда из Мира-универсума мы можем извлечь иные качества и новые составляющие.

Пока же Тринитарное мышление — псевдоморфоз, функция, притворяющаяся мышлением, не нашедшая для адекватного выражения себя ни соответствующей модальности, ни знаковой среды.

15.6. Пробуждающиеся пси-органы: синхронизмы

Некоторые новые зоны сознания активизируются буквально на наших глазах. Рассмотрим динамику активизации пси-органа, позволяющего воспринимать синхронизмы и использовать их для формирования событий.

Под синхронизмами (акаузальными синхронистическими зависимостями) понимаются события, не имеющие причинно-следственных отношений между собой, но близко расположенные во времени и демонстрирующие явную смысловую связь. Введение понятия синхронизмов в научный и культурный обиход связано с именами П. Каммерера и К.Г. Юнга.

Австрийский биолог Пауль Каммерер в течение 20 лет пунктуально записывал и протоколировал все события, происходящие с ним самим и его знакомыми, а затем вычислял степени вероятностей тех или иных последовательностей событий. В 1919 г. ученый выпустил книгу, в которой признал, что совпадения и странные последовательности «вездесущи и бесконечны в жизни, природе и космосе»1. Он постулировал, что все события связаны волнами беспричинной серийности.

(1. Kammerer P. Das Geset der Serie. Eine Lehre von den Wiederholungen im Lebens- und im Weltgeschehen. Stuttgart, Berlin, 1919.)

Карл Юнг рассматривает такие явления как смысловые совпадения2 и вводит понятие синхронистичности, принципиально выводя синхронизмы за пределы причинно-следственных отношений. Примером может служить «закон парных случаев», хорошо известный врачам (например, хирурги заметили: если в больницу поступил пациент с необычным переломом или повреждением, то вскоре привезут второго пациента с похожей травмой — статистически редкие происшествия идут парами или группами).

(2. Юнг К.Г.. Синхронистичность. - М.: Рефл-бук; К.: Ваклер, 1997.)

Синхронизмы не могут быть сведены к какой-либо причинно-следственной схеме. Попытки увидеть в корреспондирующих, но несвязанных между собой событиях проявление «скрытых причинно-следственных связей» или «реализацию одного события в нескольких вариантах», интерпретации синхронизма в каузальном ключе уничтожают его специфику и не дают развиться органу его восприятия. Понимание синхронизма как одной из «скреп реальности», удерживающих целостность мира, позволяет «распаковать» привычные формы сознания и создать новые «упаковки».

Признание факта существования синхронизмов, наделение синхронистических феноменов собственным именем ведет к тому, что в повседневной жизни синхронизмы начинают проявляться с частотой, соизмеримой с частотой проявления причинно-следственных связей. Выясняется, что Вселенная скрепляется в единое целое не только причинно-следственными отношениями, но и целым рядом иных, не каузальных скреп.

Таким образом, сначала синхронистический пси-орган проявляет себя как синхронистическая идея (т.е. проекция на обычное каузальное мышление) и, в конце концов, приводит к выявлению синхронизмов в окружающем Мире. Эта констатация еще находится в пределах потенциально возможной каузальной редукции. Чтобы проявить себя как воспринимающая функция, нужно сформировать если не свою онтологию, то «минус-онтологию»: «Это явление не А, а ... что?» То есть: «Синхронизм не каузальность, а... что?» В оболочке «минус-каузальности» явления начинают рассматриваться иначе — поначалу как «знаки», из которых извлекается информация.

Автору довелось быть свидетелем нескольких случаев реального и полезного извлечения информации из событий, воспринятых как синхронизмы. Приведу один из самых ярких. 19 августа 1991 г. в СССР был временно отстранен от власти М. Горбачев, создан Госкомитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) и объявлено о введении чрезвычайного положения на всей территории страны. Алексей Стеклов (исследователь, тщательно изучавший в то время синхронистические явления) сопоставил факт введения ЧП и наличие в программе телевещания на 19 августа фильма «Только три ночи» и оценил эти два явления как синхронизм. «Это продлится только три ночи», — заявил он. Действительно, это продлилось только три ночи — утром 22 августа войска вывели из Москвы и ЧП было отменено. События явно принадлежат к разным причинно-следственным цепочкам и вместе с тем столь же явно соответствуют одно другому.

Умение распознавать синхронизмы говорит о развертывании синхронистического пси-органа в перцептивную функцию. Теперь синхронистическую функцию можно сделать активной. Активность означает, что есть некое инициирующее действие, «притягивающее» событие-синхронизм. Учитывая, что объединяющим началом событий, составляющих синхронизм, служит время, методика должна заключаться в создании специфического напряжения во времени между инициирующим действием и отражающим его событием. Ход времени обеспечивает причинность, срез времени — Синхронистичность. Напряжение, о котором идет речь, принимая инициирующую активность от хода времени, перемещает инициируемое событие в один срез времени с инициирующим.

Один из способов создания такого напряжения — «замораживание» инициирующего события в сознании и создание событийной фигуры из «замороженного» события и некоего события, пребывающего в статусе не-восприятия (примером может служить задача по удержанию звуковой фигуры «звук — интервал — звук»: после появления первого звука возникает напряженное ожидание второго, еще находящегося в зоне не-восприятия, звука на фоне неопределенно растягивающегося временного интервала между ними). Пример:

Занятие происходит в спортивном зале, насыщенном спортивным инвентарем. В качестве инициирующего события используется установка перед группой практикующих боксерской перчатки синего цвета и черного мобильного телефона в вертикальном положении. Оба предмета «замораживаются» в сознании и через некоторое время падают (статичное положение и падение замораживаются в сознании как инициирующее событие). Формируется ожидание завершающего события, находящегося в зоне не-восприятия. Через несколько минут падает прислоненный к стенке зала мат синего цвета, а затем боксерский мешок черного цвета.

Главная задача при такой работе — не поддаться соблазну банального истолкования полученных результатов как следствия «воздействия». У синхронизмов иная природа, и важно не уничтожить их специфику неадекватными истолкованиями.

15.7. Пример спонтанной активизации пси-органа

Один из наших слушателей, А.М., задавался вопросом: «Как выглядит Мир, когда на него никто не смотрит?» Этот банальный (если смотреть на него формально) вопрос вызывал у него настоящий мистический ужас. Под вопросом крылся особый взгляд на Реальность, позволяющий вычленить не только сознание и бессознательное, но и иное, не являющееся ни сознанием, ни бессознательным. Особый пси-орган, который можно угадать в описаниях ужасающих аспектов нагуаля у Кастанеды (и близкие к этому переживания, отраженные в отчетах А.Г., приведенные в гл. «Феноменология», п. 12.3.), заставлял задавать взаимосвязанные вопросы, такие же формально банальные, но наполненные интенсивным необычным пониманием — как можно воспринимать Мир, не апеллируя к своему «Я», как можно построить язык, развертывающий свои средства описания параллельно самому процессу описания, и т.д. Эти вопросы трудно привести в логическую связь между собой, но под ними чувствуется единое переживание, направленное на преодоление сознания как такового и трансформацию его в нечто иное (не превращение одушевленного в неодушевленное, а преобразование в нечто, не являющееся ни одушевленным, ни неодушевленным).

Здесь мы сталкиваемся с редко встречающейся активизацией зоны сознания, позволяющей вычленить аспекты восприятия Мира за пределами обусловленных культурой и морфологией восприятия.

15.8. Пси-органы бодрствования и сна

Под многообразием проявленных функций можно выявить базовые метафункции, модальными проявлениями которых служат состояния сознания: нормальные — бодрствование, быстрый сон (сон со сновидениями), медленный сон (сон без сновидений) — и измененные (как результат специфических практик, травматических ситуаций или применения психоделиков).

Можно сказать, что, помимо других сторон Мира, бодрствование выделяет в реальности аспект стабильности и позволяет ориентироваться во «внешнем мире», используя действия, подразумевающие стабильность. Предметы остаются равными себе, для их изменения необходима причина, сохраняется соответствие смыслов и отражающих их форм, фундаментальная «карта реальности» остается стабильной во времени.

Сновидение выделяет аспект изменчивости, текучести. Предметы могут изменять свою форму и систему взаимоотношений с другими предметами, сохраняя при этом свою идентичность, или наоборот — идентичность изменяется при стабильной форме объектов, смыслы и формы могут быть связанными, а могут и не быть.

Медленный сон позволяет выделить в мире составляющую «не-форм». При этом «Я», оформленное в бодрствовании как более-менее стабильная форма, в медленном сне не может быть проявлено без специальной подготовки.

Бодрствование — наиболее дифференцированная метафункция. Бодрствование, рассматриваемое не как состояние, а как метафункция, гораздо более дифференцировано и специализировано, чем сновидения, и в еще большей степени развито, чем медленный сон. Поэтому ориентация субъекта в Мире, возможности взаимодействия и воздействия на Мир возникают на основе бодрствования. На его основе созданы наиболее подробные описания Мира и построены наиболее эффективные способы воздействия на Мир и ориентации в нем.

Мир сновидений в этом отношении гораздо менее развит и используется лишь время от времени и очень редко — целенаправленно. У отдельных людей сон может установить взаимодействие с окружающей реальностью («вещие сны», символические описания жизненных ситуаций, глубинные постижения и т.д.), но это нерегулярное и малоуправляемое взаимодействие. Только специальные практики позволяют довести дифференцированность «функции сновидения» до уровня, допускающего ее прагматичное использование1.

(1. См. на эту тему подробные работы К. Кастанеды и Р. Монро)

Целенаправленная дифференцировка метафункции сновидения открывает мир, соизмеримый с миром бодрствования, и потому является частью перспективных практик. Выясняется, что метафункция сновидения порождает и перцептивные, и воздействующие, и формирующие функции, по своей эффективности близкие к функциям бодрствования. Выявление специфической сновидческой метамодальности, «субстанции сна» позволяет строить «тело сновидения» так же, как в бодрствовании можно строить тело внимания.

Психология bookap

Лишь медленный сон в обычной жизни вообще не используется как рабочая функция, но в сакральных практиках он часто играет важную роль.

Но это только три состояния сознания из множества возможных, которые мы считаем фундаментальными функциями. Альтернативные (измененные) состояния сознания тоже могут стать такими функциями. Альтернативные состояния, формируемые в ходе психонетической практики, с самого начала предстают перед практиком как потенциальные функции, позволяющие организовать взаимодействие со скрытыми от обычных состояний аспектами Мира.